и— 175 —

что у хитайцевъ, но и ТОЛЬЕО. Постоялый дворъ ии•ђеть сйдую-

пЈ.й видь: три стороны небодьшаго двора заняты постройками—

He60nmie глинобитные сараи въ комнаты. въ воторыхъ

все убранство состоип изъ вана (нары) у одной ст%ны, стоп и

табураовъ у другой. Подъ земляной, вм±сто двери циновка пой-

шена, въ овнахъ в“сто стеколь наклеена алая китайская бумага.

Въ другихъ пож±щается харчевая и вухня. Рядомъ съ

nowhnxeBiuz џа путнивовъ находятся нав%сы со стойлами ди

мудовъ и оиввъ. Невообразимый гамъ, шумъ и ЕРИЕЪ харчевни

и улицы, пронзительные криви ословъ и муловъ надъ самой годо-

вой, грывна лай собакъ, сотни любопытныхъ мазь,

черезъ щели столько-же раскрытыхъ ртовъ,—все это ва-

тое BMivro при страшно пстопенныхъ и раздерганныхъ нервахъ

до того подавиеп, что доводи“ до поднато onauiz. Шумъ

пмоялаго двора не уиодваеп до двухъ часовъ ночи п позже;

ипйцы поражаюп своимъ безсповойнымъ харавтероиъ, своей

подвижностью. Ночь всю они проводяп въ игр•ћ въ карты, въ

кости, въ въ болтовн%. Въ хитайсвой постоиаго

двора съ хакимъ вспоминаешь монгольскую юрту

посреди пустыни. подъ чуднынъ звьдвыиъ купохомъ асваго неба,

и кавъ тягостно давип и удручаетъ духъ людсвая грязь, Вснота.

КРИКЛИВЫЙ И шуиъ!

На пятый день пути я вступихъ въ Пекинъ. Шумъ, гаиъ,

грдвь и нечистота пройденныхъ по пути витайскихъ городовъ и

седенШ все это было ничто по cpaBHeHio съ Вмъ, что встрЬ

тип а въ Пекинј. Я бук»хьно быль васыпанъ уличной пыхью,

оглушенъ ухичнымъ шумоиъ, тресвомъ, ввономъ, ЕРИЕохъ и сту-

ЕОМЪ, я погрузился на самое дно воня и всевозможныхъ нечистотъ.

Я прњхадъ въ Певинъ 17 августа 1895 года. День был вой-

ный. Руссвое посольство, въ воторое я въ±хиъ, находится въ

манчжурскоцъ город±, въ Мстности сравнительно сповойной, не

многолюдной н чистой. Все посольство обнесено высокой ваиен-

ной ствной, все1фло закрывающей его отъ витаЙСЕОЙ улицы. По-

содьство ванимаеп довольно обширное пространство; въ нежь

инот рапнтедьностн; не мио высовихъ хвойныхъ деревьевъ—

сосевъ и туй. Я свободно; Хотя я быль до крайности

утомленъ, но я внадъ теперь, что тяжелый путь оконченъ, что я всту-

пиль въ 06uxeHie съ европейпажи, что а снова стану понижать смысл

и живи, изъ которой быль выброшенъ на ц±дый мввяцъ.