Слѣдствіе
Показаніе доктора Маріона, живущаго въ Пекѣ, близь Сенъ-Жермена, было сдѣлано приблизительно въ слѣдующихъ выраженіяхъ:
"Я лечу госпожу де-Ламбакъ, я знаю ее и ея семейство два года, съ тѣхъ поръ какъ они всѣ поселились въ замкѣ Трамбль. Я не знаю про нихъ ничего предосудительнаго. Я полагаю, что де-Ламбакъ отецъ оставилъ на родинѣ много долговъ, но съ тѣхъ поръ, какъ я его знаю, я не видѣлъ чтобы онъ сдѣлалъ что либо дурное. У него характеръ рѣзкій, онъ любитъ властвовать, любитъ, чтобы все склонялось передъ нимъ, но относительно меня онъ всегда былъ очень вѣжливъ. Мое мнѣніе относительно его сына, капитана де-Ламбака, менѣе благопріятно. Я считаю его буяномъ, способнымъ предаваться самымъ дурнымъ наклонностямъ, однимъ словомъ онъ порядочная дрянь.
-- "Я ухаживалъ за нимъ во время нездоровья, бывшаго послѣдствіемъ припадка бѣлой горячки, которая была у него во время путешествія, я видѣлъ его когда онъ уже возвратился и теперь онъ долженъ быть совершенно здоровъ. Что же касается графини Маргариты де-Монторни, воспитанной въ монастырѣ кармелитокъ, въ Сенъ-Жанъ-ле-Кошѣ, то вотъ что я могу сказать о ней: я зналъ ее съ поступленія ея въ монастырь, такъ какъ я состою при немъ докторомъ, ей было тогда восемь или девять лѣтъ, характера она была мягкаго и добраго, хотя немного боязлива и очень сдержанна. Ея ангельская доброта обратилась въ пословицу между сестрами и пансіонерками. Когда, позднѣе, разлученная съ семействомъ, молодая дѣвушка начала чувствовать себя нехорошо, то я посовѣтовалъ настоятельницѣ позволить мнѣ ввести дѣвушку въ семейство де-Ламбака, которое поселилось въ замкѣ Трамбль, въ трехъ километрахъ отъ монастыря. Молодая дѣвушка скоро очень близко сошлась съ семействомъ. Эта близость была прервана только тогда, когда капитанъ де-Ламбакъ возвратился изъ Африки и прекратилась вслѣдствіе замѣчанія, которое я счелъ долгомъ сдѣлать настоятельницѣ.
Я отлично помню пріѣздъ въ монастырь дѣвицы Луизы Дюваль, я часто видалъ ее впослѣдствіи съ графиней Маргаритой, съ которой онѣ стали большими пріятельницами. Я не думаю, чтобы меяіду молодой графиней и капитаномъ де-Ламбакомъ была какая нибудь интрига, хотя я и счелъ долгомъ положить конецъ ухаживаньямъ молодаго человѣка, къ тому же я зналъ, что бракъ между ними невозможенъ въ виду поведенія молодаго человѣка, его дурной репутаціи и полнѣйшаго отсутствія состоянія.
Затѣмъ докторъ продолжалъ свое показаніе относительно отъѣзда Маргариты изъ монастыря.
Когда получено было извѣстіе объ опасномъ состояніи графа де-Монторни и его желаніи обнять дочь передъ смертью, то настоятельница была въ большомъ затрудненіи, не зная съ кѣмъ отправить молодую дѣвушку.
Прежде всего нуженъ былъ человѣкъ надежный и тогда то я посовѣтовалъ обратиться за этой услугой къ де-Ламбаку. Моя идея была одобрена и было рѣшено, что графиня Маргарита поѣдетъ съ г. де-Ламбакомъ. По приглашенію мадамъ де-Ламбакъ графиня Маргарита должна была ночевать въ замкѣ съ 9 на 10 іюля, такъ какъ диллижансъ проѣзжалъ мимо замка очень рано, и такимъ образомъ было легче не опоздать. Въ этомъ диллижансѣ графиня и ея спутникъ должны были доѣхать до Парижа, а оттуда продолжать путешествіе по желѣзной дорогѣ. Затѣмъ въ Безансонѣ они должны были взять отдѣльный экипажъ до замка Монторни.
Тогда слѣдователь просилъ доктора хорошенько припомнить все, что касалось отъѣзда Маргариты изъ монастыря.
Вотъ что отвѣчалъ докторъ:
"Меня приглашали въ монастырь именно въ этотъ день, и тутъ я нашелъ графиню и ея подругу въ слезахъ и очень огорченныхъ, онѣ были въ смутномъ и неопредѣленномъ безпокойствѣ относительно ихъ участи, подруга графини, Луиза Дюваль, старалась успокоить ее и я присоединился къ ней, чтобы успокоить страхи, которые казались мнѣ несправедливыми и неблагоразумными. Я полагаю, что могу утверждать, что все это происходило въ среду 9 іюля".
Когда королевскій прокуроръ окончилъ чтеніе этого показанія, онъ повернулся къ стоявшимъ около него и внимательно слушавшимъ.
-- Вы видите, сказалъ онъ, что показаніе доктора, относительно ночи, проведенной графинею Маргаритой де-Монторни въ замкѣ Трамбль, очень драгоцѣнно.
Все это происходило въ Сенъ-Жерменѣ, въ бюро полицейскаго коммисара.
Былъ понедѣльникъ, день назначенный королевскимъ прокуроромъ г-ну Дювалю и агентамъ послѣ свиданія, происходившаго въ судѣ, въ Версали. Недоставало одного Мореля, но хотя и отсутствующій, онъ былъ не менѣе дѣятеленъ, чтобы убѣдиться въ этомъ, стоило только посмотрѣть на большое дѣло, положенное передъ прокуроромъ и заключавшее въ себѣ доказательства, собранныя Морелемъ противъ де-Ламбака.
Дюваль былъ очень внимателенъ, но имъ начинало овладѣвать отчаяніе, онъ не могъ поймать нити дѣла, которое прокуроръ излагалъ съ такимъ видимымъ удовольствіемъ.
Надо сказать что въ теченіи нѣсколькихъ дней онъ не зналъ, что было сдѣлано. Байе былъ у него разъ или два, но сказалъ только то, что Морель дѣятельно работалъ и что онъ самъ не спалъ и оба трудились, какъ умѣли лучше.
Во всякомъ случаѣ кавалеру начинала надоѣдать скучная жизнь въ Версали, тогда какъ Шарль и Луиза были очень счастливы, потому что любовь превратила для нихъ это скучное жилище въ волшебный замокъ.
Тѣмъ не менѣе, войдя въ полицейское бюро, Луиза поблѣднѣла, такъ какъ тайное предчувствіе, говорило ей, что она не узнаетъ ничего хорошаго про подругу, которой не могла забыть и кроткій образъ которой поднимался передъ нею какъ упрекъ, въ то время какъ она предавалась со своимъ кузеномъ счастію настоящей минуты и строила надежды на будущее.
Послѣ замѣчанія прокурора, Дюваль заговорилъ немного угрюмымъ тономъ.
-- Я не вижу, сказалъ онъ, почему здѣсь придаютъ такое большое значеніе такому простому обстоятельству. Мы отлично знаемъ, что мадемуазель де-Монторни оставила монастырь 9 іюля, чтобы провести ночь въ семействѣ де-Ламбака. Что же тутъ новаго?
-- Повѣрьте мнѣ, полковникъ, отвѣчалъ прокуроръ, что въ слѣдствіи все важно, ничѣмъ нельзя пренебрегать и очень часто, ничтожное по наружности обстоятельство можетъ разрушить самые ловкіе планы. Вашъ племянникъ, служа самъ въ судѣ, я убѣжденъ будетъ со мною согласенъ.
Кромѣ того, повѣрьте мнѣ, господа, что я не сталъ бы терять даромъ драгоцѣннаго для всѣхъ времени, еслибы это не было капитальнымъ фактомъ.
Тогда Делафоржъ началъ пробѣгать глазами лежавшій передъ нимъ бумаги взялъ одну, внимательно разсмотрѣлъ ее и продолжалъ:
-- Докторъ выразился вполнѣ опредѣлительно относительно числа: это было въ среду, 9 іюля, сестра Пьеретта, монастырская привратница, Августъ Шеню, кучеръ экипажа, въ которомъ отправили въ замокъ вещи молодой графини, точно такъ же, какъ и хозяинъ его, всѣ одинаково говорятъ, что графиня де-Монторни оставила замокъ именно въ этотъ день. Затѣмъ я нахожу, что въ бюро дилижансовъ Сенъ-Жермена, было взято два мѣста на четвергъ 10 и что кондукторъ получилъ приказаніе остановиться передъ рѣшеткой замка Трамбль и взять пассажировъ. До сихъ поръ, господа, все идетъ очень естественно.
Говоря это онъ оглянулся кругомъ, чтобы судить о впечатлѣніи, произведенномъ его словами.
-- Но эти два мѣста, взятыя заранѣе, не были заняты, продолжалъ онъ! Въ этомъ вся суть дѣла. Кондукторъ остановился, какъ было сказано, у воротъ замка и даже простоялъ настолько долго, что началъ терять терпѣніе, когда явился де-Ламбакъ, въ видимомъ волненіи и сказалъ, что мѣста не будутъ заняты, такъ какъ графиня слишкомъ больна, чтобы ѣхать въ это утро.
Кондукторъ спокойно продолжалъ путь и все было кончено. До сихъ поръ, господа, опять таки все кажется очень естественнымъ. Это можетъ быть, дѣйствительно, проще того, что молодая дѣвушка, оставляя монастырь, гдѣ прожила столько лѣтъ и разставаясь со своей прелестной подругой, Луизой Дюваль, вслѣдствіе всего этого, почувствовала себя не совсѣмъ, хорошо...? Но какъ оказывается, де-Ламбакъ въ этотъ вечеръ снова отправился въ бюро дилижансовъ и опять взялъ два мѣста на слѣдующій день. Скажу болѣе, въ немъ замѣтили странное волненіе, которое при его горячемъ темпераментѣ доходило чуть не до безумія. Когда комми позволилъ себѣ сдѣлать замѣчаніе сожалѣнія, по поводу пропавшихъ мѣстъ, то де-Ламбакъ пришелъ въ страшный гнѣвъ, говоря, что его положеніе скоро измѣнится значительно къ лучшему, что-тогда нельзя будетъ оскорблять его болѣе неприличными замѣчаніями и т. д.
Такъ какъ стѣсненное положеніе де-Ламбака было всѣмъ извѣстно, то его слова показались очень странными. Я продолжаю. И такъ въ пятницу, 11 іюля, дилижансъ снова остановился передъ рѣшеткой замка Трамбль, изъ котораго вышелъ де-Ламбакъ, въ сопровожденіи молодой особы подъ густымъ вуалемъ. У этой дамы были такіе прекрасные, черные волосы и они были причесаны такъ оригинально, что это остановило на себѣ вниманіе кондуктора.
Путешественники доѣхали въ дилижансѣ до Парижа, а тамъ взяли фіакръ до станціи ліонской желѣзной дороги.
Теперь намъ остается разсмотрѣть показанія мадемуазель Луизы Дюваль съ одной стороны, а съ другой стороны слова, вырвавшіяся во время бреда у капитана де Ламбака. Я прибавлю, что агентъ Мореля, поселившійся въ Сенъ-Жерменѣ, въ гостинницѣ, подъ видомъ путешествующаго комми, очень усердно посѣщалъ тамошнія кафе, чтобы сойтись съ мѣстною молодежью и заставить ее говорить. Онъ узналъ отъ нихъ, что до отъѣзда въ Дубъ, капитанъ хвастался, что скоро женится на богатой и красивой наслѣдницѣ многихъ милліоновъ и прибавилъ, что эта свадьба состоится, любитъ ли его дѣвушка или нѣтъ. Но надо прибавить, что эти признанія вырывались у него тогда, когда онъ выпьетъ. Кромѣ того кажется, что вообще въ послѣднее время, за де-Ламбакомъ начались замѣчаться разныя странности. Напримѣръ, онъ никогда не ходитъ безъ оружія, хотя законы общественной безопасности запрещаютъ это, затѣмъ онъ держитъ двери замка постоянно закрытыми и не позволяетъ выходить изъ него никому, даже въ церковь, чтобы прекратить всякія сношенія съ посторонними людьми.
Всѣ эти факты естественно могутъ показаться подозрительными и привести насъ къ одному заключенію, продолжалъ королевскій прокуроръ, потирая руки, что въ замкѣ было совершено преступленіе, или по меньшей мѣрѣ что нибудь такое, что могло вызвать совершенное измѣненіе въ характерѣ вышеозначенной особы. Вслѣдствіе этого законъ имѣетъ право потребовать отъ г. де-Ламбака объясненія, относительно фактовъ, происшедшихъ у него со среды 9-го до пятницы 11-го іюля. А теперь намъ надо приняться за дѣло.