Зло должно придти въ міръ, но горе тому, черезъ кого оно приходитъ. Кто бродитъ во мракѣ ночи, тотъ рискуетъ споткнуться, но чтобъ показать свѣтъ, нужно было противопоставить ему тьму. Имѣя познанія того и другого, отъ насъ зависитъ нашъ выборъ. Отъ выбора зависятъ послѣдствія, и мы первые осудили бы Справедливость и назвали бы ее Ложью, если бы изъ сѣмянъ яблони вдругъ выростала крапива. Міръ существуетъ не одно тысячелѣтіе. Сколько превращеній испытала та Монада, которая, воспріявъ жизнь отъ Духа Божія, свершила свой путь отъ самыхъ низшихъ формъ матеріи до человѣка. Кто опредѣлитъ число вѣковъ, потребовавшихся первому двуногому жителю земли, чтобы обратиться въ разумное существо? Но вотъ строеніе блеснуло въ достаточно приготовленномъ для того мозгу; Психея начала расправлять свои крылышки и подниматься въ сферы до того ей незнакомыя. Все ей было ново, все занимало и привлекало ее. Силы, о существованіи которыхъ она и не подозрѣвала, пробуждались въ ней точно волшебствомъ: такъ слабая искорка, тлѣя долгое время въ кусочкѣ дерева, вдругъ разгорается яркимъ пламенемъ. Такимъ же яркимъ пламенемъ вспыхнула духовная жизнь царя природы «Микрокосма», и золотой вѣкъ наступилъ на землѣ. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что душевное наше состояніе производитъ извѣстное впечатлѣніе на физическій организмъ, и что наша работа, наши занятія, наши привычки, наши желанія и стремленія придаютъ соотвѣтственный отпечатокъ всей фигурѣ. Представимъ, что однородное вліяніе, т. е., одно и то же впечатлѣніе, поддерживается нѣсколько вѣковъ подрядъ, и тогда естественнымъ образомъ тѣло должно ощутить власть этого долгаго вліянія и подчиниться ему, или, другими словами, измѣниться въ томъ или другомъ направленіи. Долговѣчность людей золотого вѣка легко объяснима совершенствомъ ихъ духовной природы. Въ началѣ этой главы мы сказали, что зло должно придти въ міръ. Не потому оно должно было явиться, что существованіе его обязательно, какъ поняли это превратно послѣдователи Ману, смотрѣвшіе на жизнь, какъ на результатъ борьбы двухъ противоположныхъ принциповъ; не потому бытіе естественно и согласно съ міровыми законами, что безъ него мы не имѣли бы представленія о добрѣ, а потому, что самое существованіе добра обусловливаетъ отрицаніе его, что и даетъ возможность свободной волѣ ноль-зоваться настоящей, а не эфемерной свободой. Люди золотого вѣка, благодаря сильному развитію ихъ душевныхъ качествъ, могли видѣть настоящую Истину, и не обманываясь ея миражемъ, отражаемымъ матеріей или міромъ физическимъ, шли къ высокой цѣли по пути добра. Неудивительно, что бодрость духа поддерживала крѣпость тѣла, каковое, въ свою очередь, предоставляло душѣ такую сумму выгодныхъ условій, что Психея въ состояніи была развить всѣ свои задатки и воспользоваться пребываніемъ на землѣ для своего усовершенствованія. Подчиненное власти физическихъ законовъ, подчиненное Судьбѣ, такъ мощно правящей нашей планетой, тѣло находило защиту въ душѣ, которая, соединивъ свою волю съ Провидѣніемъ, становилась сильнѣе Судьбы. Но лишь только союзъ съ Провидѣніемъ уничтожался или ослабѣвалъ, Судьбы давали себя чувствовать все больше и больше и, наконецъ, паденіе повело за собой порабощеніе — начался регрессъ, отливъ и предоставленныя самимъ себѣ фатальныя силы произвели катастрофу. Напрасно въ страшной бѣдѣ, обрушившейся надъ блуднымъ человѣчествомъ, стали бы искать слѣдовъ какой-нибудь сверхъестественной злобной воли или результатъ несправедливости, или, какъ того желаютъ матеріалисты, дѣло слѣпого случая. Стоитъ лишь взглянуть на разбираемый вопросъ не съ предвзятой точки зрѣнія и припомнить ученіе древнихъ о трехъ силахъ дѣйствующихъ въ мірѣ, чтобы понять, какія послѣдствія могъ вызвать горделивый поступокъ человѣческой воли, отвергнувшей Провидѣніе. Каждый отвѣтственъ постольку, поскольку развито его самосознаніе. Важенъ не самый актъ, а мотивы его вызывающіе. Женщина, подложившая дровъ въ костеръ Іоанна Гусса, не можетъ нести за это отвѣта по своему невѣдѣнію, и самъ страдалецъ назвалъ ея поступокъ святой простотой. Пока воля человѣка была въ зародышѣ, Провидѣніе исполняло ея функціи одновременно со своими, затѣмъ помогало ей рости, чтобы стать подъ конецъ въ другомъ. Но вотъ другой былъ забытъ; равный ему по спламъ отвергъ всѣ заботы вѣрнаго товарища и парализировалъ своей властью его стремленія. Поднялась разрушительная борьба между Судьбой и Волей. Сыны боговъ «Ве-neî-ha-Elohîm», прельстясь красотой дочерей человѣческихъ, теряютъ постепенно познаніе Единаго Бога и обращаются въ идолопоклонниковъ. Когда же, изнемогая отъ мукъ, истерзанная своимъ побѣдителемъ, несчастная душа вспомнила о прежнемъ покровителѣ, она была уже настолько во власти покорившаго ее тѣла, въ такомъ подчиненіи матеріи, что нерѣдко сама сомнѣвалась въ реальности своего самостоятельнаго существованія и предпочитала оставаться рабой, нежели совсѣмъ перестать жить. Все вышесказанное не только важно для насъ какъ нѣкоторое объясненіе термина «Судьба», но и какъ послѣдовательный переходъ къ двумъ древнимъ книгамъ, имѣющимъ связъ съ астралогіей и расширяющимъ горизонты этой науки далеко за предѣлы нами ей отводимые. Необходимо имѣть въ виду, что гороскопъ, или карту звѣзднаго неба въ моментъ рожденія, маги изображали четыреуголъной формы, подраздѣляя этотъ четыреугольникъ на двѣнадцать частей но числу созвѣздій Зодіака, или «Круга жизни». Что же касается четырехъ символическихъ фигуръ: Человѣка, Льва, Тельца и Орла, то мы уже видѣли, что они соотвѣтствуютъ четыремъ элементамъ, четыремъ тригонамъ воды, огня, земли, и воздуха, четыремъ КегиЫт Хозаренфа, четыремъ рѣкамъ Эдема, и что Сфинксъ представляетъ синтезъ ихъ. Прибавивъ къ этому семъ планетъ[100] и миріады звѣздъ, которыя подобно безжизненнымъ очамъ символическихъ фигуръ, разсыпаны между созвѣздіями тригоновъ, вмѣщающихъ въ себѣ всѣ знаки зодіака, мы получимъ нѣкоторую возможность понять аллегоріи древнихъ мудрецовъ. Разсматривая ихъ ученіе, никогда не надо забывать, что оно всецѣло относится до міра духовнаго, хотя для выраженія отвлеченныхъ идей взяты предметы, доступные познанію внѣшнихъ нашихъ чувствъ. Солнце всегда олицетворяло источникъ духовной жизни, отъ котораго Луна, душа, заимствуетъ свой свѣтъ и становится подобной ему. Similis, Seth, Sem, Lethos или Iseth, Isis, Thésée, Selena, Héléna[101]. Связь, существующая между Луной и водой и наблюдаемая въ приливахъ и отливахъ морей, повела къ тому, что и вода сдѣлалась эмблемой души, тѣмъ болѣе, что вода, какъ результатъ соединенія двухъ газовъ, не можетъ быть продуктомъ или предметомъ нечистымъ, а портится лишь примѣсью другихъ веществъ. Но сравненіе души съ водой вызвано было еще тѣмъ, что какъ вода представляетъ сочетаніе двухъ элементовъ, и сама не похожа на нихъ, такъ и душа человѣка состоитъ изъ многихъ другихъ отдѣльныхъ душъ и, какъ составное цѣлое, неизмѣримо выше составныхъ своихъ частей. Поэтому человѣкъ справедливо названъ маленькимъ міромъ, ибо души всѣхъ твореній необъятной вселенной слились въ его душѣ. Разъ вода явилась эмблемой духовной нашей природы, то понятно, что названіе нѣкоторыхъ водяныхъ пространствъ, поражавшихъ особенно своей громалностью, могли обратиться въ фигуральныя выраженія, обозначавшія совокупность духовныхъ качествъ: любви, милосердія, самопожертвованія, и послужили основой для именъ героевъ, въ которыхъ человѣчество видѣло свое спасеніе. Теперь ясно, почему изъ буквъ m+r (mare — море) образовались символы высокой нравственной чистоты, служившіе залогомъ избавленія людей отъ скорбныхъ послѣдствій паденія. На томъ же основаніи Афродита выходитъ изъ пучины морской, и рыбы считаются посвященными богинѣ любви, Венерѣ. Обозначая различныя душевныя свойства, онѣ напоминаютъ о великихъ мистеріяхъ, тогда какъ хлѣбъ говоритъ о малыхъ, т. е., о такомъ развитіи души адепта, которое не позволяетъ ему еще быть посвященнымъ во всѣ тайны наукъ. Для того, чтобы стать гіерофантомъ и проникнуть въ сокровенныя храма, ему предстоитъ превратить « воду » своей души въ « вино »[102] и принять участіе въ « Свадьбѣ, « Искушеніи », « Страданіи », «Казни и Смерти », « Погребеніи и « Воскресеніи ». Тогда шесть дней испытаній будутъ окончены и наступитъ седьмой день, въ который духъ его вознесется въ область настоящаго знанія, и такъ какъ завѣса, отдѣлявшая духовную природу отъ физической уже разорвана смертью страстей, то, очевидно, входъ въ Святое Святыхъ будетъ открытъ. Въ этой аллегоріи указанъ путь, ведущій человѣка къ побѣдѣ надъ низменными инстинктами и къ торжеству духа надъ матеріей. Подъ «свадьбой» древніе понимали обращеніе души къ небесному ея руководителю, такъ какъ «душа» должна избрать себѣ кого либо въ наставники: или голосъ тѣла, или голосъ духа. Часто слово «женщина» служило синонимомъ души, и всѣ превращенія, которыя могутъ постигать душу, переносились на женщину, поэтому душа, одержавшая побѣду, изображалась подъ видомъ женщины, украшенной короной изъ двѣнадцати звѣздъ, имѣющей солнце надъ головой и попирающей ногами луну. Здѣсь, по аналогіи противоположностей, луна обозначаетъ «матерію»; звѣзды напоминаютъ двѣнадцать подвиговъ геркулеса[103]. Такъ какъ все матеріальное подлежитъ разрушенію и безсмертенъ только духъ, то естественно, что побѣда зависитъ отъ женщины, въ ея рукахъ все спасеніе. Какую аллегорію мы ни взяли-бы, какой ликъ ни разсматривали-бы, вездѣ говорится о судьбѣ души и духовномъ мірѣ, что и составляетъ настоящій смыслъ всѣхъ древнихъ сказаній, доказывающихъ глубокую мудрость гіерофантовъ.
Одинаковый сюжетъ всѣхъ преданій, составлявшихъ повѣсть о душѣ, привелъ къ тождественности легендъ о герояхъ, спасавшихъ человѣчество, тѣмъ болѣе, что историки обращали вниманіе на « сущность », а не на форму, — на развитіе извѣстнаго принципа, а не на лицо, проводившее этотъ принципъ въ жизнь. Канвой для фантастичныхъ узоровъ миѳологіи служилъ зодіакальный кругъ, и солнце, какъ эмблема Духа, становилось синонимомъ проповѣдника духовныхъ истинъ. Такъ какъ вся исторія души написана гіероглифами созвѣздій, то восходъ созвѣздія «Дѣва» долженъ сопровождаться «Вѣсами»— равновѣсіемъ, потому что, какъ мы уже сказали, слово женщина, дѣва, употреблялось для обозначенія души, а побѣда духа приноситъ съ собой гармонію и счастье. У всѣхъ ученыхъ древности хранилось убѣжденіе, что подобное блаженное состояніе, выражавшееся въ полной гармоніи тѣлесной и душевной природы, уже было достигнуто человѣчествомъ, которое потеряло его послѣ паденія, когда матерія побѣдила душу. Одновременно съ этимъ существовала увѣренность, что любовь выведетъ людей на прямую дорогу и что такимъ образомъ женщина[104] восторжествуетъ надъ астральной змѣей, надъ властью матеріи. И то, и другое мнѣніе нашли свое выраженіе не только въ легендахъ, миѳахъ и обрядахъ, но даже въ нѣкоторыхъ древнихъ постройкахъ, въ историческихъ памятникахъ и особенно въ одной пророческой книгѣ, которую мы можемъ назвать «гороскопомъ будущаго». Въ Меккѣ помѣщается четырехугольное зданіе, имѣющее тридцать футовъ высоты и называемое Kaabeh или Кубъ (Кааба). Согласно Корану, это первый храмъ, воздвигнутый человѣкомъ, и съ незапамятныхъ временъ описываемое зданіе носило наименованіе Beït-allah (Beth-El) домъ божій. Магометане думаютъ, что Кааба устроена была Адамомъ по образцу одного изъ зданій, находившихся въ Раю, и возобновлена впослѣдствіи Авраамомъ. Являясь предметомъ религіознаго почитанія послѣдователей Ислама, Кааба задолго до проповѣди Магомета считалась священнымъ мѣстомъ, а бѣлый ея камень привлекалъ почитателей, какъ символъ Венеры, богини любви. Бѣлый камень, какъ извѣстно, всегда изображалъ солнце и въ переносномъ смыслѣ солнце духовное, духъ истины, духъ Божій. Докторъ Кингсфордъ дѣлаетъ слѣдующее замѣчаніе, относительно меккскаго храма. Этотъ кубическій домъ, говоритъ онъ, цредставляетъ модель земного царства, устроеннаго по образцу царства всемірнаго. Строитель Каабы есть лицо собирательное и въ данномъ случаѣ Адамъ ничто иное, какъ первая церковь. Но, не устоявъ на той высотѣ нравственнаго совершенства, каковая дѣлала изъ людей настоящихъ избранниковъ, созданныхъ по образу и по подобію Божію, первая церковь эта пала и только отецъ вѣрныхъ, глава посвященныхъ, Abraham, могъ снова возстановить рухнувшее зданіе. Имя этого преобразователя напоминаетъ индійскаго Браму. Таковое сходство указываетъ на то, что въ Индіи ученіе о паденіи первой церкви было извѣстно раньше, чѣмъ Хо-зарзифъ вынесъ его изъ Египта, куда оно проникло изъ Индіи и откуда распространилось впослѣдствіи по другимъ странамъ. Кубическая форма зданія явилась также не безъ основанія: она воплощала ту же самую идею, о которой мы уже говорили, а именно: напоминала о шести испытаніяхъ[105], пройдя черезъ каковыя, человѣкъ допускается въ святое святыхъ, во внутрь храма. Слово Kaabeh тождественно съ каббалистической Меrкаbа, обозначающей колесницу, на которой властитель міра нисходитъ на землю, что въ переносномъ смыслѣ обозначаетъ процессъ творчества. Нѣкоторые изъ посвященныхъ описываютъ эту колесницу подъ видомъ сафироваго трона, поддерживаемаго четырьмя мистическими фигурами, про каковыя мы знаемъ, что онѣ соотвѣтствуютъ четыремъ элементамъ и четыремъ тригонамъ, вмѣщающимъ въ себѣ всѣ созвѣздія Зодіака. Часто прибавляется, что подъ тронами находятся колеса изъ хризолита — камня, посвященнаго солнцу. Но, какой бы камень мы ни взяли, будь это ясписъ или изумрудъ, Меrкаbа во всѣхъ случаяхъ представляетъ царство людей, т. е., все человѣчество, а символическія фигуры— міръ физическій (♉ Телецъ) и міръ психическій съ его подраздѣленіями на умъ (♌ Левъ), душу (♒ человѣкъ) и духъ (♏Орелъ). Орелъ является послѣднимъ изъ символическихъ знаковъ, потому что онъ, какъ птица солнца, указываетъ на свѣтъ истины, зримый душѣ лишь послѣ долгой работы, приносящій ей настоящую свободу и знаніе. Надъ Меркабой, этимъ синтетическимъ изображеніемъ макрокосма и микрокосма, расположена въ видѣ дуги радуга, называемая въ Индіи горою Меру, жилищемъ боговъ или семи духовъ свѣта согласно ученію каббалистовъ. Всѣ откровенія снисходятъ въ Меркабу черезъ, эту радугу, служащую подножіемъ Престола Вседержителя, постичь Котораго возможно лишь черезъ отраженіе Его величія въ твореніи, но существо Котораго недоступно изученію и познанію. Горѣ Меру у Хозарзифа соотвѣтствуетъ то высокое мѣсто, Эденъ или Аденъ арабовъ, садъ Адона или Адониса въ греческой мифологіи, гдѣ берутъ начало четыре символическія рѣки: Физонъ, Гэонъ, Хи-декель и Эфратъ. Сообразно этимъ четыремъ рѣкамъ, на символическое значеніе коихъ мы уже указали, легенда о паденіи универсальнаго Адама (который попе-ремѣнно олицетворяетъ то чувственную природу, то разумъ, то церковь, то первое проявленіе творческихъ силъ) имѣетъ четыре разныхъ смысла. Подруга же Адама Arche, мѣняя имя Isis на Isha, Chavah, Неѵа обозначаетъ то самый актъ творчества, то душу, то пассивное начало въ природѣ.
Но, если паденіе свершилось и повлекло за собой многочисленныя бѣдствія, наступитъ также пора свѣтлаго счастья, когда двери рая снова раскроются предъ бѣднымъ изгнанникомъ. Знаки зодіака или «колеса жизни», говоритъ докторъ Кингсфордъ, предвѣщаютъ человѣчеству торжество и блаженство. Знаки эти не дѣло простого случая; они не явились самопроизвольно, но Божья рука придала имъ ту или другую форму и вложила въ ихъ гіеро глифы глубокую мудрость. Современная философія, не достигшая еще до пониманія души, затруднится, конечно, видѣть въ созвѣздіяхъ нѣчто иное, чѣмъ совокупность извѣстнаго числа звѣздъ, составлявшихъ въ былыя времена предметъ суевѣрнаго поклоненія нашихъ предковъ язычниковъ. Тѣмъ не менѣе, знаки эти освѣщаютъ всю исторію души, передаютъ всю жизнь ея, и не потому они относятся до человѣка, что они въ зодіакѣ, но они находятся въ «кругѣ жизни », потому что касаются всего міра или, лучше сказать, всего человѣчества, такъ какъ оно есть синтезъ всего творенія. Въ области духа образы всегда предшествуютъ словесному или письменному выраженію идеи, и карта звѣзднаго неба настоящая библія въ картинахъ, вдохновившая мудрецовъ, почитаемыхъ и въ наши дни[106]. Картинами этими, постигши настоящее ихъ значеніе, воспользовался авторъ того сочиненія, которое мы назвали гороскопомъ будущаго. Подобно Таро[107] Гермеса трисмежиста, заключающему въ себѣ двадцать два символическихъ рисунка, упоминаемое сочиненіе раздѣлено на двадцать двѣ главы. Женщина, имѣющая на своей головѣ вѣнецъ изъ двѣнадцати звѣздъ, а подъ ногами луну, соотвѣтствуетъ третьей фигурѣ Таро, представляющей императрицу со скипетромъ въ лѣвой рукѣ, съ орломъ въ правой, съ короной изъ звѣздъ на головѣ и серпомъ луны внизу ея трона. Разбирая отдѣльно каждый изъ названныхъ предметовъ, мы придемъ къ заключенію, что символическій этотъ рисунокъ указываетъ на соотношеніе Natura Naturans къ Natura Naturata и на ту гармонію, которая должна установиться между ними впослѣдствіи. Необходимо также замѣтить, что первоначальнымъ гіероглифомъ, отвѣчавшимъ третьей фигурѣ, была полу сжатая рука, выражавшая желаніе что-либо взять, начать дѣйствовать, а отсюда олицетвореніе самого дѣйствія. Женщина изображена съ крыльями и держащей орла, символъ духовнаго принципа. Соединивъ оба понятія вмѣстѣ, мы получимъ идею о творчествѣ: духъ началъ творить. Скипетръ, знакъ Венеры, помѣщаясь слѣва, обозначаетъ пассивность со стороны Ве-неры-Ираніи, или природы и вообще женщины, въ дѣлѣ творчества. Звѣзды въ коронѣ указываютъ на раздробленіе, на разложеніе міровой души для оживленія безчисленныхъ міровъ, на индивидуализацію ея въ каждомъ отдѣльномъ твореніи. Будучи синтезомъ первыхъ двухъ фигуръ, Озириса и Изиды, третья фигура Таро представляетъ результатъ ихъ соединенія и соотвѣтствуетъ буквѣ Vau священнаго слова ІЕVЕ[108]. Здѣсь мы имѣемъ примѣръ тому, какъ всѣ древнія ученія тѣсно были между собой связаны. Насколько-бы отраслей они ни разбивались, отраслей часто не похожихъ другъ на друга, всегда между ними существовала точка соединенія: вѣтви были разныя, но корень былъ одинъ.
Въ томъ же «Гороскопѣ будущаго» названо нѣсколько предметовъ, и число каждаго изъ нихъ равняется семи. Соотвѣтственно съ этимъ въ астрологіи мы имѣемъ семь планетъ и семь видовъ взаимныхъ ихъ отношеній: два секстила, двѣ квадратуры, два трина и оппозицію. Двѣнадцать созвѣздій и двѣнадцать астрологическихъ домовъ составляли какъ разъ двадцать четыре, а добрыя и дурныя качества планеты можно уподобить обоюдоострому мечу. Перечислять далѣе соотвѣтстія между разбираемымъ сочиненіемъ и данными астрологіи было-бы излишне, тѣмъ болѣе, что анализъ «Гороскопа будущаго » относится не до той части астрологіи, которая составляетъ предметъ нашего изученія. Полагаемъ, что и того немногаго, что было нами разсказано, вполнѣ достаточно, чтобы выяснить важное значеніе астрологіи при изученіи древнихъ наукъ, значеніе не утраченное и до сихъ поръ, такъ какъ ни философія, ни космогонія не смогутъ обойтись безъ помощи астрологіи, которой будущее возвратитъ все ея прежнее величіе.