Эмблематическія фигуры человѣка, тельца, льва и орла, представлявшія четыре элемента древнихъ, соотвѣтствуютъ въ астрологіи созвѣздіямъ Водолея (♒), Тельца (♉), Льва (♌) и Скорпіона, носившаго прежде наименованіе Орла. Авторъ "Свѣта изъ Египта" того мнѣнія, что въ этихъ символахъ скрыта мудрецами глубокая философія и что, изучая послѣдовательное видоизмѣненіе этихъ символовъ, можно открыть много интереснаго. На эзотерической картѣ неба Адамъ Кадмонъ, первый человѣкъ, не погрузившійся еще въ тьму матеріи и пребывавшій въ полномъ послушаніи своему Творцу, занимаетъ то мѣсто Зодіака, гдѣ день и ночь, тьма и свѣтъ, добро и зло существуютъ лишь въ принципѣ. Моментъ неповиновенія вызвалъ къ бытію скрытыя силы и добро, отразившись черезъ призму иллюзій и лжи матеріи, превратилось на землѣ во зло. Изъ сферы чисто духовной бѣдная Психея сошла туда, гдѣ бы ей никогда не слѣдовало находиться, и обольщенная Майей (богиней иллюзій), подъ коварной лаской желанія, всѳ болѣе и болѣе теряла первоначальныя свои черты. Въ данномъ случаѣ Iônah Хозарзифа напоминаетъ Афродиту Гомера и Венеру (Alma Venus) Лукреція. Волшебница физическаго міра не жалѣетъ плѣнительныхъ чаръ, чтобы скрыть неприглядную реальность и увлечь въ водоворотъ земныхъ страстей дитя небесныхъ странъ. На всѣхъ стадіяхъ жизни хитрость Цирцеи, уловки ея все тѣ же: напѣвы ея пробуждаютъ желанія и незримо ведутъ въ сѣть наслажденій.
Louis Ménard нарисовалъ яркую картину соблазна души.
Du haut du Ciel profond, vers le monde agité S’abaissent les regards des âmes éternelles:
Elle sentent monter de la terre vers. elles L’ivresse de la vie et la Volupté.
Les effluves d’en bas leur dessèchent les.ailes,
Et tombant de l’éther et du cercle lacté,
Elle boivent, anec l’oubli du Ciel quitté Le poison du Désir dans les coupes mortelles.
Красота — мать желанія, продолжаетъ поэтъ, мать Купидона и Эрота, геніевъ-хранителей физической природы… Любовь, говоритъ французскій оккультистъ Stanislas de Guaïta[74], владѣетъ тайной призывать безсмертныхъ дочерей Рая: когда ангелъ покинулъ родной свой край, новый житель явился въ нашъ міръ. Долгій путь предстоитъ ему пройти, чтобы снова узрѣть оставленную обитель. Онъ это зналъ, когда, повинуясь волшебному голосу сиренъ, упоенный ихъ пѣснью, устремился въ объятья земли. А потомъ, когда освобожденный отъ узъ, онъ захотѣлъ подняться въ свой прежній чертогъ, незримая сила приковывала его къ оставленной имъ планетѣ и заставляла вернуться на нее обратно[75]: предстояло побѣдить чудовищнаго дракона, который какъ змѣя опоясывалъ все, находившееся вокругъ». Не вдаваясь въ подробности о третьемъ лицѣ универсальнаго Адама, бывшаго для древнихъ символомъ безграничной духовной любви, настоящей, такъ сказать, пружины творчества, и превратившагося въ физической природѣ въ чувство болѣе низшаго порядка, а именно въ электрическое влеченіе одного пола къ другому, — слѣдуетъ замѣтить, что ученіе о существованіи души до воплощенія, объ экстеріоризаціи Евы Адамомъ изъ нѣдръ самого себя, вслѣдствіе неодолимаго желанія выразить чувства красота, нѣжности и любви, затѣмъ невольное подчиненіе созданному образу и постепенное порабощеніе и паденіе, ученіе обо всемъ этомъ распространено было во всѣхъ школахъ. Въ то время, какъ адепты вели свои философскія бесѣды на языкѣ имъ однимъ доступномъ, рапсоды воспѣвали мистеріи, обогащая вселенную разнообразными картинами многочисленныхъ миѳологій. Фавръ Оливэ въ своей Исторіи человѣческаго рода[76] указываетъ на то, что преданія, почерпнутыя Моисеемъ въ пещерѣ Іетро, были наслѣдіемъ, доставшимся арабамъ отъ жителей Атлантиды, и что начало повѣствованій о дѣяніяхъ Адама и войнахъ Іоа, теряется во тьмѣ временъ, составляя одинъ изъ драгоцѣннѣйшихъ источниковъ старины. Если мы вмѣстѣ съ упомянутымъ писателемъ[77] снимемъ тройное покрывало, которымъ законодатель, Хазарсифъ, скрылъ истинный смыслъ своихъ иносказаній, мы поймемъ легенды о Вѣчномъ Существѣ., о Покоѣ Природы, о Великомъ Отцѣ, котораго индусы зовутъ Brama, а другіе народы къ этому слову прибавляютъ букву А, какъ первую букву всякаго алфавита, мы, наконецъ, уразумѣемъ исторію о спасенномъ, къ которой искусно примѣшана автобіографія самого автора, обязаннаго гіерофонтамъ Египта обширными своими познаніями. Тождественность всѣхъ миѳическихъ сказаній касательно разбираемаго нами вопроса, а именно гибели первоначальнаго универсальнаго человѣка, оставленія[78] имъ той части Зодіака, гдѣ Вѣсы (Libra) поддерживаютъ равновѣсіе, ясно проглядываетъ въ разсказѣ о непослушаніи Пандоры, о бѣдствіяхъ Прозерпины[79] или Персефоны, тщетно розыскиваемой несчастной матерью ея Церерой. Страдающій универсальный человѣкъ, нарушившій гармонію въ погонѣ за иллюзіей, представляется всѣми древними религіями поверженнымъ богомъ, истерзаннымъ и разбитымъ въ борьбѣ съ гигантами. Опечаленная богиня отправляется на поиски супруга и, обходя міръ, основываетъ города, даетъ законы, религіозный культъ, научаетъ людей искусствамъ и наукамъ. Наконецъ, несчастный страдалецъ найденъ и при помощи вѣрнаго, любящаго сердца, обрѣтаетъ прежнее свое завидное положеніе. Такъ Изида спасаетъ Озириса, измѣннически убитаго Тифономъ, такъ, у финикіянъ, Венера оживляетъ Адониса, погубленнаго Марсомъ, принявшимъ видъ дикаго звѣря. У персовъ Myt-hras и Mythra, Саламбо и Белюсъ у ассиріянъ, Фрея и Бальдеръ въ скандинавскихъ сагахъ, Вакхъ, Палада и Церера — всѣ эти вымышленные боги и богини, герои и вѣрныя ихъ подруги говорили объ одномъ и томъ же, передавали все одинъ и тотъ же миѳъ только въ различной формѣ. Драматическій эпизодъ похищенія Персе-фоны былъ душой Елевзинскихъ таинствъ. По мнѣнію Эдуарда Шурре[80] съ незапамятныхъ временъ греческіе выходцы перенесли изъ Египта культъ Изиды, переименовавъ ее въ Деметру. Съ тѣхъ поръ Элевзисъ сдѣлался центромъ обученія, куда стекались со всѣхъ сторонъ жаждавшіе послушать мудрыхъ гіерофонтовъ. Но, если народъ видѣлъ въ Церерѣ богиню плодородія, адепты[81] называли ее небесной матерью душъ, божественнымъ разумомъ. Жрецы Деметры принадлежали къ роду дѣтей Луны, т. е., были посредниками между небомъ и землей, стараясь облегчить тяжелыя жизненныя невзгоды надеждой на лучшее будущее и указывая путь въ эту дивную страну счастья. Самое ихъ названіе "Eumolpides " показываетъ, что имъ вѣдомы сладкозвучные напѣвы, возрождающіе погибающаго человѣка. Элевзинскіе мудрецы строго придерживались эзотерическаго ученія Мемфиса и Ѳивъ, но одновременно воспользовались характерными особенностями своихъ соотечественниковъ и облекли великія научныя истины въ самыя плѣнительныя формы. Они взяли у искусства все, что оно было способно имъ дать, чтобы какъ можно сильнѣе воздѣйствовать на чувство и силой вдохновенія облагородить его. Отсюда явились празднества и мистеріи, блескомъ своимъ превосходившія и затмевавшія всѣ остальныя торжества, съ ними сходныя. Итакъ, миѳъ о Церерѣ и о несчастной ея дочери передавалъ посвященнымъ всю исторію души, ея страданія, ея паденіе и окончательное искупленіе послѣ ряда тяжелыхъ испытаній, выпавшихъ на ея долю. Легенда о Психеи-Персефонѣ объясняла земную жизнь какъ естественное послѣдствіе нарушенія человѣкомъ условій своего предыдущаго существованія. Но раскрывая книгу прошлаго, она въ то же время рисовала заманчивыя картины грядущаго, которое будетъ наградой за перенесенныя мученія. Надежда на искупленіе, на возвращеніе въ покинутую обитель блаженства должна была служить помощью, цѣлебнымъ средствомъ въ минуты испытаній, а сознаніе, что всѣ бѣды — лишь плоды тѣхъ сѣмянъ, что человѣкъ самъ посѣялъ, облегчало борьбу и возрождало вѣру въ справедливость. Эта справедливость, воздающая каждому должное, незримо слѣдящая за исполненіемъ внѣшнихъ законовъ, не можетъ не увѣнчать успѣхомъ усилія страдающаго сына земли, стремящагося вернуть себѣ потерянное, принадлежащее ему по праву. Эта справедливость — гарантія, что человѣкъ достигнетъ желаемаго. Но не прежде того откроются двери Рая, не ранѣе того узримъ мы Славу Безсмертья, чѣмъ заплатимъ до послѣдняго обола нашъ долгъ и даже о каждомъ праздномъ словѣ дадимъ надлежащій отвѣтъ, т. е., понесемъ кару за все, что несогласно съ духомъ истины. Намъ весьма важно уяснить себѣ взглядъ мудрой древности на судьбу души, на подчиненіе ея законамъ физической природы, которой она должна была бы повелѣвать, а не сдѣлаться безотвѣтной рабой. Для астролога всестороннее изученіе этого интереснаго вопроса уже по одному тому необходимо, что даетъ ему надлежащее понятіе о той силѣ[82], съ которой именно и имѣетъ дѣло астрологія. Поэтому мы заглянемъ украдкой въ элевзинскій храмъ п посмотримъ, въ чемъ состояли такъ называемыя малыя мистеріи, а затѣмъ черезъ сочиненіе доктора Кингсфорда «The perfect way> познакомимся съ мнѣніемъ герметистовъ.