— 485 —

и мы вступаемъ въ новую жизнь, перерождаемся; пульси

наши бьются иначе: ровно, твердо, сильно.

Мы можемъ сравнить теперь свое uoozeHie съ людьми,

подошедшими въ гор'ђ, по воторой надо взбираться въ

Немало на этомъ непротоптанномъ пути мы встфтимъ во-

лючихъ Но намъ ли бояться труда и

въ то врема, вогда на гоф стоить нашь Царь и призы-

ваетъ насъ въ себ'Ь? Мы видимъ это сввозь

промежутви частовола. И та гора, въ воторой насъ подвело

время, — есть гора ynonHia. Царь уповаетъ на народъ, на-

родъ уповаеть на Цара. Воп въ этомъ пимномъ

и состоитъ Руссваа особенность и рЬвая разница между

Европой и Pocciet. Пусть теперь углубится Европа во

смыслъ нашихъ душевныхъ HacTpoeHiA; Адъ вев$

отъ этихъ HacTpoeHit происходятъ HBzeHia въ

зони народовъ.

Европа, въ своихъ приходила въ пропасти

смутной мы пришли въ значить, мы

читали Европейсвихъ нардовъ внимательно, и обра-

тили въ свою пользу самую нашу запоздадшть.

Обратимеа въ Д'Алу, въ н%воторымъ подробностамћ на-

шей радости. Теперь такое время, въ воторое требуются не

фразы и возгласы, а B.aouuozeHie, вгладь, пред-

метовъ. На первый рать, быть можетъ, это будеть дате не-

џа слушателей! Но что д±лать? Надо привывать;

нашь воврасть путель, и потому игрушки въ

сторону.

Первое и главное зерно патнадцати

мидАоновъ врестьанъ—вложено Царемъ въ общественную

мысљ. Дз ниспошдеть всТмъ отврывающими

воцитетамъ о врестьавахъ чистоту въ HaNpeHiaxb и ясность

въ m38vhHiaxb, а главное, тавую простоту въ

новыхъ началъ, вотораа была бы понятна вс±мъ, и выра-

жала бы очевидную удобоприм'Ьнимость въ жизни. Этому труд-

ному Д'Ьлу друть и глас-