34
въ которыхъ выясняется авторъ, какъ человевкъ, какъ
писатель и какъ ораторъ. Первая охватываеть собою письма и
мемуары, адресованные кь начальнику кь Мальзебру,
кь маркизу Мирабо и кь другимъ лицамъ. Кь ней же сл%дуеть
отнести и упомянутый мемуаръ о lettres de cachet. Ко второй
относится его съ Софи Монье.
Что касается первой группы и въ особенности мемуаровъ,
то изъ нихъ представляютъ собой шедевры ума, страсти
и Руссъ говорить по поводу ихъ: „Я слыша.лъ на
своемъ Лку много адвокатскихъ рВчеП, но мало знаю такихъ, кото-
рыя бы въ чтенји оставиись такими сильными, такими искус-
ными, такими язвительными и въ особенности такими патетиче-
скими, несмотря на напыщенность, которая портить почти всев
того времени. Это неподражаемаго
адвоката, который защищаетъ JiiT10, отъ котораго зависить вся
его жизнь; это крикъ плоти, которая страдаеть, ума, который
задыхается, души, которая, почувствовавъ свое и
ynwkeHie, выпрямляется подъ рукой тюремщика и поднимается
кь свобохВ“.
Что касается писемъ кь Софи, то кром•Ь личнаго интереса,
они имеВють MaTepiua, по которому можно знакомить-
ся съ Мирабо въ это время. Эти письма были изда-
ны хотя и безъ вВдома Мирабо, но они не пред-
назначались для печати, а потому ихъ с„тВдуетъ разсматривать,
какљ вещь интимную, гд%, что называется, душа на распашку.
Эта переписка сначала в&тась очень энергично. Софи Монье пи-
сала Мирабо по этому поводу въ 1780 году: п Воть ровно годъ,
какъ мы пишемъ другъ другу; я сдеЬлала подсчетъ писемъ. Мы
напистли, ты .мнеЬ и я теб%, триста шестьдесятъ“. Писали, очевидно,
чуть не ежедневно. Нечего и говорить, что ихъ личное чувство
стоить туть на первомъ планеЬ•, но тутъ говорится обо всемъ—о
о морали, о загробной жизни, о политик% 1t т. д. Когда
Мирабо говорить о то мы видимъ спокойнаго атеиста,
который не относится кь релпјп враждебно, но для котораго она
представляетъ предметъ совершенно безразличный. О загробной
жизни онъ говорить совершенно опред•Ьленпо, что, по его мнЪ-
со смертью все кончается и что дальше ничего нТзтъ. Онъ