— 24 —

скроишь, убвгалъ споровъ, никогда нв возмашиъ

мнзнШ исключительно; никогда не говориль о своей одужбз

и подвцгахъ. За то и кь нему бьио иокренвее и

глубокое. Добросовзстноеть въ своихъ обязан-

наотей, неутомимая доятельнооть, дивная неустрашим»ть

среди оиаоностей, npwyT0TBie духа при самыхъ ужасныхъ

и депредвидвиныхъ твердооть и TepB3Hie въ

nepeHeceHia c,TpuaHil, быстрота въ оредствъ

в риштальнооть въ ихъ, и сверхъ него этого

строжайшая справедливость кь подчиненныиъ, честность и

благородство души, въ пользу ближааго,

вое это внушало искреннее кь нему и бниредваь-

ную довзреннооть. На военномъ суднв, одно олово его,

одииъ взглядъ приводивш всьхъ въ Ему повиты

вались безропотно и безпрекословно. Въ бытность его Флагъ-

е•ицеромъ То—Адиирала Макарова, на 22 году отъ рож—

дев\я, онъ уже пользовался оеюбеннымъ старыхъ

заслужениыхъ киитановъ. Упомянемъ о двухъ случаяхъ

твердости его характера Въ вдоль льдовъ Южнаго

Омана, одпнть унтеръ-0Фидеръ, поо.ланиый на шлюцкз ва

какниъиго , видя, что шлюпъ идетъ олдш—

цоп быстро, вообразилъ, что онъ погибнетъ, и началь

кричать жалобнымъ тдосомъ, прося о вомощи. Когда его

вытащил на палубу, Капитанъ Головнинъ приказалъ тутъ

же наказать его, сказавъ: «Какъ ты ОСМЂЛИЛСЯ думать,

что я дамъ тебв утонуть1» Когда оиъ оъ товарищами плзна

своего, ушедши изъ японской тюрьмы, нзсколько вреиеви

блуждал во лвоамъ и дебрямъ, питаясь травою, когда

они видвли иредъ собою мучительную, голодную смерть,

яли гибель отъ руки возникъ между ими

ропотъ, и одвнъ изъ нихъ предложилъ убить Головнина,

какъ единственваго виновника ихъ а потонь

сдаться Японцамъ. Головнинъ догадался о ихъ заиыохв,

и, когда ови готовились привести его въ ucno.lHeHie, твердо