Бабушк ѣ было и казалось л ѣ тъ подъ 70. Росту она должно быть была средняго, но теперь отъ л ѣ тъ казалась маленькаго; зубъ не было, но она говорила хорошо; лицо было въ морщинахъ, но кожа чрезвычайно н ѣ жна, глаза большіе, строгіе, но зр ѣ ніе слабое; носъ большой и немного на бокъ; несмотря на это, общее выраженіе лица внушало уваженіе: руки были удивительной б ѣ лизны, и отъ старости ли, или оттого, что она ихъ безпрестанно мыла, на оконечностяхъ пальцевъ были морщины, какъ будто только-что она ихъ вымыла горячей водой. На ней былъ темно-синій шелковый капотъ, черная мантилія, и чепчикъ съ узенькими, голубыми лентами, завязанными на кож ѣ, которая вис ѣ ла подъ подбородкомъ; изъ-подъ мантиліи вид ѣ нъ былъ б ѣ лый платокъ, которымъ она всегда завязывала отъ простуды шею. Бабушка не отставала очень от модъ, а приказывала перед ѣ лывать модные чепчики, мантильи и т. п. по своему, по-старушечьи. Бабушка была не очень богата — у нее было 400 душъ въ Тверской губерніи и домъ, въ которомъ она жила въ Москв ѣ. Какъ управленіе им ѣ ніемъ, такъ и образъ ея жизни ни въ чемъ ни мал ѣ йше не изм ѣ нился съ того времени, какъ она овдов ѣ ла. Лицо бабушки всегда было спокойно и величаво; она никогда почти не улыбалась, но вм ѣ ст ѣ любила см ѣ шить и усп ѣ вала въ этомъ удивительно. Вся гостиная помирала со см ѣ ху отъ ея разсказовъ, а лицо ея удерживало то же важное выраженіе — только глаза немного съуживались. Она плакала только тогда, когда д ѣ ло шло о maman, которую она любила страстно и больше всего въ мір ѣ.