Следует вкратце остановиться на отношении д-ра Штейнера к опыту.
Две области противопоставлены: мысли и вещи; вещи даются нам в опыте.
Что есть опыт?
Опыт есть чувственно представший нам материал, относимый нами к действительности; мы имеем потребность рассудком его упорядочить. Но такой опыт -- не чистый; он покоится на наличности раздвоения между мыслью и предметами опыта.
Чистый опыт -- это форма действительности; она предлежит нашей мысли во всей своей непосредственности (в красках, в тонах, а не в молекулах и других примышленных понятиях); но и в мысли встречает нас то же: мы вникаем в природу ее; и она перед нами -- природа; и она опытом противопоставлена нам. Эта форма противопоставления приложима ко всякой предметности знания; мы не можем подняться над этою формой. Среди опытов предстает нам опытом мысль.
Что содержит в себе природа чистого опыта? Агрегат положений, последовательностей, множество равнозначных вещей, не проработанных миром понятий, многообразие качеств; архитектоника образа мира потоплена в них. Что должны называть чистым опытом мы, в резких контурах показал Иоганн Фолькельт в двух своих книгах: "Kants Erkenntnietheorie" и "Erfahrung und Denken"42. Фолькельту удалось показать картину бессвязностей, предносящихся в чистом опыте самосознанию нашему. Тоже нам предстает в начале научного опыта: мы стоим перед хаосом качеств; взаимоотношение их привносится мыслью; причинности еще нет; нельзя говорить еще о связи сознательной деятельности с механикой мозга; мы знаем лишь параллельный бег деятельностей; по Рихарду Вале в параллельном этом пробеге -- последняя научная правда; но это -- исходная правда43; не только механика мозга бессвязно течет параллельно сознанию, но и самосознающее "Я" противопоставлено бессвязностям этим бессвязно.
Не отрицая опытных достижений в области физиологии, физиологической психологии и т. д., мы протестуем против физиологического понимания науки о знании; физиологическая правда о том, что комплекс воззрений и восприятий, называемый опытом, восстает из соучастия нашего организма, то есть носит физиологически-субъективный характер, -- эта правда есть уже определение мысли, не имеющее отношения к подлинной природе вступления чистого опыта в поле нашего "Я". Определение это предваряемо изучением отношения между мыслью и опытом; следует помнить, что в картине чистого опыта так же бессвязно лежит самый познающий субъект; прилагая же к миру опыта предикат субъективности, мы уже к нему прилагаем готовое определение мысли; вслед за догмою физиологии здесь впадает в ошибку и Фолькельт, противореча своему отправному пункту: он влагает в понятие опыта нечто, не принадлежащее опыту, без критического рассмотрения самого акта вложения; мы должны особенно подчеркнуть этот факт, потому что труды по теории знания Фолькельта близки во многом основоположениям теории знания Гете44.
Определение опыта, как не имеющего отношения к мысли, предохраняет начальное рассмотрение опыта от всевозможных ошибок. Может быть, определение чистого опыта, как бессвязного агрегата, не свободно от предпосылок? Следует отметить и здесь: понятиями "многообразие", "агрегат" мы ничего не влагаем; мы указуем лишь на общую форму данной нам видимости: слова "многообразие", "агрегат" имеют образный, но определительный смысл.
Таковы пролегомены д-ра Штейнер а к построению системы опытных дисциплин. Все философские и научные заключения д-ра Штейнер а следует рассматривать критику на фоне изложенных пролегоменов: иначе невозможно понять самое отношение д-ра Штейнера к многообразию конкретностей. Автор "разбора воззрений" пролегомены к воззрениям этим обходит молчанием; молчание нарушает -- вопросом: "Может быть, Штейнер не признает гносеологии". В вопросе... даже не смелость, а издевательство, потому что --
-- за спиной "гносеолога" -- Штейнера раздаются усмешечки -- и прямо читателю в ухо -- о попытке обосновать гносеологию... на "оккультных силах". Создается прескверная сплетня: о роли тех "сил" в экспозиции теоретико-познавательных взглядов. -- Этим меняется и заглавие книги "Разбор взглядов... в связи с вопросами критицизма" в иное заглавие: "Разбор оккультических сил гносеологии Штейнера... просвещенным сторонником критической философии". Такое заглавие книги единственно правильно: единственно покрывая свое содержание, такое заглавие книги превращает в выходку книгу. Согласитесь, читатель: напечатать на карточке "Культуртрегер" и, подавал вам, на ней впопыхах карандашом приписать: "а не какой-нибудь психолог-графолог-хиромантикус"...
И -- отшаркнуться Канту...