Народъ будетъ хохотать, бить въ ладоши, апплодировать, и среди всѣхъ этихъ людей свободныхъ и неизвѣстныхъ тюремщикамъ, людей, которые съ какой-то радостью бѣгутъ теперь на казнь, въ этомъ множествѣ головъ, которыя покроютъ площадь, будетъ не одна голова, предназначенная рано или поздно послѣдовать за моей въ красный коробъ. И не одинъ изъ пришедшихъ ради меня, придетъ сюда нѣкогда ради самаго себя.
Для этихъ предназначенныхъ существъ на Гревской площади есть одно роковое мѣсто, центръ, притягивающiй къ себѣ, ловушка. И до тѣхъ-поръ они вертятся около, пока не попадутъ туда.
Милая Маша! Ее увели играть; она смотритъ теперь на толпу изъ фiакра и уже не думаетъ больше о томъ господинѣ.
Можетъ-быть, у меня достанетъ еще времени написать для нея нѣсколько страницъ, для того чтобъ она прочла ихъ когда-нибудь и поплакала лѣтъ черезъ пятнадцать о нынѣшнемъ днѣ.
Да, необходимо, чтобъ она знала черезъ меня же мою исторiю и отчего имя, которое я ей оставляю, кровавое имя.