Незванньтй гость
Проснулись они, когда солнце поднялось высоко и начало пригревать теплыми лучами крышу их дома. Первая мысль их была о медведе, и они почти с испугом выскочили наружу.
Медведя не было видно.
— Уплыл куда-нибудь, — сказал Якунька. — Опять тюленей искать пошел.
Ребята почти успокоились.
Когда Якунька затеплил огонь, мальчики обратили внимание, что дым понесло ветром прямехонько на „тюлений остров".
Не прошло и нескольких минут, как вдруг из-за торосов показалась толстая спина медведя. Якунька бросил стряпню. Андрей схватился за ружье. Медведь подошел к краю льдины, понюхал воздух, постоял и принялся опять обгладывать кости вчерашнего тюленя. Наевшись, он снова посмотрел на льдину и удалился так же равнодушно, как и вчера.
Мальчики решили сторожить всю ночь и снова под утро уснули мертвецким сном.
Разбудил их шорох и сопение, раздававшиеся возле лодки.
— „Медведь!"
Чуть слышно шевелились губы у Андрея. Якунька стоял на четвереньках с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами.
— „Где ружье?" — шептал Андрей.
Ружья не было. Судорожно шарил он руками вокруг.
Он помнил, что вчера положил его у самого входа.
— „Где же оно?"
— Медведь унес! — шептал Якунька.
Друзья осторожно подползли к щелке и стали смотреть.
Он схватил сверток зубами и потащил к морю
Картина, которую они увидали, их поразила. Шагах в двадцати от лодки стоял огромный ошкуй и сердито возился над чем-то темным. Это был один из тюленьих „юрков“, тот самый, который лежал ближе всего ко входу. Медведь рвал его зубами. Ему хотелось добраться до сала, которое было завернуто внутри, и запах которого он чуял. Но шкура снаружи была крепко стянута веревками, и медведю не удавалось его развернуть. Но всего интереснее было то, что один из веревочных концов зацепился за курок ружья, и медведь действительно вытащил его из-под лодки вместе с тюленьей шкурой.
Зверь разоружил своих врагов. Они были теперь беззащитны. Когда ему придет в голову заглянуть под опрокинутый карбас, — последние минуты жизни мальчиков будут сочтены.
Медведь с ворчаньем тормошил тюленью шкуру и все дальше и дальше отодвигался от лодки.
Вдруг он схватил почему-то сверток зубами и медленно понес к морю. Веревка потащилась за ним, а на веревке поволоклось ружье.
Тут произошло то, чего никак нельзя было ожидать. Якунька с визгом выскочил из карбаса и, махая оленьей шкурой, бросился, за медведем. Ошкуй выронил „юрок“ и, как испуганная собака, пустился наутек. — Таков медвежий характер. Несмотря на свою силу, медведи до смерти пугаются неожиданностей и всяких внезапных звуков.
Якунька добежал до ружья и повалился на него животом, словно боялся, что оно также помчится за медведем. Шагах в сорока медведь оглянулся и увидал, что за ним никто больше не гонится. Он повернулся и стал внимательно смотреть на лежащего на земле Якуньку. Самоед тем временем положил ружье на тюлений тючек и, лежа, стал выцеливать зверя.
Медведь сделал несколько шагов к мальчику и опять остановился.
В это время раздался выстрел, и дым на минуту окутал стрелка беловатым облачком.
Когда он рассеялся, Якунька увидел, что медведь лежит шагах в десяти от него, и тело его вздрагивает от пробегающих судорог.
Андрей был уже рядом и торопливо совал ему в руки новый патрон. Вложить новый заряд в замок берданки было делом немногих секунд.
Казалось, что медведь делает усилия для того, чтобы встать. Он приподнимал голову и пытался подняться сам.
Второй выстрел Якуньки уложил его совсем.
Так кончилось это неожиданное знакомство с медведем.
Мальчики долго смеялись и даже прыгали вокруг поверженного врага.
Якунька сбегал за кружкой, нацедил ее горячей кровью и с наслаждением выпил до дна.
— „Эх ты, кровопийца!" — дразнил его Андрей.
— Ничего! Самоеды всегда так.
Мальчики сняли с ошкуя мех, а мясо забросали снегом и обломками льда.
Мальчики долго смеялись и даже прыгали вокруг поверженного врага
