296

же понравился и житье мое стало •несравненно лучше

прежнш*о...

Говоря откровенно, тюремная жизнь жестово? мена ис-

коверкала; а сталь двудиченъ, равнодушно

сносить обиды и даже колотушки, исполнять все что при-

кажутъ... Правда, ч%мъ холоднгђе и казал-

ся я съ виду, Амь большая зоба развивалась во мнгђ

ко всему окружающему; но натура начинала сильно из-

вращаться. За • доктора' и фельдшера, въ

которыми я до сихъ порь чувствую глубокую привязан-

ность, я чувствовалъ сильййшее npe3piHie во всВмъ

окружавшимъ меня въ тюрьй лицамъ. Да и не одинъ

я вель себя т:акъ позорно: большинство арестантовъ но-

ступало такъ же, какъ я. Оттого, между нами почти не

существовало никакого товарищества, ни общности ин-

тересовъ. Каждый хлопоталъ лишь о сеО и, гоняясь за

личною выгодою, не стыдился вредить при этомъ дру-

гимъ. Въ угоду начальству, между нами было сильно

развито сплетничество. Начальство обращало

исключительно на вневшность, о нравственной же сторонгђ

арестантскаго быта ни чуть не заботилось. И вотъ, въ гла-

захъ начальства, поминутно вермвшагося передъ нами,

мы были автоматами (чего оно и требовало), а въ дупй по-

ходили на зйрей. У насъ и инстинкты былу не человЊ

Начальству, повидимому, вовсе не было ника-

кого дгћла до этого; сознавая себя начальствомъ воен-

нымъ, оно, по своей близорукости, видфло cnaceHie аре-

стантовъ исключительно въ суровой, деспотической дис-

былаго времени. Насъ считали вещами, а не

людьми, и потому не удивительно, что на вопросъ: по-