Градация -- не теория знания.
Анализ познавательных актов нам явит членение: познавательных форм; начало членения (потенция расчленять) лежит в стране разума, синтетическое единство всех членов лежит на границе рассудка и у преддверия разума (система), а члены (систематические понятия) коренятся в рассудке: потенция к творчеству координации понятий (системному творчеству) не сознаваема в номинализме и реализме, то есть в терминах философии наших дней; она есть та скрытая власть, которая направляет теорию знания быть такой, каковой она понимается у современных мыслителей: "Изложение этих мыслителей выглядит как бы вынужденным скрытой в них властью, которой они не желают отдаться... И такие власти живут в мире мысли у Дильтея, Эйкена, Когена" {RPh. II Band, 227.}...
Так говорит д-р Штейнер.
На вершинах теоретической мысли эта скрытая власть пробивается тревожными толчками исканий, вспышками заявлений, надежд на какие-то иные, современной мысли далекие рубежи, приподымается мир иной мыслим падает -- под гробовою плитою рассудочных предрассудков и граней. Вдруг, например, мы читаем: "долженствование... пребывает последним предметом познания" { Рихард Кронэр. "К критике философского монизма". Логос. 1913 г. Книга третья и четвертая. 70.}...
Все в этой фразе характерно нам; выдвигание "долженствования, в сущности, нам должно изменить самое представление о познании, потому что познание в нашем смысле продукт -- долженствования; долженствование не может быть предметом познания в этом смысле, а как раз скрытой властью. Для того чтоб оно могло стать предметом познания, познание в нашем смысле должно от "предметности" отказаться и быть беспредметным. В одной приведенной мной фразе слышится и скрытая власть (воззвание к долженствованию) и гробовая плита (упоминание о предметности).
Или: скрытая власть вырывает у другого философа глубоко верное слово { Б. Яковенко. "Что такое философия?" Логос. 1911--1912 гг. Книга вторая и третья. 94.}: --
-- "Философия и ныне еще... продолжает кланяться критически-неосмысленном у... догматически утверждаемому факту... Догматический консциентизм -- вот ее последнее credo. Под знаком обожествления человеческого сознания родилась она в руках Канта; под знаком служения этой обоготворенной частности Сущего пребывает в своем нынешнем развитии; под знаком того же самого предрассудка суждено ей, по-видимому, сойти в могилу". --
-- А в том же ежегоднике "Логос"55 печатается рядом с приводимым мной утверждением статья, где "догматический консциентизм"56 пожинает плоды свои в путаной постановке вопроса об отношении субъекта к действительности { Б. Вариско. "Субъект и действительность". Логос. 1911--1912 гг. Книга вторая и третья. 104--114.}.
Где философия, по выражению мной приводимой цитаты, "кланяется"... догматическому консциентизму, там не философы, в доброжелатели догмата от имени догмата подавляют всякую независимость отношения к философии собственно; как доброжелатели догмата от имени догмата поступают, мы видели на Эмилии Метнере, который от имени им биологически взятого -- "консциентизма" обрушивается на позицию д-ра Штейнера в отношении к Канту: д-р же Штейнер утверждает то именно, что утверждается мной приводимой цитатой. Именно, с одной стороны: "Значимость человеческой мысли возводится Кантом в научное убеждение {GEGW. Der Grand der Dinge und daa Erkennen.}; но с другой: значимость эта утверждена критические разборе реальности идогматически взята в понятии идеальности; догматичен Кантовский познающий субъект.
Д-р Штейнер здесь утверждает словами мной приводимой цитаты: "Философия... продолжает кланяться... догматически утвержденному факту... Догматический консциентизм -- вот ее последнее слово".
И признавая значение "консциентизма" в укреплении самосознания, д-р Штейнер, однако, отмечает и неизбежные следствия "консциентизма".
Так говорит он: --
-- "Стремления нового времени действуют средствами, служащими к высвобождению самосознающего "Я" из... действительности" {RPh. II Band, 234.}. --
-- В преодолении "догматики консциентизма" -- освобождение от неправой освобожденности. В противопоставлении мысли предмету, в связанности предмета и мысли, во взятии самой мысли "предметом", как "ставшей", а не "становящейся" -- рабство мысли; здесь автор статьи "Что есть философия?" близится к д-ру Штейнеру; рассмотрение мысли как продукта, как формы, вместо подлинной жизни в мысли, и приводит, по д-ру Штейнеру, к номинализму, к номенклатуре, к "словам": "Если бы они вышли из царства... форм, они бы пришли к... движимой предетавляемости" {MuKG. I Vortr. 8.}.
В таком приятии мысли предмет мысли, форма, для современных догматов не может не казаться утерянным; в этом смысле опять-таки прав приводимый мной автор: --
-- "Философского познания в жизненном смысле... так же нет, как нет в этом смысле никакого Познания".
Остается "психологически взятая" жизнь в процессе: в мыслительном росте, беспредметно свободном, -- жизнь внутри самой мысли: и она приводит -- к метаморфозе мыслительности. Мысль является здесь -- существом; существо, по д-ру Штейнеру, есть идея; идея не субъективная: и она -- не "понятие разума": "В идее имеем мы не подобие лишь того, чего ищем...; мы имеем искомое {GNS. II Band. XXXIV.}.
И понятно становится, что хочет выразить приводимый мной Б. Яковенко, когда о философии -- утверждает он нам: --
-- "Будучи взята, как познавательное переживание, она представляет... смену психических состояний; будучи взята, как знание сущего, она есть само Сущее" { Б. Яковенко. "Что такое философия?" 98.}... "ибо и познающий субъект утверждается, как один из моментов сущего, которое и восполняет собой и являет Все, Наличное. "Все-что-Есть" { Б. Яковенко. "Что такое философия? 99.}.
-- "Я -- приношение, Я -- жертва, Я -- дары предкам; Я -- зажигающая трава, Я -- мантра; Я -- также и масло, и огонь, и самое жертвоприношение. Я -- Отец вселенной, Мать, Опора, Предок, ...непознанный Источник... священное Слово... Я -- Путь, Супруг, Господин, Свидетель, Обитель, Убежище, Возлюбивший, Начало, Распадение, Основание, Сокровищница, неистощимое Семя... Я -- бессмертие, а также смерть; Я -- бытие и небытие" (Бхагават-Гита, беседа 9-я)". Я -- Вишну; из всех сияний Я -- лучезарное Солнце; из ветров Я -- Глава ветров; из всех созвездий Я -- луна. Из Вед Я -- песнопение; из Светозарных Я -- Индра; из всех чувств Я -- Малас; из всех живых существ Я -- сознание (Бхагават-Гита, беседа 10-я).
Так отвечает сознание, которое есть Существо -- "Все-что-Есть" -- ученику пути Йоги, Арджуне.
"Тогда Арджуна, потрясенный изумлением, с волосами, вставшими дыбом, склонил голову" (Бхагават-Гита, беседа 11-я). В сущности вопрошает Арджуна у "Все-что-Есть", каково оно -- "Все-что-Есть"... И "Все-что-Есть" отвечает: "Из всех живых существ Я -- со-знание"...
Мысль возводится в царство "Сущего"; мысль -- "сущней" субъекта.
И встает вопрос: "Что есть мысль". Мысль вырастает перед современным философом, как пред Арджуною Кришна; и словами Арджуны современный философ ответит зовущему -- "Сам Ты -- Все" (Бхагават-Гита, беседа 11-я).
Как вознесенная в царство "сущего", "все-предметная", беспредметная, сама в себе живущая мысль -- интуиция. Проницая терминологию Гете, мы должны в ней отметить попытку -- преодоления "догматического консциентиэма" в построении органологии, ведущей к метаморфозе идей, к приятию мысли как сущего и утверждению интуиции; д-р Штейнер характеризует нам интуитивную жизнь такой мысли; в ней мы, "мысля, созерцаем и, созерцая, мыслим" {GEGW. Die organieche Natnr.}; зерно мира коренится тут в мышлении; отношение мира и мысли -- отношение зерна к колосу; колос -- сама растущая, свободная, предметом не плененная мысль; жизнь внутри мысли -- рост колоса; в колосе созревает зерно, то есть мир; из зерна -- прорежется колос; в одном случае -- колос в зерне; в другом случае -- зерно в колосе; падают вопросы, что "прежде", что "после"; разделение колоса и зерна, ведущее к противопоставлению мира и мысли -- рассудочный "догматический консциентизм", не дающий места свободе -- ни миру, ни мысли. Мир и мысль сплавлены в "сущем"; интеллектуальное созерцание -- путь к жизни мысли. И так говорит Яковенко: --
-- "Для философствующего мало узко-онтологического утверждения философии... Философ должен оперировать при своем опознании Сущего так, чтобы его субъективистическое присутствие не нарушало внутренней сущности его "предмета"... Это чувствовали, понимали и знали как Плотин, так и Фихте. Первый -- обозначая критически-достигаемое вознесение разума до созерцания, как "ϑεωρία", второй -- именуя его интеллектуальным созерцанием" { Б. Яковенко, "Что такое философия?" 101.}.
В этой цитате философа характеризуемая "скрытая власть" прорывается с особою силой; осознание всех следствий "прорыв а", конечно, отсутствует: и плита гробовая "предметом" опутанной мысли упадает тотчас: статья обрывается. Освобождение от "предметности" -- освобождение разума от рассудочных тканей; Кант догматизирует "облечение"; образуется корост "консциентизма"; и негативно, при помощи "короста", рисуются страны "ϑεωρία", как системы понятий; интеллектуальное созерцание -- плавление негатива, освобождение от "предметности", ведущее к вне-предметной, мыслительной жизни; сила, вырывающая мысль из формы -- внимание; упражнение "в внимании" -- рост силы мысли и вместе впервые узнание, что есть чистая мысль, плавящая мир ставших форм в кипение формо-образований и упраздняющая впоследствии самое кипение образности; имагинация -- кипение образное; инспирация -- жизнь в самой мысли; интуиция -- мысль сама; здесь она -- "все, что есть".