Когда я очнулся -- было свѣтло. Заря розовѣла сквозь чащу деревьевъ. Пылалъ костеръ. Всѣ проснулись и собирались въ дорогу. Лошади были запряжены -- и Тимоѳей Ивановичъ только-что хотѣлъ меня разбудить...
-- Вставай, баринъ!-- весело крикнулъ Гурьянычъ.-- Пора ко дворамъ. Мы -- пока ты спалъ -- и дорогу нашли. По лѣсу. Такъ -- только-что слѣдъ, мало-мало, маячитъ...
Я быстро вскочилъ накинулъ доху и хотѣлъ ужъ садиться...
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- запротестовалъ Гурьянычъ.-- Такъ не порядокъ. Сперва надо выпить на-дорожку...
-- За здоровье Лѣшаго?-- усмѣхнулся я.
-- Во-во!-- засмѣялся Харланычъ.-- Cпасибо, дескать за ласку!
-- За хлѣбъ за соль...-- отозвался и дѣдъ Анисимъ.
Выпили закусилъ и -- тронулись въ путь.
Дорога шла лѣсомъ. Снѣгъ былъ не глубокъ -- и мы свободно прокладывали слѣдъ по пушистому снѣгу. Скоро лѣсъ сталъ рѣдѣть, мелькнула опушка и мы выбрались въ поле. Солнце всходило. Я оглянулся кругомъ: все было залито золотомъ свѣта...
Верстахъ въ десяти вправо отъ лѣса, показалось село.
-- Сосновка это...-- крикнулъ мнѣ сзади Гурьянычъ.-- Тутъ -- черезъ логъ напрямки и въ дорогу уткнемся. Вонъ -- вѣшки-то... Видите? Та-то наша дорога и есть...
"Уткнувшись" въ дорогу, мы тронули рысью...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Въ тотъ же день съ нарочнымъ (какъ и обѣщалъ) я выслалъ Плющикъ свои мемуары...