-- Тысячу извиненій, что я васъ заставляю такъ ждать; это не моя вина, я не могу ввести васъ прежде звонка господина прокурора.
Такъ говорилъ съ самой любезной гримасой секретарь Версальскаго суда полковнику Дювалю, который явился въ сопровожденіи дочери, племянника и сыщика Байе.
Дюваль былъ здѣсь уже во второй разъ.
Въ первый разъ полковникъ предъявилъ прокурору рекомендательныя письма, полученныя имъ отъ министра внутреннихъ дѣлъ и префекта полиціи, которые хотя и не рѣшались открыто вмѣшаться въ дѣло, но обѣщали полковнику всевозможную косвенную помощь въ его розыскахъ. Благодаря этимъ письмамъ прокуроръ принялъ Дюваля чрезвычайно любезно, и выслушавъ внимательно его разсказъ, назначилъ день для вторичнаго свиданія, чтобы имѣть время навести необходимыя справки и разсмотрѣть дѣло.
Наконецъ послышался громкій звонокъ и посѣтители были введены въ кабинетъ прокурора.
Морисъ Делафоржъ былъ своего рода типъ.
Его отецъ и дѣдъ были украшеніемъ суда и имъ гордился этимъ не безъ основанія, хотя и былъ въ настоящее время завзятымъ имперіалистомъ, твердо рѣшившись проложить себѣ дорогу.
Товарищъ прокурора во время Іюльскаго конституціоннаго режима, онъ былъ сдѣланъ прокуроромъ принцемъ-президентомъ; потомъ императорское правительство назначило его предсѣдателемъ Версальскаго суда и ему было рѣшительно все равно, какое правительство даетъ ему мѣсто въ Парижѣ, только бы получить назначеніе.
Знанія и умъ этого человѣка были однако-же очень замѣчательны. Онъ былъ высокаго роста, очень суроваго вида и казался моложе своихъ лѣтъ, хотя его голова и была совершенно плѣшива. Очки въ золотой оправѣ, которыя онъ никогда не снималъ, казалось были придѣланы къ его носу. Его костюмъ отличался изяществомъ, даже нѣкоторой изысканностью.
Пригласивъ посѣтителей сѣсть, онъ поспѣшилъ извиниться что заставилъ ихъ ждать, преимущественно обращаясь къ Луизѣ Дюваль.
Кабинетъ Делафорша былъ удобно меблированъ, въ каминѣ пылалъ веселый огонь. На столѣ, за которымъ помѣщался прокуроръ, были разложены кипы бумагъ.
-- Милостивый государь, сказалъ онъ обращаясь къ полковнику и взявъ въ руки одну изъ бумагъ. Вотъ свѣдѣнія, которыя я успѣлъ собрать со дня нашего перваго свиданія: Г. Робертъ де-Ламбакъ живетъ уже два года въ полуразвалившемся домѣ, называемомъ замкомъ Трамбль, находящимся около деревни Сенъ-Жанъ, вблизи Сенъ-Жермена. По единогласнымъ показаніямъ, это человѣкъ рѣшительнаго характера, и не смотря на свои годы, отличается значительной физической силой; малѣйшее противорѣчіе доводитъ его до бѣшенства, но впрочемъ онъ способенъ и на великодушіе. Его состояніе очень ограничено и еще недавно онъ занялъ у одного изъ мѣстныхъ ростовщиковъ нѣкоторую сумму денегъ за огромные проценты. Де-Ламбакъ замѣчателенъ по своей смѣлости и мужеству. Благодаря своей силѣ, онъ пользуется уваженіемъ среди крестьянъ; сосѣди обращаются съ нимъ любезно въ благодарность за услуги, которые онъ оказалъ имъ укрощая самыхъ дикихъ и упрямыхъ лошадей. Въ подобныхъ дѣлахъ онъ очень опытенъ, поэтому онъ также бываетъ постояннымъ участникомъ всѣхъ охотъ. Самъ онъ принимаетъ гостей такимъ образомъ, что едва-ли кто нибудь рѣшится придти еще разъ.
-- Извините, что я васъ прерываю, сказалъ полковникъ, но я не могу понять, почему, на основаніи этихъ свѣдѣній, вы считаете де-Ламбака замѣшаннымъ въ преступленіе, конечно, если послѣднее было совершено.
Делафоржъ улыбнулся.
-- Мнѣ очень жаль, сказалъ онъ, что эти подробности кажутся вамъ не имѣющими значенія; я съ своей стороны считаю ихъ очень важными: онѣ по крайней мѣрѣ могутъ объяснить намъ характеръ и образъ жизни подозрѣваемой личности. Де-Ламбакъ, продолжалъ онъ, со времени своего пріѣзда не совершилъ ничего такого, что можно было бы назвать преступнымъ, онъ только два или три раза въ порывѣ гнѣва нанесъ побои своимъ противникамъ, но никто на него не жаловался. Однажды въ Пекѣ, нѣкто по имени Викторъ Бріонъ, болѣе извѣстный въ окрестностяхъ подъ именемъ Лежуано, былъ брошенъ де-Ламбакомъ въ рѣку, но потомъ оказалось, что это было вполнѣ заслужено Бріономъ, который безъ всякой причины оскорбилъ де-Ламбака. Послѣ де-Ламбака подозрѣвали въ браконьерствѣ въ казенномъ лѣсу, но это подозрѣніе ничѣмъ не доказано, да и кромѣ того этимъ увлекаются даже самые честные фермеры, живущіе вблизи лѣсовъ. Изъ рапорта о де-Ламбакѣ-сынѣ видно, что онъ постоянный посѣтитель Сенъ-Жерменскихъ трактировъ. Онъ очень хорошо извѣстенъ полиціи и въ дружбѣ съ самыми безпорядочными людьми. Что же касается до дамъ этого семейства, то о нихъ въ рапортѣ не говорится ни слова.
Прокуроръ замолчалъ и вынувъ тонкій батистовый платокъ началъ вытирать стекла очковъ.
Замѣтивъ что полковникъ и Шарль смотрѣли на него съ недоумѣвающимъ видомъ, онъ снова улыбнулся.
-- Вы видите господа, сказалъ онъ, что свѣдѣнія, полученныя мною до сихъ поръ довольно скудны. Понятно, что на такомъ ничтожномъ основаніи я не могу взять на себя смѣлость произвести обыскъ въ замкѣ Трамбль и допросить его обитателей и еще менѣе того могу арестовать болѣе всѣхъ заподозрѣнную личность. Но однако (при этихъ словахъ глаза прокурора блеснули и расширились, какъ глаза кошки готовой схватить мышь) однако, я не теряю надежды увидѣть когда-нибудь де Ламбака и его сообщниковъ на скамьѣ подсудимыхъ... Я телеграфировалъ въ Парижъ префекту полиціи, продолжалъ онъ взглянувъ на часы, чтобы онъ прислалъ мнѣ одну особу, которая скоро будетъ здѣсь; это лучшая ищейка во всей сыскной полиціи и...
Въ эту минуту вошелъ секретарь и сказалъ что-то на ухо прокурору; тотъ утвердительно кивнулъ головой и секретарь снова вышелъ.
Почти въ ту-же минуту дверь кабинета отворилась и вошелъ человѣкъ съ дорожнымъ мѣшкомъ въ рукѣ,
Это былъ по наружности одинъ изъ тѣхъ людей, которые встрѣчаются всюду тысячами; ихъ всякій видитъ на бульварахъ, въ театрахъ, концертахъ, вездѣ гдѣ только собираются люди.
Ни въ костюмѣ его, ни въ наружности, ничего не бросалось въ глаза.
Съ виду онъ былъ довольно плотный, здоровый человѣкъ, хорошо, но безъ претензіи одѣтый, съ маленькой бородкой и черными усами. Онъ также какъ и прокуроръ носилъ очки, но носилъ ихъ съ нѣкоторою небрежностью, скорѣе какъ украшеніе, чѣмъ какъ необходимость.
-- Я только-что хвалилъ васъ, Морель, сказалъ съ покровительственнымъ видомъ прокуроръ, обращаясь къ нему.
-- Вы слишкомъ добры, господинъ прокуроръ, отвѣчалъ съ поклономъ сыщикъ. Мы уже сдѣлали вмѣстѣ не одно дѣло, и я надѣюсь, что когда вы будете предсѣдателемъ въ Парижѣ, я также буду имѣть честь поставлять вамъ убійцъ и воровъ... О! эта жатва всегда будетъ успѣшна, могу васъ въ этомъ увѣрить.
При этихъ словахъ Морель окинулъ присутствовавшихъ быстрымъ взглядомъ.
-- А! это ты, Пайе! вскричалъ онъ, увидя агента сыскной полиціи. Дай руку, старый товарищъ!
Пайе покраснѣлъ отъ удовольствія, пожимая руку такого великаго человѣка.
-- Я долженъ былъ бы сразу узнать васъ, сказалъ онъ; имя Морель показалось мнѣ знакомымъ, но вы такъ подвинулись впередъ съ того времени, когда мы видѣлись въ послѣдній разъ...
Морель разсмѣялся. Это косвенное восхваленіе его достоинствъ, пріятно звучало его уху. Попросивъ позволенія у общества, онъ вышелъ изъ кабинета и почти тотчасъ-же вернулся назадъ. Но трудно было узнать теперь въ немъ вышедшаго нѣсколько минутъ тому назадъ человѣка.
Черный парикъ, бородка, усы, все это исчезло вмѣстѣ съ очками, даже цвѣтъ лица совершенно измѣнился, благодаря мокрому полотенцу, принесенному услужливымъ швейцаромъ
Явившійся теперь Морель былъ человѣкъ лѣтъ тридцати двухъ или трехъ, съ худощавымъ и блѣднымъ лицомъ, черными сверкающими глазами, похожими на глаза хищной птицы; его черныя какъ смоль и жесткія волосы были коротко острижены и напоминали видомъ проволочную щетку.
Его лицо выражало смѣлость и хитрость.
Агентъ Пайе, въ восторгѣ отъ своего товарища, наклонился къ полковнику и шепнулъ ему, что если существуетъ человѣкъ способный отыскать иголку въ стогѣ сѣна, то это конечно Морель, начальникъ сыщиковъ Парижской префектуры.
Полковникъ со вниманіемъ смотрѣлъ на этого охотника за ворами. Никогда еще ему не случалось встрѣчать человѣка, черты котораго выражали бы столько ума и рѣшимости.
Морель былъ уважаемъ своимъ начальникомъ за глубокое и всестороннее знаніе своей профессіи. Онъ былъ одинъ изъ лучшихъ сыщиковъ и полиція сдѣлала хорошее пріобрѣтеніе, когда приняла въ свои ряды этого провансальца, умиравшаго тогда съ голоду.
Онъ зналъ всѣ мѣстныя нарѣчія Франціи. Онъ братски разговаривалъ съ пастухомъ баскомъ или съ обитателемъ ландъ, идущимъ на своихъ ходуляхъ. Онъ могъ также хорошо поддерживать разговоръ съ эльзасскими мельниками какъ и съ длинноволосыми бретонцами.
Корсиканцы и савояры принимали его за своего соотечественника.
Сверхъ этого онъ говорилъ по англійски какъ англичанинъ; это знаніе принесло ему большую пользу въ нашей странѣ, гдѣ лингвисты становятся почти также рѣдки, какъ бѣлые дрозды.
Достоинства Жозефа Мореля не ограничивались знаніемъ языковъ и людей. Онъ одинъ изъ всѣхъ сыщиковъ зналъ жаргонъ и сигналы каторжниковъ, хотя самъ не таскалъ ядра въ Тулонѣ.
Разъ онъ осмѣлился проникнуть въ тайное общество итальянцевъ, и сидя спокойно среди пятидесяти заговорщиковъ, дѣлалъ замѣтки въ своей записной книжкѣ, какъ будто-бы пятьдесятъ кинжаловъ не готовы были обратиться противъ него въ каждую минуту. Онъ помогъ поймать многихъ знаменитыхъ преступниковъ, которые въ теченіи цѣлыхъ мѣсяцевъ смѣялись надъ всѣми усиліями полиціи.
Прибавимъ къ этому что его искусство переодѣваться и гримироваться, могло бы составить репутацію актера.
Прокуроръ немедленно же изложилъ Морелю всѣ факты дѣла, въ которомъ требовалось его содѣйствіе.
-- Позвольте мнѣ высказать вамъ мое мнѣніе господинъ прокуроръ, сказалъ онъ, выслушавъ внимательно весь разсказъ.
-- Конечно, отвѣчалъ прокуроръ съ благосклоннымъ видомъ, въ такихъ дѣлахъ ваше мнѣніе драгоцѣнно.
-- По моему мнѣнію, сказалъ провансалець, душа замысла, о которомъ вы мнѣ говорили, не этотъ грубый людоѣдъ де-Ламбакъ. Это дѣло ума болѣе тонкаго и я чувствую что здѣсь замѣшана женщина.
-- Значитъ вы думаете что нить этой интриги скорѣе можно схватить во Франшъ-Конте, напримѣръ въ замкѣ Монторни?
-- Безъ сомнѣнія! Но только теперь еще не время переносить туда наши батареи; надо начать розыски въ сосѣдствѣ. Съ вашего позволенія и съ согласія этихъ господъ, мы отправимся къ полицейскому комиссару въ Сенъ-Жерменѣ. Съ помощью его и моего стараго друга Байе, я обѣщаюсь вамъ въ четыре дня выяснить дѣло на столько, что можно будетъ положить руку на де-Ламбака и вынудить у него признаніе.
Байе выразилъ полную готовность служить подъ начальствомъ такого человѣка, какъ Морель, и совѣщаніе на этомъ кончилось.
Было условлено, что въ слѣдующій понедѣльникъ, Дювали поѣдутъ въ Сенъ-Жерменъ и тамъ встрѣтятся съ сыщикомъ у коммисара.
-- Это будетъ лучше всего, сказалъ прокуроръ, тамъ мы будемъ на мѣстѣ преступленія и свидѣтели будутъ у насъ подъ рукой. И такъ значитъ до понедѣльника, полковникъ; позвольте мнѣ проводить васъ. До пріятнаго свиданія.
Дювалямъ осталось только вернуться въ отель, въ которомъ они остановились, по пустыннымъ и грязнымъ улицамъ Версаля, самаго скучнаго города въ мірѣ.
Распростившись съ полковникомъ, Байе отправился подъ руку съ Морелемъ, который хотѣлъ доказать ему въ сосѣднемъ кафе, что успѣхъ не сдѣлалъ его недоступнымъ дружбѣ, скрѣпленной стаканомъ пунша.
Оставшись одинъ, прокуроръ принялся писать къ министру юстиціи; но по временамъ онъ оставлялъ перо и съ довольнымъ видомъ потиралъ руки. Онъ предвидѣлъ уголовное дѣло, осужденіе, возбужденное любопытство публики, и какъ слѣдствіе всего этого повышеніе по службѣ.
Затѣмъ онъ снова принялся изучать дѣло де-Ламбака.