I.
Платанъ.
Всю ночь бушевала страшная буря, вѣтеръ былъ такъ силенъ, что потрясалъ трубы и башенки замка Монторни, а въ лѣсу немало деревьевъ было вырвано съ корнемъ.
Но къ утру буря утихла, и въ то время когда обитатели замка собрались за завтракомъ, хлопья снѣга начали покрывать бѣлымъ саваномъ зеленыя лужайки и дорожки парка.
-- Въ эту ночь вѣтеръ произвелъ большія опустошенія, сказалъ баронъ, распечатывая письмо, лежавшее около прибора. Сейчасъ былъ у меня Жоржъ, нашъ управляющій, съ самымъ печальнымъ видомъ; но онъ Бретонецъ и суевѣренъ, такъ что его волненіе происходило безъ сомнѣнія отъ того... но къ чему повторять подобныя глупости!
И баронъ углубился въ чтеніе письма, прихлебывая свой кофе.
Если бы онъ хотѣлъ разжечь любопытство аудиторіи, то не могъ бы сдѣлать это искуснѣе, хотя это далеко не входило въ его намѣренія.
Баронесса и Люси начали настаивать, чтобы онъ разсказалъ имъ въ чемъ дѣло, что могло такъ поразить суевѣрнаго управляющаго.
-- Къ чему говорить о подобныхъ ребячествахъ! сказалъ баронъ, видимо неохотно уступая просьбамъ жены и дочери. Кажется, продолжалъ онъ, у этого народа существуетъ повѣрье, что большое дерево, вырванное съ корнемъ вѣтромъ, предвѣщаетъ близкую смерть одного изъ членовъ семейства, того, на чьей землѣ это случилось. Теперь я думаю даже старухи не рѣшаются повторять подобныя глупости.
-- Я слышала что-то подобное отъ моихъ бѣдныхъ въ Орнанѣ, замѣтила Амели де-Рошбейръ.
-- Что касается до меня, вскричалъ весело Рауль, сидѣвшій на концѣ стола, то я никогда ничего подобнаго не слышалъ; если бы это было справедливо, положеніе землевладѣльцевъ было бы довольно печально. Но если у насъ и повалено вѣтромъ дерево, то я надѣюсь, что это не одинъ изъ дубовъ аллеи, это было бы очень досадно; тогда нарушится симметрія парка.
Баронъ поднялъ глаза отъ письма и сказалъ недовольнымъ тономъ:
-- Успокойтесь, это не дубъ, а старый полузасохшій платанъ, что-то въ родѣ историческаго дерева. Если вѣрить Жоржу, преданіе говоритъ, что этотъ платанъ выросъ изъ сѣмени, которое привезъ изъ крестоваго похода одинъ изъ графовъ Монторни... Я впрочемъ этому не вѣрю...
Разговоръ о погибели дерева на этомъ пресѣкся. Баронесса никогда не видѣла этого платана, а Люси и Рауль хотя и знали, но не обращали на него прежде никакого вниманія, не зная его геральдической легенды.
Баронъ замѣтилъ только, что завтра же, если снѣгъ перестанетъ, онъ велитъ убрать дерево.
Маргарита не говорила ни слова, въ первое мгновеніе краска покрыла ея лицо, но она быстро овладѣла собой, и скоро самый опытный наблюдатель не замѣтилъ бы въ ней и слѣда волненія.
Снѣгъ продолжалъ въ теченіи всего дня падать такъ густо, что трудно было различить отдаленныя предметы.
Тотчасъ же послѣ завтрака, Маргарита незамѣтно оставила столовую и накинувъ на себя сѣрую шубку съ капюшономъ вышла въ садъ, видимо стараясь пройти незамѣченной.
Впрочемъ, она могла быть увѣрена, что въ такую погоду не встрѣтитъ въ саду никого. Въ это время садовникамъ не было никакого дѣла на открытомъ воздухѣ, и они работали только въ оранжереяхъ, которыя были расположены въ совершенно другой части парка.
Не смотря на это Маргарита не пренебрегла никакими предосторожностями, чтобы избѣгнуть любопытныхъ взглядовъ.
Она хорошо выбрала время. Слуги были въ лакейской, баронъ читалъ полученныя имъ письма, Рауль былъ погруженъ въ Revue des Dem-Mondes, а баронесса и ея дочери занимались обсужденіемъ, какъ провести этотъ день.
Скоро Маргарита отошла уже на довольно большое разстояніе отъ замка, но все-таки подвигалась впередъ съ осторожностью, на каждомъ шагу останавливаясь, чтобы прислушаться не слѣдитъ ли кто-нибудь за ней. Наконецъ, послѣ долгаго и утомительнаго пути она достигла ограды парка и вышла въ прилегающій лѣсъ, на довольно большомъ разстояніи отъ того мѣста, гдѣ она проходила нѣсколько времени тому назадъ подъ покровомъ ночи.
Войдя въ лѣсъ Маргарита вздохнула свободно, здѣсь ей нечего было опасаться, что ее кто-нибудь увидитъ.
Вслѣдствіе наступившихъ холодовъ всѣ полевыя работы были прерваны, деревенскіе дѣти ходили въ школу, лѣсныя сторожа не безъ основанія ослабили свою бдительность.
На шубку графини по временамъ падали капли воды съ вѣтвей деревьевъ отягченныхъ массами снѣга, начинавшаго таять.
Это было началомъ грязной и скользкой оттепели; сырой холодъ пронизывалъ до костей, но молодая дѣвушка казалось не чувствовала ни холода, ни усталости
Наконецъ, пройдя по тропинкѣ, едва замѣтной подъ снѣгомъ и мѣстами заваленной сучьями, сломанными ночной бурей, Маргарита вышла на просѣку, гдѣ лежалъ старый платанъ, какъ сраженный смертью гигантъ, покрытый снѣжнымъ саваномъ.
Дерево было сломлено немного выше дупла; Маргарита бросилась къ оставшемуся пню и поспѣшно опустила руку въ дупло не опасаясь опять найти тамъ змѣй. Спустя минуту она медленно вынула руку и смертельная блѣдность покрыла ея лицо.
Дупло было пусто. Портретъ, который она положила въ него нѣсколько мѣсяцевъ назадъ исчезъ!
Кровь застыла отъ ужаса въ жилахъ молодой графини.
Ноги ея подкосились и ухватившись за пень, чтобы не упасть, она нѣсколько минутъ была неподвижна какъ статуя.
Холодъ пронизывалъ ея ноги, погруженныя въ глубокій снѣгъ, изъ широкой царапины на рукѣ текла кровь; но она казалось была также нечувствительна къ боли, какъ и къ холоду и сырости, и долго еще стояла молча и неподвижно, погрузившись въ мрачныя думы.
-- Исчезъ! прошептала она наконецъ. Исчезъ!... Дурное предзнаменованіе... Несчастія никогда не приходятъ но одному. Можетъ быть это исчезновеніе начало конца?
Вдругъ до нея долетелъ какъ будто шумъ шаговъ. Маргарита подняла голову и увидѣла нотаріуса барона Симоне, который стоя у другаго конца платана съ удивленіемъ смотрѣлъ на нее.
Глаза ихъ встрѣтились.
Черезъ просѣку проходила другая тропинка параллельная той, по которой пришла Маргарита, по ней-то и подошелъ нотаріусъ, присутствіе котораго въ лѣсу не имѣло ничего необыкновеннаго, хотя онъ вообще ходилъ здѣсь не часто, На этотъ разъ онъ спѣшилъ къ больному фермеру, звавшему его передѣлать въ двадцатый разъ свое завѣщаніе въ пользу племянника, котораго онъ выгналъ отъ себя.
Не будь этихъ позднихъ угрызеній совѣсти, болѣе чѣмъ вѣроятно, что нотаріусъ не встрѣтилъ бы графиню Монторни, въ такое время и въ такомъ мѣстѣ.
Г. Симоне былъ въ самомъ жалкомъ положеніи; онъ забылъ надѣть калоши и мокрый снѣгъ скоро промочилъ насквозь его сапоги. Держа зонтикъ посинѣвшими и окоченелыми отъ холода руками, онъ дрожалъ всѣми членами, мысленно проклиная погоду и своего капризнаго кліента. Но неожиданная встрѣча съ дочерью его покойнаго довѣрителя, заставила его забыть холодъ.
Онъ съ изумленіемъ остановился какъ вкопанный, видя ее съ открытой головой, блѣдную, съ выраженіемъ отчаянія на лицѣ.
Что это могло означать?.. Нотаріусъ хитрый и подозрительный, всегда въ тайнѣ думалъ, что въ жизни Маргариты де-Монторни должна быть какая-нибудь тайна.
Молодая дѣвушка, понявъ свое положеніе, такъ быстро овладѣла собой, что нотаріусъ почти не вѣрилъ своимъ глазамъ, видя, что отъ выраженія тоски и отчаянія не осталось и слѣда, и лицо графини было спокойно и ясно.
Она даже не выразила ни малѣйшаго изумленія при этой непріятной для нея встрѣчи. Имѣя даръ быть постоянно любезной, она ни сколько не смущаясь вѣжливо поклонилась нотаріусу, какъ будто бы она встрѣтила его на большой аллеи парка въ обществѣ своихъ благородныхъ родственниковъ.
Въ этомъ привѣтствіи не было ничего афектированнаго. Симоне инстинктивно снялъ шляпу и почтительно отвѣтилъ на поклонъ этой странной дѣвушки.
-- Какая ужасная погода! пробормоталъ онъ. Вы должно быть промокли насквозь, графиня.
-- Да, это правда, погода очень дурная, такъ что я думаю лучше всего будетъ вернуться домой, отвѣчала съ наивнымъ видомъ Маргарита. Прощайте, г. Симоне! заключила она, съ улыбкой отряхнувъ снѣгъ съ головы и собираясь уходить.
Но нотаріусъ не былъ расположенъ отпустить ее. Правила вѣжливости запрещали ему оставлять женщину одну среди лѣса въ подобную погоду. По этому онъ объявилъ, что проводитъ ее по крайней мѣрѣ хоть до рѣшетки парка Монторни; Маргарита не нашла что возразить на это любезное предложеніе, или можетъ быть нашла, но не подала и виду.
Она принялась мѣсить грязь рядомъ съ нотаріусомъ, который изъ любезности держалъ только надъ ней зонтикъ, предоставляя своей особѣ безпрепятственно мокнуть.
-- Г. Симоне, сказала Маргарита, я давно хотѣла васъ видѣть; я даже собиралась было написать вамъ. Мнѣ хотѣлось бы посовѣтоваться съ вами относительно моихъ земель въ Крёзѣ и Дофинэ. Я совершенно ничего не понимаю въ дѣлахъ, и мнѣ указали на васъ какъ на человѣка болѣе всѣхъ способнаго помочь мнѣ.
Симоне промокшій и промерзшій до костей, отвѣчалъ однако съ живостью:
-- Я могу сказать безъ хвастовства, графиня, что я кое-что понимаю въ управленіи землями. Я былъ повѣреннымъ вашего покойнаго батюшки, который поручалъ мнѣ управленіе всѣми своими имѣніями. Я былъ разъ въ Вильменѣ, чтобы переговорить съ Меленомъ, тамошнимъ управляющимъ о различныхъ перемѣнахъ съ улучшеніемъ. О! это великолѣпное имѣніе, графиня и приноситъ уже очень хорошій доходъ, но при хорошемъ управленіи его можно бы возвысить на одну треть, я въ этомъ вполнѣ увѣренъ. Но, извините, графиня, вашъ капюшонъ...
-- Благодарю васъ, сказала со смѣхомъ Маргарита, но нотаріусъ неловко старался надѣть ей на голову, спустившійся съ нея капюшонъ. Я и не замѣтила что онъ съѣхалъ... Но видите-ли въ Монмартенѣ есть какіе-то заводы, фабрики въ которыхъ я также ничего не понимаю; я хотѣли-бы чтобы вы разсмотрѣли бумаги и объяснили-бы мнѣ положеніе дѣлъ.... Мнѣ необходимо довѣренное лицо для управленія этими имѣніями и я просила-бы васъ принять на себя эту заботу если вамъ это не очень непріятно.
Маргарита еще нѣсколько времени продолжала въ этомъ тонѣ и нотаріусъ забылъ о своихъ промоченныхъ ногахъ, забылъ о снѣгѣ забившемся ему за воротникъ и таявшему понемногу стекая ему за шею струей холодной воды... Блестящее будущее заставляла его забыть всѣ непріятности настоящаго. Онъ видѣлъ уже себя управляющимъ всѣми имѣніями молодой графини, которая намѣревалась сдѣлать его первымъ министромъ.
Это означало нѣсколько тысячъ франковъ въ годъ не считая случайныхъ доходовъ, нотаріусъ былъ порабощенъ, ослѣпленъ и очарованъ.
Наконецъ они подошли къ рѣшеткѣ парка.
-- Кстати г. Симоне, сказала Маргарита, оборачиваясь къ нотаріусу съ одной изъ тѣхъ улыбокъ, противъ которыхъ никто не могъ устоять, вы лучше не разсказывайте о моей прогулкѣ въ лѣсу по такой дурной погодѣ? это могло-бы обезпокоить баронессу... Эта бѣдная баронесса все опасается, чтобы мои неблагоразумныя выходки не повредили моему здоровью...
Съ этими словами она поклонилась нотаріусу и открывъ рѣшетку исчезла въ паркѣ прежде чѣмъ тотъ успѣлъ высказать ей увѣреніе въ своей скромности и въ томъ, что ея шалость останется извѣстной только ему одному.
Что-же касается до будущаго управителя земель графини, то онъ поспѣшилъ вернуться домой чтобы обсушиться и обогрѣться,
Сидя передъ пылающимъ каминомъ, онъ невольно погрузился въ мечты о блестящей перспективѣ, которая открывалась передъ нимъ. Маргарита не могла найти лучшаго средства закрыть ему ротъ, по крайней мѣрѣ на нѣкоторое время.
Спустя полчаса Маргарита была уже въ большой гостиной нижняго этажа, гдѣ собралось все семейство барона. Она весело разсмѣялась когда Амели упрекнула ее въ излишней любви къ уединенію.
-- Сказать по правдѣ, я все читала съ самаго завтрака, отвѣчала она. Я взяла Méditations Ламартина и не могла оторваться. Этотъ родъ поэзіи совершенно новъ для меня; намъ въ монастырѣ позволяли только читать гекзаметры Расина... Боже мой! какая сегодня скверная погода, и мрачно и холодно!
Съ этими словами она сѣла на маленькій табуретъ около камина и нѣжно обвила руками шею Пеки, лежавшаго у ея ногъ. При этомъ движеніи Люси невольно бросились въ глаза царапины покрывавшія руку Маргариты и она спросила свою кузину гдѣ это она могла разцарапаться.
Маргарита отвѣчала что она недавно какъ-то оступилась и желая удержатся оцарапала себѣ чѣмъ-то руки.
Рауль де-Рошбейръ все это время молчалъ. Онъ одинъ могъ сказать до какой степени плѣняли стихи Ламартина его молодую кузину, такъ какъ изъ окна библіотеки онъ замѣтилъ что какая-то тѣнь осторожно пробиралась по парку видимо стараясь не быть замѣченной. Онъ ни одной минуту не сомнѣвался кто могла быть эта таинственная тѣнь.
Молча и съ серьезнымъ видомъ слушалъ онъ беззаботную болтовню Маргариты. У него на душѣ была тайна, но онъ умѣлъ беречь ее и молчать.