200

кь нему,—или покупателей мужичковъ,• которые пу-

темь острастки думали отвадить его отъ своихъ женъ,

сестеръ и дочерей. Первыя говорили ему: «ты, Миша,

не бери такъ дорого съ насъ, а то насоберепњ много

денегь, а тебя кто-нибудь и убьетъ дорогой изъ-за

нихъ». На это онъ разухабисто доказывалъ, что онъ

не изъ такихъ згћвакъ, которыхъ убиваютъ, и что онъ

самъ, если попадетъ кто съ деньгами, то не

ваеть. Бабенки с.“ялись, въ то, что Миша дм-

ствительно не дастъ себя убить, такъ какъ онъ, изъ

себя такой молодчина. На слова же мужиковъ, гово-

рившихъ тономъ въ «эй, Миша,

гляди брать, продавай мнев . литовку подешевле, не то

я тебя за свою Параньку приишбу изъ-за угла». Миша

уже съ сердцемъ огрызался: «Попробуй-ка,

брать, подумать только, такъ воть она закуска». При

этомъ онъ вынималъ большой револьверъ и

жестами при"ръ, какъ онъ расправится съ тьмъ, кто

покусится на его особу. все это онъ съ такимъ

паеосомъ, чтобы и этимъ выиграть передъ бабенками

и въ чемъ и не ошибался. А мужички по-

нимали, конечно, шутки и отшучивались. Увидавъ у

Миши красивый револьверъ, принимали

уже другой ихъ видь и спрашивали:

«что даль?» Миша отйчалъ: «стоить этотъ револьверъ,

а не револьвертъ, какъ вы коверкаете, сто двадцать

рублей, такого больше во всей Сибири нкъ и... мо-

жетъ быть, въ не найдется... не знаю, я его

выписалъ изъ Америки». Для пущаго эффекта Миша

ири этомъ начиналъ изъ него crrpiHTb вверхъ, входя

въ такой экстазъ, что можно было подумать, будто онъ

видитъ въ нападающаго на него изъ-за куста

или угла Сидора, дочери котораго онъ ири-

жиль сураза.

Чудакъ быль этотъ Миша! Торговалъ и Жлалъ

свое въ каждой похожимъ на что-то

балаганной но и отъ этого выигрывалъ

много. Чудаки же и наши мужики. Знають, что Миша

ладить ихнимъ дочкамъ и женамъ ребятишекъ, пор-

тить ихъ всячески, и не могутъ, хоть бы поколотить