О т.н. «плехановском инциденте» мы уже говорили. То, что меньшевики не выступили в его защиту, конечно, должно было значительно охладить отношения между ними. Но совсем не тут был корень расхождения, и напрасно меньшевики старались после свалить все на эти мелкие личные «обиды» и уколы.
Причины расхождения медленно накапливались с течением времени, особенно в результате совместной работы над изданием газеты, а после – пятитомника.
Разговор о газете был поднят вскоре после Лондонского съезда. На запросы меньшевиков Плеханов в письме, адресованном Потресову, ответил согласием участвовать в предполагаемой газете[52]. В начале января Мартынов и Дан эмигрируют за границу, надеясь издать новую руководящую газету, которую думают назвать «Искрой». Мартов по этому поводу пишет:
«Д[ан] и М[артынов] ехали с твердым намерением возобновить „Искру“. Я к этому намерению отношусь очень скептически и думаю, что дальше отдельн[ых] изданий – брошюр и сборников – мы пока за границей идти не можем» [Письма, 178].
Аксельрод по этому поводу делает ему ряд замечаний, считая совершенно необходимым создание центра, коллектива, который объединит «жизнеспособные элементы нашего движения».
Это свое предложение Аксельрод передал и Плеханову, и он ответил в конце января следующее:
«Я думаю, – писал он, – что, как ни уныл вообще современный момент, он чрезвычайно благоприятен для правильного социал-демократического действия . Неудача побуждает к размышлению, а размышление ведет к дискредитированию большевизма, как оно повело когда-то, – в начале 80-х гг., – к дискредитированию народовольчества. Нужно только действовать, – действовать в двух направлениях: 1. Теоретическое выяснение задач партии в настоящее время. 2. Собирание рассыпавшейся храмины меньшевизма в России. Было бы большой ошибкой ограничивать дело одной литературой . Нужно обратиться к меньшевикам в России, кликнуть клич между ними, и если бы нам удалось собрать хоть небольшую горсть их, мы должны дорожить этой горстью, которая положит начало будущему торжеству социал-демократических принципов над большевистским бакунизмом . По-моему, надо начать теперь, – лучше сказать, повторить при новых, более благоприятных условиях, – то, что мы сделали в 1883 году: создание элементов для будущей партии».
Это письмо показывает, что Плеханов еще в январе 1908 г. не осознал природу ликвидаторства и даже не чувствовал его наступление, если, разумеется, отрывок передан достаточно полно. Он сам пишет так, что с трудом можно провести грань между Аксельродом и им. Однако эта грань существует, и она заключается в том, что Плеханов исходит из наличия партии, и из сознания предстоящей огромной роли подполья, в то время как Аксельроду и Мартову основной посылкой служит отрицание как той, так и другого. То, что он говорит против большевиков в этом письме – целиком обусловлено тем, что он еще продолжает верить в то, будто Аксельрод и Мартов работают над восстановлением партии. Не менее характерен его призыв к старым методам организации партии.
Впоследствии ликвидаторы одним из основных обвинений против «консерваторов» будут выдвигать именно это обстоятельство, что они призывают к возврату к прежним формам строительства партии. Какая же это прежняя форма? Подпольная, прежде всего. И с этой точки зрения чрезвычайно знаменательно это письмо Плеханова. Он еще изображает себя паладином меньшевизма, занят мыслью о том, как и чем легче и лучше поразить «бакунистов-большевиков», а настоящие меньшевики его старательно выделяют, чувствуя разницу точек зрения.
Невзирая на это, непосредственно вслед за этим появился анонс о предстоящем выходе меньшевистской газеты «Голос Социал-Демократа» – и он вошел в ее редакцию: под анонсом стояла и его подпись. Пишет предисловие к брошюре Голубя «Через плотину интеллигентщины», где берет на себя неблагодарную задачу защиты Аксельрода и его позиции по вопросу о рабочем съезде[53].
В феврале месяце он из письма Аксельрода узнает о конференции меньшевиков в Женеве, где Мартов держался позиции, явно ликвидаторский характер которой сохранился даже в передаче. По словам Мартынова, он
«руководился не столько теоретической непримиримостью (по отношению к большевизму), сколько безусловно отрицательным отношением к попыткам воскресить нелегальные формы деятельности» [Письма, 183].
Но так как на конференции победила средняя более или менее прикрытая форма ликвидаторства, то сотрудничество продолжалось.
Меньшевики легальные из России предприняли издание знаменитого пятитомника «Общественное движение в России в начале XX в.», в редакцию которого согласился войти и Плеханов.
А тем временем партийные отношения чрезвычайно усложнились целым рядом «дел об экспроприациях» и вопросом о «партийных деньгах». Борьба меньшевиков против партии, естественно, должна была и приняла определенную форму борьбы против ЦК. Вся деятельность ликвидаторской части была направлена к тому, чтобы расстроить уже намечающуюся и налаживавшуюся работу по собиранию сил и восстановлению организации.