— 130 —

— Несчас'гный,—произнесла она—такъ вотъ какъ ты

отблагодарилъ слабую дгввушку за твоей жизни?.

Будь ты проклять съ твоими и да сокру-

шить тебя Марья-Мана! Скажи, за что ты убилъ меня

въ то время, когда я молилась за тебя?

— Ты влащЬла тайною, которая не могла сохраниться

въ сердцев женщины.

— Злощђй, я и въ эту минуту, еслибъ меня допраши-

вали, предпочла бы ее скрыть для славы твоей. Знай-

;ке, ч'г0 я безумно тебя любила и съ этою безумною

любовыо умираю.

— Но ты готовилась быть женою Джакомо?

— Потому только, что пол10била его за услуги,

которыя онъ оказалъ теа и потому что съ нимъ един-

ственно я постоянно могла говорить о теа. —Но теперь

для меня все кончено. Я умираю съ на

устахъ и YBtpeHHocTi10, что послев смерти моей ты бу-

дешь человгькъ. У'ђзжай-же поскореЬе съ

глазъ моихъ!

Но хань не трогался съ мгЬста до того времени, пока

невинная дгввјтка не испустила посл'ђдняго За-

тфмъ, улдившись въ окончательной смерти ея, онъ сгЬлъ

на коня своего и что было силь у лошади поскакалъ по

кь Мангупу.

На день начальникъ села, тотъ

самый, который доставлялъ Кирьякулу шь Эминекъ-беку,

подбирая останки ея, чрезвычайно удивлень быль, нашедъ

въ ропцЬ пистолетъ съ султанскимъ гербомъ и тамчою

Крымскаго хана.

„Понимаю, понимаю—мелькнуло въ умф его,—несчаст-

ная, тел отплатили за твои важныя услуги и само-

чтобы о нихъ не узнали изъ усть твоихъ.

мое, что я не обнаружилъ своего въ

этомъ Теперь посмотримъ, какая участь постигнетъ

Джакомо, ташь сильно предавшагося варвару, погубив-

шему его соотечественниковъ?

Менгли-гирей только на день возвратился съ

Мангупской вершины. Когда ему доложили, что нашли

убитою въ лексу Тачку, пользующеюся его милостями,

хань тутъ-же началь винить ее въ неосторожности и