277

Такое же сильное впечатлгђте произвелъ на мена

и Шебалинъ... Я гля$лъ на него и Панкратова

и думалъ о томъ, какъ ничтожны мои путевыя

тяготы въ съ тьмъ, что пережили они...

Оба не сгинули въ ссыло оба много читали, ду-

мали, работали.

Я цШВхалъ кь Шебалину въ юрту на заимкгВ.

Онъ жиль недалеко отъ Якутска на опушкгВ не

то вырубленной, не то начинающей рости молодой

тайги. Мы пошли гулять, По обимъ сторонаиъ

дороги просв'Ьчивала вода болота.

Ну, не важный —сказалъ я,—болото,

сырость!..

Шебалинъ вступили за свою тайгу.

— Знаете, когда меня освободили изъ $пости,

то сразу же повезш сюда. Везли непрерывно. И

нигдџв жандармы меня не освобождали, не пускали

отойти отъ нихъ ни на шан ..Љхать было такъ же

тяжело, какъ си$ть въ Шлиссельбургской кргВ-

пости... А мы все 'ћхали и 'Вхали. ЖелгЬзной „до-

роги тогда не было... Наконецъ меня привезли въ

наслеть. Одиноки юрта стояла на опушк'Ь .тайги.

Приведя кь ней, жандармы оставили меня. И я

вдругъ почувствовалъ свободу. Я не себ,

не своему Они уши... Я бро-

сился въ тайгу. Дальше, дальше!.. Я шель по

лгВсу и никто не сл'Ьдилъ за мной, никто не гла-

$лъ на мена въ глазокъ дверей! Я не

себ'В! Я оглядывался кругомъ. Никого не было!

Да, жандармы оставили меня! И я свободно шель

дальше и свободно, широко дышалъ иолной грудью