— 258 -

сказали ,—писалъ Любимовъ,— „ о генерагЬ Бавланов% два (ф

ныхъ) анекдотца, очень ПрЬжаеть Баклановъ кь

Муравьеву. Посйднт спрашиваеть его: „Ну, сважите, гене-

рал, чтб говорятъ о моемъ — что вы думаете“?

Бавлановъ молчитъ. „Да скажите . Опять Навонецъ,

Муравьевъ еще бо,йе настаиваетъ: „Ну, вакъ же, по вашему,

я диствую?" — Слабенько, быль отйтъ Бакланова. Тоть же

Бавлановъ, въ сущности по душ% челойвъ, по

въ свой округъ, куда быль назначень Муравьевымъ,

собираетъ всђхъ ПОЛЬСЕИХЪ пановъ и дерзить имъ

спичь: „Вы, господа, Bcrh больны. Вась надобно выжить; —

воть для лого а и присланъ. Нашь довторъ, вавъ вамъ из-

втстно, генераль Муравьеву, а же ни что иное вакъ его

фельдшеръ. Но обывляю вамъ, что какое бы докторъ ни пред-

пис,алъ лгЬкарство, а отпущу вамъ его сполна; въ томъ будьте

уйрены! Прощайте“! И все у него тотчасъ пошло, вавъ по

маслу: самые рьаные Поляки тотчасъ схЬлались пиала дь нон

и смирными навь овечки,—и куда уже думать о бунт%!.. По-

выдали вс±хъ поджигателей и мучителей и проч. и пуч.

Вотъ", — завлючаеть Любимовъ, — сдмородовъ, не-

испорченный глупымъ BocImT&HieMb и потому всю

здравость и всю фость Руссваго ума и смысла” 155).

Муравьевъ, посылая Бакланова въ Августовскую во-

оружилъ его великими правами. Онъ имгЬлъ право судить мятеж-

никовъ, приговорить вииовныхъ въ смертной казни, въ ссыдв'ћ

въ каторжныя работы и въ Сибирь на и, не ожидая

Муравьева, приводить приговоры въ

Наканун'Ь своего вьйзда, Баклановъ, „явлсь вечеромъ въ

Муравьеву д.и личныхъ счелъ долгонь

объяснить ему, что вся Августовская оставлена без-

защитною; тамъ войска стянуты въ горда и

шЬстечки. Повстанцы хозяйничаютъ въ вавъ у себя

дома и, по его беззащитный людъ, по

ихъ, даетъ все, что инъ нужно, то вакъ онъ прикажеть ему

смотфть на уступчивость повстанцамъ со стороны жителей?