— 447. —

сказать ce6rh: „Подучилъ, да не заелужилъц. Одно жаль, что

никто объ себ'Ь этого свазать не моаетъ. Поэтому «паетса

еще одно хорошее свазать себ'ђ: „Получить не безъ заслуги,

да не безъ пользы .

Письмо Грановсваго изгнанниву было грустное:

„Я все боль и бойю. Самому мнеђ писать почти невоз-

можно, и я долженъ даже диктовать мои письма...... Мои Д'ђла

въ самомъ гнусномъ Едва ли они когда-нибудь

были хуже. Ломаю голову и не нахожу выхода изъ сквернаго

Денеть н%ть: вто долженъ, ть не платать,

а съ самого встЬ требуютъ уплаты. Одно yrimeHie—pa6wra.

Я диктую каждое утро и кређпво занимаюсь своими лев-

303).

За множествомъ Шевыревъ долго не писалъ Пав-

дову и это его огорчало. „Что это онъ

Шевыреву (18 1853),—„до сихъ порь а отъ тебя не

получилъ ни одной строки, а писалъ кь Асволько

писемъ. Ко мнгЬ писали и MH0Tie пишутъ; одинъ ты ни

слова. Это очень грустно“. Въ другомъ письмђ (30

Павдовъ писал: „Ты не можешь себ'Ь представить, вань я

бйдъ огорчень твоимъ M0H8HieMb. Узь не ди Ми-

хайловичъ Снегиревъ свазадъ теОЬ, что во писать неоза".

Но вслгђдъ за симъ полученныя письма отъ Шевырева уб'Ь-

дили Павлов въ его предподожета. И

Павдовъ писалъ ему (27 авг.): „Я сейчасъ получилъ твое

письмо. Оно мена очень обрадовало не буквою, а духомъ.

ты челойвъ, Степань Петровичъ, и я горжусь Миъ,

что, можетъ быть, знаю это лучше всђхъ". По поводу же

одного письма Шевырва, Павловъ писадъ ему (7 овт.): „Твое

письмо, любезный другъ, Степань Петровичъ, другъ добрый

и истинный, произвело на мена самое бдагохЬтельное дТй-

CTBie: на ту минуту, вавъ а читаль его, а помирили съ

моимъ подожетемъ, и это uouozeHie не тавъ быдо тажедо

MHi, потому что, не будучи въ Перми, я не получилъ бы

отъ теба и такого письма