159

Л гораздо лусшеЙ товар; дал5, ежик бе: твой

лошенжккб переводснкб же ув%рклб лежл, tmo ти не станешб

развлзиватб тюков“

ВЬ другое время Пекинской мужикЪ продалЪ Другой

Анек-

одному Голландцу окорокЪ ветчины ; сей , взвЬся аошЬ.

хотЬлЪ рЬзашь ;

но. ощупалЪ ножемЪ , что

его

вмЬсшо мяса было дерево , искусно обтянутое сви-

ною кожею. На другой день пошелЪ онЪ на рынокЪ,

и увидђвЪ купца своего, которой поднесЪ кь нему •на

продажу каплуновЪ , послотрнлб , сказалЪ ГолланецЪ

ему, не так:е лк у тебл х каплуна, каков; билб окорокб?

И въ самомЪ дђлЬ разглядЬлЪ онЪ, что у нихЪ брюхо

было разрЬзано , все мясо выняшо , и вмЬсшо онаго

набиты охлопки. КишаецЪ , видя себя изобличенна ,

яризншосб, сказалЪ съ сто л глупб, к сто

те: сал5 слислншо болбше лежх.

Китайцы предъ людьми пресшарђлыми всегда ока-

ихЪ кь

зываюшЪ себя покорными , скромными и почтитель- п еста-

ными. Они признаюшЪ ихЪ за особЪ , коихЪ вЬкЪ и

время учинили хранителями мудрости: ни порода, ни

богатство, ни честь, ниже досшоинсшва не увольняюшЪ

ихЪ отъ должныхЪ почестей старикамЪ.

СамЪ Государь полагаетЪ въ томЪ свою славу, что бы

ихЪ чтишь. На одной всенародной указали

Имперашору Мандарина трешьяго степени, коему было