Добрые люди этотъ священникъ съ тюремщикомъ.
Мнѣ показалось, что они прослезились, когда я велѣлъ унести своего ребенка.
Кончено. Теперь нужно укрѣпиться въ самомъ себѣ, и съ твердостiю подумать о палачѣ, о телѣгѣ, о жандармахъ, о толпѣ на мосту, о толпѣ на набережной, о толпѣ на окнахъ, о всемъ что будетъ нарочно приготовлено для меня на этой зловѣщей площади, которая вся могла бы быть вымощена человѣческими головами, что на ней пали.
Кажется остается еще цѣлый часъ, чтобъ приготовиться ко всему этому.