¯ 44 9 ¯

Я иикогда не читаль трогательиыхъ и ужас-

ныхъ разсказовъ. Каждую иочь я возвращался домой

въ такой степеии взволноваинымъ, что не могъ заснуть

или отвлечь мыслей отъ слышаннаго. Я лежадъ по

щЬлымъ часамъ на полу и переживалъ въ всв

сцеиы и которыя я сдыхалъ отъ „политиче-

скихъ”. поторое подучаешь, читая опи-

этихъ этой жестокости и несправедли-

вости, напечатанныя холодными, бездушными буквами,

иельзя сравнить съ тђмъ, которое получаешь, слушая

ихъ изъ дрожащихъ усть мужчииъ и женщинъ, играв-

шихъ въ описаииыхъ главную роль. Я не

стыжусь сознаться, что часто при этихъ разсказахъ глаза

у меня наполиялись слезами, и я безпомощно сжималъ

были для меня часто большимъ облег-

Эти безпрерывныя душевныя ваза-

лись мкВ тяжелыми, Ч“Вмъ Холодъ,

голодъ и усталость можно переносить съ извђстиыиъ

стоицизмомъ, подобныя же душевиыя муки раздражаютъ

въ крайией степени нервы и дишаютъ жизиь всякой

прелести...

Мы должиы были постоянио опасаться ареста и

обыска и не знали иайрное, не состоимъ-ди мы подъ

надзоромъ полти. Въ сосвдней комнатђ жили четыре

офицера, между ними капитаиъ и жандарм-

ПОДТВНИЕЪ. Г. Фростъ слышалъ разъ черезъ

тоикую перегородку, что они о цђди нашего

сибирскаго и обсуждали вопросъ, вакъ-бы

захватить наши бумаги или, по крайией муврђ, под-

вергнуть ихъ просмотру На второй не;флВ

нашего въ ЧИМ, я вернулся разъ домой

въ два часа ночи, проведя весь вечерь въ бес±дтВ съ

„политическими“.

На улицахъ царила мертвая тишииа; ни одно опио

въ гостинницв ие было осввщено; весь домъ быль по-

груженъ въ сонь. Комната, въ которой жиди

четыре офицера, отдђлялась отъ иашей лишь тонкой

перегородкой. Въ пос.швдией быда продкана дверь,

когда-то соединявшая оба номера, ио теперь гдухо за-

битая; она не доходила до самаго пола, и черезъ обра-

29

К е н н а н ъ, Сибирь.