Возвращеніе въ Россію.-- Носъ рижскаго цырюльника.-- Литотомія въ двѣ минуты.-- Профессура.
Незадолго до срока, когда Пирогову надо было опять возвратиться въ Россію, ему сдѣланъ былъ изъ Петербурга запросъ: въ какомъ университетѣ онъ желалъ бы получить каѳедру.
Не задумываясь, онъ назвалъ московскій университетъ и тогда же написалъ матери и сестрамъ въ Москву, чтобы тѣ подыскали побольше квартиру. То-то онѣ обрадуются жить опять съ нимъ!
Пріятель его Котельниковъ, съ которымъ у него было условлено совершить вмѣстѣ обратное путешествіе, заранѣе уже запасся двумя билетами въ почтовомъ дилижансѣ, который долженъ былъ черезъ Кенигсбергъ доставить ихъ до пограничнаго прусскаго города Мемеля. И вотъ, въ маѣ мѣсяцѣ 1835 года они сѣли въ дилижансъ и двинулись на родину.
Намъ, людямъ XX вѣка, пролетающимъ пространство отъ Петербурга до Берлина въ покойномъ и удобномъ курьерскомъ поѣздѣ менѣе чѣмъ въ полторы сутокъ, трудно себѣ и представить положеніе путешественниковъ первой половины прошлаго столѣтія, которые въ теченіе нѣсколькихъ дней и ночей должны были трястись по почтовому тракту въ душномъ дилижансѣ, биткомъ набитомъ пассажирами.
Страдая хроническимъ катарромъ желудка, Пироговъ никогда не могъ похвалиться особенно крѣпкимъ здоровьемъ. Еще до отъѣзда изъ Берлина, должно-быть, отъ майскихъ жаровъ, ему стало не по себѣ. Но билеты были взяты; ѣхать приходилось во что бы то ни стало,-- и онъ поѣхалъ. Двое сутокъ онъ перемогался; но на третьи напрямикъ объявилъ Котельникову, что долѣе выносить дорожную пытку не въ силахъ.
-- Поѣзжай одинъ,-- сказалъ онъ:-- а я останусь здѣсь на станціи.
-- Нѣтъ, дружище, одного тебя я не оставлю, отвѣчалъ вѣрный товарищъ.-- Для компаніи и жидъ удавился.
Затѣмъ онъ обратился къ остальнымъ пассажирамъ:
-- Господа! Мой пріятель, какъ видите, совсѣмъ расклеился и ѣхать съ нами дальше положительно не можетъ. Оставить его здѣсь одного въ такомъ безпомощномъ состояніи -- съ моей стороны было бы преступленіемъ. Правда, господа?
-- О, ja!-- единогласно согласились всѣ пассажиры.
-- А между тѣмъ наши билеты пропадутъ, если мы не докажемъ, что должны были остаться. Могу я просить васъ вашими подписями удостовѣрить, что это дѣйствительно такъ?
Дать такое удостовѣреніе тѣ нимало не задумались, потому что за двое сутокъ не могли, конечно, не замѣтить, какъ мучился ихъ больной спутникъ; а втайнѣ они были, пожалуй, и довольны сбыть его съ его пріятелемъ, такъ какъ отъ этого въ дилижансѣ должно было стать немножко хоть просторнѣй.
Выспавшись на станціи, Пироговъ къ слѣдующему утру настолько оправился, что былъ въ состояніи продолжать опять путь въ подъѣхавшемъ между тѣмъ другомъ дилижансѣ. Въ Мемелѣ они съ Котельниковымъ снова переночевали, а затѣмъ наняли извозчика уже до Риги. Но ѣхать пришлось имъ черезъ ночь; къ восходу солнца воздухъ до того посвѣжѣлъ, что Пироговъ сильно простудился. Когда они наконецъ доплелись до Риги, Пироговъ, какъ вошелъ въ заѣзжій домъ, такъ и свалился съ ногъ.
-- Поѣзжай дальше одинъ,-- объявилъ онъ Котельникову.-- Денегъ на тебя одного ровно еще хватитъ.
-- А ты какъ же?-- спросилъ тотъ.
-- А я напишу здѣшнему генералъ-губернатору; онъ же вѣдь и попечитель дерптскаго округа. Авось не дастъ мнѣ помереть.
Сказано -- сдѣлано. Что именно написалъ онъ въ своемъ отчаянномъ, полугорячечномъ состояніи,-- самъ онъ потомъ уже не помнилъ. "Но судя по результатy,-- говорится въ его "Дневникъѣ -- я, должно-быть, навалялъ что-нибудь очень забористое": отъ имени генералъ-губернатора тотчасъ прилетѣлъ медицинскій инспекторъ Леви, снабдилъ его деньгами и отвезъ въ каретѣ въ загородный военный госпиталь, гдѣ помѣстилъ въ лучшей комнатѣ бель-этажа. Хотя уходъ за нимъ былъ и образцовый, но болѣзнь долго не поддавалась лѣченію: потребовалось цѣлыхъ два мѣсяца, пока больной сталъ опять на ноги. Тутъ навѣстилъ его самъ генералъ-губернаторъ. Когда Пироговъ выразилъ безпокойство, что давно долженъ бы быть уже въ Петербургѣ, тотъ перебилъ его:
-- Сперва, любезнѣйшій, совсѣмъ поправьтесь; торопиться вамъ нечего: я сносился уже о васъ съ министромъ. А вотъ вамъ и ассигновка на жалованье, пока вы не займете каѳедры.
На душѣ у Пирогова отлегло. Не торопясь, онъ. сталъ готовиться къ отъѣзду. Но еще до отъѣзда онъ имѣлъ не одинъ случай блеснуть передъ рижанами своимъ оперативнымъ искусствомъ.
Первымъ за его помощью обратился цырюльникъ, у котораго не оказалось носа:
-- Я къ вашей милости, г-нъ докторъ:-- вы обѣщали сдѣлать мнѣ новый носъ.
-- Я обѣщалъ?-- удивился Пироговъ.-- Когда, братецъ?
-- Да вотъ, извольте только припомнить: когда я брилъ васъ еще въ постели.
-- Правда? Хоть убей, не помню! И рожу твою будто въ первый разъ вижу.
-- А ей-Богу же обѣщали; вотъ вамъ крестъ!
-- Что значитъ болѣзнь, анемія мозга: даже память отшибло! Ну, что же, коли разъ обѣщалъ, такъ надо и сдержать обѣщаніе. А вѣдь носъ-то придется сдѣлать изъ кожи твоего собственнаго лба..
-- Безъ того нельзя, сударь?
-- Невозможно; а жаль: лобъ у тебя образцовый; не хотѣлось бы портить.
-- Cтало, и носъ выйдетъ образцовый?
-- Надѣюсь.
-- Такъ чего жалѣть-то? На лбу кожа, какая ни на есть, опять вырастетъ; а носа другого, сколько ни жди не дождешься. Будьте ужъ столь милостивы, г-нъ докторъ! Вѣкъ за васъ Богу молиться буду!
Носъ, дѣйствительно, вышелъ на заглядѣнье; самому Пирогову онъ такъ приглянулся, что онъ срисовалъ себѣ его на память (фотографіи тогда еще не существовало).
Слухъ объ искусственномъ носѣ цырюльника мигомъ облетѣлъ всю Ригу, и Пирогова пригласили къ одной барынѣ сдѣлать ей такой же носъ. Затѣмъ Пирогова, что ни день, звали для какой-нибудь операціи.
Въ военномъ госпиталѣ, гдѣ жилъ онъ, были два паціента, нуждавшіеся въ хирургической помощи: одному надо было произвести камнесѣченіе, другому -- ампутацію въ верхней части бедра. Ни у кого изъ госпитальныхъ ординаторовъ не хватало на то духу; а Пироговъ исполнилъ обѣ отвѣтственныя задачи, такъ сказать, шутя. Тутъ ординаторы приступили къ нему съ просьбой -- прочитать имъ нѣсколько лекцій изъ хирургической анатоміи и операціонной хирургіи, съ демонстраціями на трупахъ. Читать свои лекціи; пришлось ему на нѣмецкомъ языкѣ, которымъ онъ, владѣлъ еще далеко не въ совершенствѣ; тѣмъ не менѣе успѣхъ былъ полный. Особенно польстила ему чистосердечная похвала одного старика - ординатора, получившаго докторскую степень въ Іенѣ:
-- Вы, г-нъ Троговъ научили насъ томy, чего и учителя наши не знали.
Такъ подошла осень; можно было ѣхать въ Петербургъ, а по пути завернуть и къ старымъ друзьямъ въ Дерптъ.
Въ домѣ Мойера его приняли съ распростертыми объятіями. Но, послѣ первыхъ безпорядочныхъ разспросовъ и отвѣтовъ, старушка Протасова озадачила, его негодующимъ возгласомъ:
-- А Иноземцевъ-то вашъ каковъ? Вотъ вамъ и закадычный другъ!
-- Закадычнымъ другомъ моимъ онъ никогда не былъ,-- сказалъ Пироговъ:-- мы слишкомъ расходились съ нимъ и характерами и воззрѣніями.
-- Но все-таки такое коварство непростительно!
-- А что же онъ сдѣлалъ такое, Катерина Аѳанасьевна?
-- Да неужели вы еще не слыхали, что онъ перехватилъ у васъ каѳедру хирургіи въ Москвѣ?
Пирогова, точно съ облаковъ упалъ и не наше.ъь даже что сказать.
-- Мы оба, Катерина Аѳанасьевна, судимъ, пожалуй, пристрастно,-- вступился тутъ за отсутствующаго болѣе спокойный Мойеръ.-- Меня самого сначала возмутилъ поступокъ Иноземцева. Но изъ послѣдняго письма его ко мнѣ видно, что о назначеніи его просилъ министра попечитель московскаго университета графъ Строгановъ, а сами вы знаете, какая это сила.
-- Да вѣдь и Строгановъ не могъ бы принудить Иноземцева взять каѳедру, которая уже обѣщана другому. Нѣтъ, я увѣрена, что Иноземцевъ самъ хлопоталъ, у Строганова; своей счастливой внѣшностью, всѣмъ своимъ обхожденіемъ онъ такъ умѣетъ обворожить всякаго...
-- Да, по этой части куда ужъ мнѣ противъ него!-- вздохнулъ Пироговъ и поникъ головой.-- Мнѣ не такъ даже больно за себя, какъ за матушку и сестеръ: онѣ такъ вѣдь были рады, что я поселюсь наконецъ опять съ ними...
-- Не вы къ нимъ теперь поѣдете, такъ онѣ къ вамъ пріѣдутъ,-- старался утѣшить его Мойеръ.-- Одно мѣсто ушло,-- найдется другое. А пока что, вы отдохнете у насъ, да кстати покажете свое искусство и въ нашей клиникѣ. Въ Берлинѣ вы, Николай Иванычъ, дружили вѣдь со Штраухомъ?
-- Какъ же; я жилъ даже у него.
-- Ну вотъ. Онъ сдалъ здѣсь на-дняхъ своей докторскій экзаменъ и пишетъ въ настоящее время диссертацію. Про васъ онъ протрубилъ по цѣлому Дерпту, что въ литотоміи (камнесѣченіе) надъ трупами вы и въ Берлинѣ не имѣли себѣ равныхъ. А въ клиникѣ у меня лежитъ какъ разъ одинъ субъектъ, который мучится камнемъ. Что бы вамъ освободить бѣднягу отъ него?
-- Да я, Иванъ Филиппычъ, только ждалъ такого случая,-- отвѣчалъ Пироговъ.
Въ опредѣленный для литотоміи день и часъ операціонная въ клиникѣ наполнилась зрителями не только изъ студентовъ, но и изъ профессоровъ.
"Штраухъ и вправду позаботился прославить меня",-- подумалъ Пироговъ; но сердце у него не забилось сильнѣе: онъ былъ вполнѣ въ себѣ увѣренъ.
По примѣру Грефе, внушивъ своему ассистенту, въ какомъ порядкѣ держать наготовѣ инструменты^ онъ безъ дальнихъ словъ приступилъ къ дѣлу.
Окружающіе слѣдили за каждымъ его движеніемъ, затаивъ духъ и съ часами въ рукахъ: интересно было все-таки знать, сколько минутъ потребуетъ у него такая серьезная операція.
И вдругъ,-- что за диво!-- причинявшій столько болей паціенту камень, въ видѣ продолговатой сосульки, уже въ рукахъ оператора. Изумленіе было всеобщее:
-- Въ двѣ минуты! Даже менѣе двухъ минутъ! Поразительно!..
Не меньшую сенсацію вызвалъ онъ вслѣдъ затѣмъ извлеченіемъ изъ носа другого паціента громаднаго полипа.
Съ этого дня всѣ оперативные случаи въ клиникѣ перешли всецѣло въ руки Пирогова, и клиника сдѣлалась у студентовъ-медиковъ излюбленнымъ мѣстомъ собраній.
О будущемъ самъ онъ отложилъ пока всякія попеченія; но о судьбѣ его думали уже другіе. Въ одно прекрасное утро Мойеръ позвалъ его къ себѣ въ кабинеты.
-- Скажите-ка, Николай Иванычъ: не хотите ли вы занять каѳедру хирургіи здѣсь, въ Дерптѣ? Пироговъ сначала даже въ толкъ не взялъ.
-- Т.-е. какъ же такъ? Вѣдь каѳедра по хирургіи здѣсь всего одна и занята она вами?
-- Совершенно вѣрно; но поработалъ я на своемъ вѣку довольно, усталъ, пора и честь знать. Вамъ же передать мою каѳедру я могу съ спокойною совѣстью.
-- Вы, Иванъ Филиппычъ, слишкомъ великодушны...
-- Перестаньте, пожалуйста! Мнѣ надо только знать: хотите вы ее принять или нѣтъ?
-- Профессура въ Москвѣ для меня уже потеряна; а потому мнѣ теперь все равно, гдѣ ни получить каѳедру.
-- Ну, такъ дѣло въ шляпѣ. Сегодня же предложу васъ факультету и извѣщу потомъ министра; а когда получится его согласіе, предложеніе пойдетъ и въ нашъ совѣтъ.
И все сдѣлалось по сказанному, какъ по писанному: медицинскій факультетъ выбралъ Пирогова въ экстраординарные профессора единогласно; со стороны министра противъ такого выбора препятствія также не встрѣтилось...
На этомъ мы могли бы въ нашемъ разсказѣ, пожалуй, поставить точку, такъ какъ со вступленіемъ Пирогова въ періодъ самостоятельной учебно-практической
дѣятельности школьные и академическіе годы оказались у него уже за спиной. Но для полной оцѣнки плодотворности многолѣтней академической подготовки мы считаемъ все-таки нужнымъ развернуть еще передъ читателями въ заключеніе самую яркую страницу въ послѣдующей жизни этого великаго мастера своего дѣла, гдѣ его самоотверженное служеніе на пользу страждущаго человѣчества проявилось во всемъ своемъ блескѣ.