Брюссель. 2-го апреля <1912>1
Милая, милая Александра Андреевна!
Христос Воскресе!2
Вот уже скоро месяц, как собираюсь Вам писать, но все оттяжки3. В Петербурге не было времени Вас видеть: все время съел Вячеслав4. Это ничего, что он поедает время, руководит, учит, терзает, нежничает, гневается. За два раза моей жизни в Петербурге с ним5, я все-таки очень, очень и как-то реально его полюбил; даже перестал сердиться на смесь детскости с нетопыриностью.
В Москве навалились сразу дела личные и дела мусагетские6. Как-никак, "Мусагет" -- это дитя о семи нянек без глазу -- отнимает непродуктивно так много, много времени. А теперь еще и журнал.
Поэтому три недели в Москве тоже промелькнули незаметно, и мы с женой едва-едва успели уложиться, чтобы вовремя бежать из Москвы7. Эти бегства из Москвы стали для меня периодическими. Оттого ли, что старею, оттого ли, что душа развивается, только я реально ощущаю астрал больших городов со всеми ему присущими мерзостями. Моя мечта -- переселиться в деревню. И я бы убежал вовсе из города, но жена не велит: говорит, что позорно покидать свой пост.
Жена... -- как много произошло для меня за то время, когда мы не видались; вот я и женился8; и мне кажется, что целая бездна отделяет меня от того времени, как я не был женат. Ужасно хотелось бы, чтобы Вы, милая, милая, увидели мою жену и полюбили ее: я так счастлив и так спокоен, хотя извне жизнь трудней, чем когда-либо.
В прошлом году мы сделали большое путешествие; прожили месяц в Сицилии, 2 1/2 месяца в Тунисии, в великолепной арабской деревне9, в великолепном арабском домике с изразцовыми полами, комнатушками, точно птичьими клетками, и с плоской крышей, откуда был вид на Карфаген, горы и бирюзовое озеро, розовое от его покрывающих фламинго; были в Керуане, священном городе Тунисии, стоящем на краю Сахары, откуда идут караваны до Тимбукту10. Потом через Мальту переправились в Египет и прожили там с месяц11, далее 2 недели прожили в Иерусалиме в дни Св. Пасхи12. Иерусалим произвел на нас с женой великолепное впечатление: он -- жив, жив, жив; и он -- о будущем, которое б_у_д_е_т...13
После мы поплыли сирийским берегом, чтобы видеть Сирию и часть Малой Азии: мимо Кайфы, Бейрута, Александретты, Мерсины, Родоса. 2 дня плыли Архипелагом14: чудесней места нет на земле! Вспоминался Вл. Соловьев: "Что-то здесь осиротело. Кто-то пел и замолчал"15 (никаких морских чертей не было)16. Потом плыли мимо Митилен, Смирны, Дарданелл. Останавливались в Константинополе17. И потом через Одессу вернулись в Волынскую губернию, где у матери моей жены проводили лето18.
Милая Александра Андреевна!
Вы удивляетесь, что я пишу Вам так много о нашем путешествии: но оно невольно осталось в душе, как пятимесячная бесперерывная песнь. Никогда я не думал, что простое передвижение по земле, смена земель, культур и наречий, так глубоко освежает и так вдохновляет человека. Или это оттого, что у меня был такой незаменимый спутник (моя жена занимается гравюрой); и путешествовать с художником легко, радостно и глубоко назидательно. Ведь прошлогоднее мое путешествие было моими запоздалыми Wanderns 'Jahre 19. В душе и сейчас поется словами Muller'a:
"Das Wandern, das Wandern!"
("Die schune Mullerin") 20.
Мы с женой так полюбили Восток, что когда продадим наше кавказское имение21, двинемся опять из Европы; и на этот раз основательно глубоко: пока метим в Индию22 (в Каире мы видели образчики индусской флоры (Каир на одном уровне с Кашмиром); и она -- восхитительна).
Отчего Саша не путешествует? Я не понимаю теперь путешествий по Европе. Следует хоть раз на несколько месяцев стать не на европейскую землю, чтобы многое реально узнать и понять.
Так прежде для нас были какие-то декоративные арабы, о которых уже все перестали думать, существуют ли они. Между тем они -- есть; и они -- великолепие далеко не декоративное. Мы с ними прожили 2 1 / 2 месяца, узнали и полюбили реально, всею душой -- полюбил я арабов до того, что еще теперь, год спустя, я вспоминаю милые покинутые места и говорю строчками дурацкого Гумилева (которого все же люблю за то, что он любит Восток):
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать о Леванте23.
Вот!..
Написал и улыбаюсь: до чего письмо вышло глупым. Дело в том, что я разучился писать. И если я с моей теперешней ленью написал Вам такое большое письмо, то это потому, что хочу, чтобы наша давнишняя переписка (помните?) возобновилась. Это письмо -- приглашение к переписке. Итак, дорогая Александра Андреевна, крепко жду от Вас письма и в скорейший срок.
Теперь мы в Брюсселе. Едва приехали, как схватили сильнейший бронхит (я и жена); всю святую неделю лежали в постелях заброшенные и беспомощные. И теперь еще только поправляемся. Мы пробудем здесь 2 месяца. Потом поедем к д'Аль-геймам под Париж24; и в середине июня, сделав маленькую поездку по Рейну, вернемся. Наш адрес: Belgique. Bruxelles. Place S-te Gudule 25. A monsieur Boris Bougayeff.
Остаюсь искренне уважающий Вас и сердечно преданный
Борис Бугаев
P. S. Передайте Саше мой привет: ему пишу большое письмо25.
-----
1 Датировка -- по старому стилю. На конверте почтовые штемпели -- отправления: Brussel. 16. IV. 1912; получения: СПб. 6. 4. 12. В Брюссель Белый и А. А. Тургенева приехали из Москвы 20 марта / 2 апреля.
2 Пасха в 1912 году приходилась на 25 марта.
3 В письме к Блоку от 8 или 9 марта 1912 г. Белый просил: "...передай Александре Андреевне, что пишу ей, что 1) спасибо за хороших несколько слов <...>" (С. 443 наст. изд.). Письма, о котором говорит здесь Белый, среди писем Кублицкой-Пиоттух к нему не имеется.
4 Белый жил в Петербурге с 21 января до конца февраля 1912 г. на квартире Вяч. Иванова.
5 Ранее Белый останавливался на "башне" Вяч. Иванова во время своего пребывания в Петербурге с конца января до начала марта 1910 года.
6 Андрей Белый был одним из учредителей и идейных руководителей издательства "Мусагет", основанного в Москве в 1909 г. и приступившего с 1912 г. к выпуску журнала "Труды и Дни" (под редакцией Андрея Белого и Э. К. Метнера и "при ближайшем участии", как сообщалось в объявлении о подписке, А. Блока и Вяч. Иванова).
7 Возвратившись из Петербурга в Москву в последних числах февраля 1912 г., Белый и А. Тургенева 16 марта выехали за границу.
8 Белый связал свою жизнь с А. Тургеневой в 1910 г., официально их брак был зарегистрирован в Берне 23 марта 1914 года.
9 Имеется в виду Радес, деревня близ Туниса.
10 Поездка в Кайруан состоялась 26--27 февраля (н. ст.) 1911 г. См.: Андрей Белый. Кайруан // Воля России (Прага). 1923. No 1. С. 1-19.
11 Белый и А. Тургенева отплыли из Туниса 8 марта (н. ст.) 1911 г., прибыли в Порт-Саид 14 марта.
12 В Иерусалим Белый и А. Тургенева прибыли 10 апреля (н. ст.). Пасха в 1911 г. приходилась на 10/23 апреля.
13 Аналогичные впечатления -- в письме Белого из Иерусалима к А. С. Петровскому: "Храм и Гроб вовсе неожиданны, странны, живы: прошлое, будущее. Церкви здесь уже соединились" (ГЛМ. Ф. 7. On. 1. Ед. хр. 33. Оф. 4889).
14 Греческие острова в Эгейском море. Это морское путешествие проходило в конце апреля (н. ст.) 1911 г.
15 Контаминация 1-й и 4-й строк стихотворения-четверостишия Вл. Соловьева "Мимо Троады" (1898), написанного во время его второго путешествия в Египет.
16 Намек на стихотворение Вл. Соловьева "Das Ewig-Weibliche. Слово увещательное к морским чертям" (1898), написанное во время плавания через Эгейское море по пути в Египет и начинающееся четверостишием:
Черти морские меня полюбили,
Рыщут за мною они по следам:
В Финском поморье недавно ловили,
В Архипелаг я -- они уже там!
17 1--3 мая (н. ст.) 1911 г.
18 Белый и А. Тургенева прожили в Боголюбах -- имении С. Н. Кампиони (матери А. Тургеневой) и ее мужа В. К. Кампиони в Волынской губернии близ Луцка, -- до начала августа 1911 года.
19 Wanderjahre (нем.) -- годы странствий. Источник выражения -- заглавие романа Гете "Wilhelm Meisters Wanderjahre" ("Годы странствий Вильгельма Мейстера", 1821).
30 "Странствие, странствие!" ("Прекрасная мельничиха") (нем.). Белый цитирует слова-рефрен из первого стихотворения ("Das Wandern") песенного цикла немецкого поэта Вильгельма Мюллера (1794--1827) "Прекрасная мельничиха" ("Die schane Mullerin"), положенного на музыку Ф. Шубертом (1823).
21 См. п. 261 (основной корпус), примеч. 8.
22 Неосуществленное намерение.
23 Заключительные строки стихотворения Н. С. Гумилева "Я тело в кресло уроню...", впервые опубликованного в альманахе "Антология" (М., "Мусагет", 1911. С. 69--70); под заглавием "Ослепительное" вошло в книгу Гумилева "Чужое небо" (СПб., 1912). Другую цитату из того же стихотворения Белый дважды приводит, описывая свое пребывание в Тунисии (см.: Андрей Белый. Путевые заметки. Т. 1. Сицилия и Тунис. М.--Берлин, 1922. С. 269, 271). Белый познакомился с Гумилевым в декабре 1906 г. в Париже (см.: Литературное наследство. T. 85. Валерий Брюсов. M., 1976. С. 406--407), общался с ним во время своего пребывания в Петербурге зимой 1910 и 1912 гг. Ср. позднейшее (1931) стихотворение Белого "Пародия. Под Гумилева" (Андрей Белый. Стихотворения и поэмы. М.; Л., 1966. С. 481--482).
24 Друзья Белого -- Оленина-д'Альгейм, тетка А. Тургеневой, и ее муж, барон Пьер д'Альгейм имели дом в Буа-ле-Руа (вблизи Фонтенбло под Парижем).
25 См. п. 274 (основной корпус).