Къ читателямъ. Глава <34-я.> 1.
Я отдаю дань общей вс ѣ мъ авторамъ слабости — обращаться къ читателю.
Обращенія эти бо̀льшей частью д ѣ лаются съ ц ѣ лью съискать благорасположеніе и снисходительность читателя. Мн ѣ хочется тоже сказать н ѣ сколько словъ, вамъ, читатель, но съ какою ц ѣ лью? Я право не знаю — судите сами.
Всякій авторъ — въ самомъ обширномъ смысл ѣ этаго слова — когда пишетъ что бы то ни было, непрем ѣ нно представляетъ себ ѣ, какимъ образомъ под ѣ йствуетъ написанное. Чтобы составить себ ѣ понятіе о впечатл ѣ ніи, которое произведетъ мое сочиненіе, я долженъ им ѣ ть въ виду одинъ изв ѣ стный родъ читателей. Какимъ образомъ могу я знать, понравится ли или н ѣ тъ мое сочиненiе, не им ѣ я въ виду изв ѣ стный типъ читателя? — Одно м ѣ сто можетъ нравиться одному, другое — другому, и даже то, которое нравится одному, не нравится другому. Всякая откровенно выраженная мысль, какъ бы она ни была ложна, всякая ясно переданная фантазія, какъ бы она ни была нел ѣ па, не могутъ не найдти сочувствія въ какой нибудь душ ѣ. Ежели он ѣ могли родиться въ чей-нибудь голов ѣ, то найдется непрем ѣ нно такая, которая отзовется ей. Поэтому всякое сочиненіе должно нравиться, но не всякое сочиненіе нравится все и одному челов ѣ ку.
Когда все сочиненіе нравится одному челов ѣ ку, то такое сочиненie, по моему мнению, совершенно въ своемъ род ѣ. Чтобы достигнуть этаго совершенства, a всякій авторъ над ѣ ется на совершенство, я нахожу только одно средство: составить себ ѣ ясное, определенное понятіе о ум ѣ, качествахъ и направлении предполагаемаго читателя.
Поэтому я начну съ того мое обращеніе къ вамъ, читатель, что опишу васъ. Ежели вы найдете, что вы не похожи на того читателя, котораго я описываю, то не читайте лучше моей пов ѣ сти — вы найдете по своему характеру другія пов ѣ сти. Но ежели вы точно такой, какимъ я васъ предполагаю, то я твердо уб ѣ жденъ, что вы прочтете меня съ удовольствіемъ, темъ бол ѣ е, что при каждомъ хорошемъ м ѣ ст ѣ мысль, что вы вдохновляли меня и удерживали отъ глупостей, которыя я могъ бы написать, будетъ вамъ пріятна.
Чтобы быть приняту въ число моихъ избранныхъ читателей, я требую очень немногаго: чтобы вы были чувствительны, т. е. могли бы иногда пожал ѣ ть отъ души и даже пролить н ѣ сколько слезъ объ вымышленномъ лиц ѣ, котораго вы полюбили, и отъ сердца порадоваться за него, и не стыдились бы этаго; чтобы вы любили свои воспоминанія; чтобы вы были челов ѣ къ религіозный; чтобы вы, читая мою пов ѣ сть, искали такихъ м ѣ стъ, которыя зад ѣ нутъ васъ за сердцо, а не такихъ, которыя заставютъ васъ см ѣ яться; чтобы вы изъ зависти не презирали хорошаго круга, ежели вы даже не принадлежите къ нему, но смотрите на него спокойно и безпристрастно — я принимаю васъ въ число избранныхъ. И главное, чтобы вы были челов ѣ комъ понимающимъ, однимъ изъ т ѣ хъ людей, съ которымъ, когда познакомишься, видишь, что не нужно толковать свои чувства и свое направленіе, а видишь, что онъ понимаетъ меня, что всякій звукъ въ моей душ ѣ отзовется въ его. — Трудно и даже мн ѣ кажется невозможнымъ разд ѣ лять людей на умныхъ, глупыхъ, добрыхъ, злыхъ, но понимающій и непонимающій это — для меня такая р ѣ зкая черта, которую я невольно провожу между вс ѣ ми людьми, которыхъ знаю. Главный признакъ понимающихъ людей это пріятность въ отношеніяхъ — имъ не нужно ничего уяснять, толковать, а можно съ полною ув ѣ ренностью передавать мысли самыя не ясныя по выраженіямъ. Есть такія тонкія, неуловимыя отношенія чувства, для которыхъ н ѣ тъ ясныхъ выраженій, но которыя понимаются очень ясно. Объ этихъ-то чувствахъ и отношеніяхъ можно см ѣ ло намеками, условленными словами говорить съ ними. Итакъ, главное требованіе мое — пониманіе. Теперь я обращаюсь уже къ вамъ, опред ѣ ленный читатель, съ извиненіемъ за грубость и неплавность въ иныхъ м ѣ стахъ моего слога — я впередъ ув ѣ ренъ, что, когда я объясню вамъ причину этаго, вы не взыщите. Можно п ѣ ть двояко: горломъ и грудью. Не правда ли, что горловой голосъ гораздо гибче груднаго, но зато онъ не д ѣ йствуетъ на душу? Напротивъ, грудной голосъ, хотя и грубъ, беретъ за живое. Что до меня касается, то, ежели я, даже въ самой пустой мелодіи, услышу ноту, взятую полной грудью, у меня слезы невольно навертываются на глаза. То же самое и въ литератур ѣ: можно писать изъ головы и изъ сердца. Когда пишешь изъ головы, слова послушно и складно ложатся на бумагу. Когда же пишешь изъ сердца, мыслей въ голов ѣ набирается такъ много, въ воображеніи столько образовъ, въ сердц ѣ столько воспоминаній, что выраженія — неполны, недостаточны, неплавны и грубы.
Можетъ быть, я ошибался, но я останавливалъ себя всегда, когда начиналъ писать изъ головы, и старался писать только изъ сердца.
Еще я долженъ вамъ признаться въ одномъ странномъ предуб ѣ жденіи. По моему мн ѣ нію, личность автора, писателя (сочинителя) — личность анти-поэтическая, а такъ какъ я писалъ въ форм ѣ автобиографіи и желалъ какъ можно бол ѣ е заинтересовать васъ своимъ героемъ, я желалъ, чтобы на немъ не было отпечатка авторства, и поэтому изб ѣ галъ вс ѣ хъ авторскихъ пріемовъ — ученыхъ выраженій и періодовъ.