Людоѣдъ въ своей берлогѣ.
Никогда еще замокъ Трамбль не имѣлъ болѣе мрачнаго вида, какъ въ эту холодную, декабрьскую ночь, когда служители правосудія приготовлялись напасть на его обитателей.
При блѣдномъ свѣтѣ луны, паркъ казался еще печальнѣе. Его деревья, болѣе или менѣе прикрытыя снѣгомъ, принимали самыя фантастическія формы, а блѣдныя звѣзды, мелькая между тучами, придавали еще болѣе меланхолическій видъ этой мѣстности, такъ сказать закутанной въ снѣговой саванъ.
Съ сѣвера дулъ холодный вѣтеръ. Всѣ ручьи замерзли и по Сенѣ плыли льдины.
Покатая крыша замка, башня голубятни, точно также какъ и развалины, все было покрыто бѣлымъ ковромъ.
Экипажъ первый пріѣхалъ на указанное мѣсто къ мосту, гдѣ оканчивалась улица деревни Сенъ-Жанъ-ле-Кошъ, въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ наканунѣ де-Ламбакъ провелъ большую часть дня наблюдая признаки бури, которая грозила разразиться надъ нимъ во всемъ своемъ ужасѣ.
Въ ожиданіи когда наступитъ часъ правосудія, описаніе де-Ламбака было отправлено повсюду и бѣгство сдѣлалось невозможнымъ, кромѣ какого нибудь невѣроятнаго случая.
Кузница, бывшая въ нѣсколькихъ шагахъ отъ этого моста была въ полномъ ходу, мѣха стонали, слышенъ былъ стукъ молотовъ, ударявшихъ по раскаленному желѣзу, придавая ему желаемую форму и разсыпая вокругъ тысячи искръ, походившихъ въ темнотѣ на фейерверкъ.
Около кузницы было не мало зѣвакъ, у дверей болтавшихъ съ буржуа, выглядывавшими изъ оконъ и сами кузнецы бросили работу при видѣ необычайнаго экипажа; всѣ догадывались, что это должна быть полиція, но никто не думалъ мѣшать ей въ исполненіи ея обязанностей.
Хозяинъ кузницы замѣтилъ даже, что эти вороны зловѣщія птицы и что не надо мѣшать имъ.
Немного спустя, въ тишинѣ ночи послышался стукъ копытъ и оружія и когда можно было различить жандармовъ, то коммисаръ велѣлъ ѣхать далѣе.
До рѣшетки замка Трамбль оставалось лишь нѣсколько шаговъ.
Подъѣхавъ къ ней. всѣ вышли изъ экипажа и въ ту же минуту къ коммисару подошелъ, снявъ шляпу полицейскій агентъ.
-- Есть ли что нибудь новое, Клодъ? спросилъ коммисаръ.
Отвѣтъ агента былъ самый удовлетворительный, новаго ничего не было, всѣ аллеи были заняты и домъ окруженъ со всѣхъ сторонъ.
-- Все идетъ отлично, г. коммисаръ.
Въ это же время подъѣхали жандармы и стали слѣзать на землю, оставивъ лошадей подъ присмотромъ уже не молодаго агента, которому было предпочтительнѣе вручить этотъ постъ, хотя не столь почетный, но вѣрный, чѣмъ подвергать его опасностямъ экспедиціи.
Ворота были не заперты и скрипя отворились при первомъ толчкѣ.
Полицейскіе и жандармы, съ коммисаромъ во главѣ, могли легко проникнуть въ паркъ,
Шарль Дюваль, Морель и Байе слѣдовали за ними въ нѣкоторомъ разстояніи.
-- Послушайте, г. адвокатъ, сказалъ Морель Шарлю, развѣ вамъ хочется разбить себѣ лобъ? Что касается до меня, то я этого нисколько не желаю, это ихъ дѣло, а не мое, когда вино налито, то надо его выпить; пустите ихъ идти впередъ. Я доказалъ свою храбрость не разъ и не боюсь быть обвиненнымъ въ трусости.
Тогда, качая головою, онъ началъ бранить избранный планъ.
-- Еслибы они положились на меня, сказалъ онъ, я пробрался бы въ эту трущобу при помощи какой-нибудь хитрости и овладѣлъ бы негодяемъ во время его сна. Никто не подвергался бы тогда опасности. Но мой планъ отвергли, подъ предлогомъ предписанныхъ закономъ формальностей, въ которыхъ хотѣли держаться, поэтому я хочу быть не больше какъ зрителемъ опасности, которую я предвидѣлъ и которой хотѣлъ избѣжать.
Едва успѣлъ онъ окончить эти слова, какъ послышалось громкое ржаніе одной изъ жандармскихъ лошадей, на которое ко всеобщему удивленію послышалось въ отвѣтъ ржаніе изъ разрушенныхъ конюшень.
Всѣ направились къ этому мѣсту и къ удивленію въ сараѣ оказалась карета, запряженная парою лошадей, около которой спалъ крѣпкимъ сномъ молодой мальчикъ, завернутый въ баранью шкуру.
Онъ былъ разбуженъ и сразу очутился плѣнникомъ, его изумленіе и затруднительность, съ которой онъ отвѣчалъ на предложенные ему вопросы, были непонятны.
Тѣмъ не менѣе отъ него наконецъ добились, что онъ былъ конюхомъ у одного содержателя лошадей въ Сенъ-Жерменѣ, что лошади и экипажъ были заняты де-Ламбакомъ въ этотъ самый день, что онъ, Пьеръ Лоленъ пріѣхалъ въ назначенное время, но что г. де-Ламбакъ пришелъ и велѣлъ ему ждать, такъ какъ карета была нужна только поздно вечеромъ, что ему дали хорошо поѣсть и даже дали выпить нѣсколько рюмокъ хорошаго, испанскаго вина, что голова у него отъ этого немного закружилась и онъ заснулъ. Это было все, что онъ могъ сказать.
Шарль и Байе отошли въ группу деревьевъ, недалеко отъ замка, гдѣ ихъ закрывала тѣнь отъ липъ.
Тутъ Морель не могъ удержаться отъ припадка веселости.
-- Кажется что де-Ламбакъ собирался убраться, къ счастію его путешествіе не дошло бы дальше Маиса или еслибы онъ добрался до Гавра, тогда... шш! молчите! посмотримъ что дѣлаетъ коммисаръ.
Песокъ скрипѣлъ подъ ногами этихъ людей, подвигавшихся къ замку. Впереди шелъ коммисаръ, по правую его руку секретарь, а по лѣвую Жиро слесарь.
Въ домѣ нигдѣ не видно было свѣту, ставни были герметически закрыты.
Слуховыя окна казались мрачными, пустыми отверстіями, что доказывало необитаемость мансардъ.
Все было тихо и мрачно и казалось что жизнь бѣжала этого мѣста.
Коммисаръ позвонилъ и нѣсколько разъ поднялъ тяжелый молотокъ у двери и эхо громко повторило этотъ стукъ въ домѣ, казавшемся пустымъ. Не получивъ никакого отвѣта на этотъ зовъ, коммисаръ взглядомъ убѣдился, готовы ли его спутники.
Тогда, стараясь говорить какъ можно громче, онъ постучался еще разъ и произнесъ наконецъ стереотипную фразу:
-- Именемъ закона, отворите!
На это приказаніе не было отвѣта и повернувшись къ своимъ людямъ, коммисаръ сказалъ:
-- Это первое требованіе.
Затѣмъ онъ вторично постучался, повторивъ тоже требованіе во имя закона, но въ замкѣ все по прежнему молчало, какъ въ могилѣ.
Морель, по прежнему стоя подъ липами, прошепталъ тогда Шарлю:
-- Вы сейчасъ увидите, въ какую кашу они попадутъ, выйти изъ этого они могли только положившись на меня.
-- Мнѣ не нравится, съ живостью сказалъ Шарль, что такое множество народу идетъ на одного, это похоже на бойню. Поэтому, какъ только онъ покажется, я непремѣнно закричу ему, чтобы онъ сдался, чтобы ему не было сдѣлано никакого вреда, если только я...
-- Молчите, перебилъ Морель, вотъ коммисаръ повторяетъ свое третье требованіе.
-- Именемъ закона, отворите!
-- Занавѣсъ скоро будетъ поднятъ, и вы скажете мнѣ, друзья мои, что вы думаете о пьесѣ.
Наступило продолжительное молчаніе. Слесарь приготовлялъ свои инструменты. Ночь была очень темна, воздухъ холоденъ, не смотря на это, коммисаръ снялъ шляпу и вытеръ на лбу крупныя капли пота.
Слышенъ былъ только слабый стукъ оружія или шпоръ всадника при малѣйшемъ движеніи.
Тогда коммисаръ сказалъ твердымъ голосомъ:
-- Третье требованіе осталось безъ отвѣта, поэтому въ силу данной мнѣ власти, я, полицейскій коммисаръ, приказываю выломать эту дверь. Исполняйте вашу обязанность господа, ломайте дверь.
Въ это же самое мгновеніе, слесарь просунулъ между дверью и косякомъ длинную желѣзную полосу.
-- Помогите, товарищи, закричалъ онъ, пусть двое изъ васъ помогутъ мнѣ и дверь будетъ въ одно мгновеніе открыта.
Одинъ жандармъ и одинъ агентъ взялись за дѣло и нажали рычагъ, какъ вдругъ изъ верхнихъ оконъ раздались два выстрѣла.
Трескъ стеколъ и эхо выстрѣловъ въ пустыхъ корридорахъ замка, произвели такой грохотъ, что наиболѣе смѣлые были на мгновеніе какъ бы оглушены.
Впрочемъ, когда синеватый дымъ отъ выстрѣла разсѣялся, то увидали что никто не раненъ. Тѣмъ не менѣе жандармы закричали нѣсколько угрозъ.
Морель покачалъ головой.
-- Онъ цѣлился слишкомъ высоко, сказалъ онъ, и сдѣлалъ это нарочно. Онъ надѣялся что мы удалимся послѣ этого предостереженія, будьте увѣрены, что во второй разъ промаха не будетъ.
Дѣйствительно, въ то время, какъ старались открыть дверь, раздались два новыхъ выстрѣла и жандармъ, работавшій со слесаремъ застоналъ и выронилъ молотокъ.
-- Я раненъ, бригадиръ, прошепталъ бѣднякъ, падая на снѣгъ, который сейчасъ же окрасился его кровью
Бригадиръ бросился впередъ съ саблей въ рукѣ.
-- Пли! стрѣляйте въ этихъ разбойниковъ, вскричалъ онъ, указывая на окна втораго этажа.
Солдаты сейчасъ же прицѣлились и сдѣлали залпъ по роковому жилищу. Обломки стеколъ и щепки съ шумомъ упали на мерзлую землю.
Громкій и насмѣшливый хохотъ былъ отвѣтомъ на выстрѣлы, и изъ другаго окна раздались еще четыре выстрѣла.
Дымъ сдѣлался очень густъ, въ воздухѣ раздавались постоянные выстрѣлы, крики людей смѣшивались со стукомъ оружія и молотка слесаря. Шумъ былъ оглушительный.
-- Ихъ двое! философически замѣтилъ Морель, капитанъ де-Ламбакъ также принимаетъ участіе въ дѣлѣ.
Между тѣмъ полиція исполняла свой долгъ и не отступала.
Самъ коммисаръ, никогда не отличавшійся воинственностью, велъ себя отлично, поощряя своихъ людей къ новымъ усиліямъ, тогда какъ жандармы энергически нападали на окна втораго этажа.
Среди всего этого шума были ясно слышны женскія крики, раздававшіяся изъ верхняго этажа громаднаго замка.
Дерево дверей летѣло въ разныя стороны, замокъ и петли должны были наконецъ уступить, но наскоро устроенная за дверями баррикада изъ самой тяжелой мебели дѣлала входъ въ нее очень труднымъ.
На громъ выстрѣловъ сбѣжалась большая часть агентовъ, окружавшихъ замокъ и надъ устройствомъ прохода много человѣкъ работало съ храбростью и настойчивостью.
Казалось, что всѣми ими овладѣла какая то ярость.
Гнѣвъ и боязнь придавали имъ лихорадочное возбужденіе.
Четверо людей были уже слегка ранены, не считая перваго, пораженнаго болѣе серьезно. Пули летѣли какъ градъ и дымъ дѣлался все непроницаемѣе.
Дверь была разломана во многихъ мѣстахъ, все желѣзо было отломано и дерево въ щепкахъ.
Бригадиръ Мюге, не обращая вниманія на свистящія вокругъ него пули, изъ которыхъ одна пробила ему шляпу, а другая слегка задѣла лѣвой високъ, поощрялъ усилія людей, занятыхъ образованіемъ входа.
-- Толкайте ее хорошенько, говорилъ онъ.
Едва онъ произнесъ эти слова, какъ въ одну изъ дверныхъ трещинъ мелькнулъ свѣтъ, раздались два выстрѣла и одинъ жандармъ, высокаго роста, схватился рукой за бокъ, отступилъ шатаясь и упалъ на землю.
-- Матьё, дитя мое, вскричалъ бригадиръ бросаясь къ нему, серьезно-ли вы ранены?
-- Да, бригадиръ, мнѣ пора собираться на тотъ свѣтъ! А! это чистая отставка! сказалъ бѣднякъ, стараясь улыбнуться.
Нападающіе, приведенные въ страшное возбужденіе этимъ зрѣлищемъ, бросились на дверь и пробили наконецъ себѣ дорогу во внутрь. Они стрѣляли по мѣрѣ того, какъ перебирались въ безпорядкѣ черезъ баррикаду.
Сзади ихъ, какъ бы увлекаемые какой-то магнетической силой, бросились Морель и Байе съ Шарлемъ Дювалемъ во главѣ.
Въ одно мгновеніе передняя наполнилась народомъ. Бригадиръ, съ саблей въ рукѣ, увлекалъ за собою двухъ жандармовъ, которые не были ранены и человѣкъ десять полицейскихъ.
Можно было подумать, что дѣло идетъ объ аттакѣ укрѣпленія, а не о простомъ арестѣ.
Морель вдругъ остановилъ Шарля, который приготовлялся слѣдовать за бригадиромъ.
-- Посмотрите! сказалъ онъ.
На верху великолѣпной каменной лѣстницы, на которой тамъ и сямъ оставшаяся позолота указывала на прежнее великолѣпіе, на площадкѣ второго этажа, среди густаго дыму отъ множества выстрѣловъ, видѣнъ былъ громадный силуэтъ де-Ламбака.
Онъ былъ ужасенъ, его большіе глаза, налитые кровью, сверкали мрачнымъ огнемъ, блѣдное лицо выражало ярость, а руки почернѣли отъ пороха.
Видъ его могъ положительно внушить ужасъ, ружье лежало у его ногъ, но въ рукахъ онъ держалъ боченокъ, окованный мѣдью, къ которому онъ хладнокровно придѣлалъ фитиль, конецъ котораго былъ зажженъ.
Съ угрожающимъ видомъ и неестественной силой онъ потрясалъ надъ головой этой маленькой бочкой.
-- Видите вы это, господа... закричалъ онъ.
Его голосъ, измѣненный отъ волненія и дыма, все еще раздавался подобно грому.
-- Ну! если вы сдѣлаете еще шагъ впередъ, то клянусь вамъ, что я не умру одинъ.
Нельзя было сомнѣваться ни минуты, что въ боченкѣ порохъ, какъ нельзя было точно также сомнѣваться, что этотъ человѣкъ, съ искаженнымъ отъ ярости лицемъ, приведетъ свою угрозу въ исполненіе, поэтому всѣ невольно попятились назадъ.
-- Ложитесь на землю, раздался чей-то повелительный голосъ.
Всѣ повиновались.
-- Это не спасетъ васъ! вскричалъ де-Ламбакъ.
Несчастный казался помѣшаннымъ. Дѣйствительно ли онъ сошелъ съ ума, или только былъ оживленъ желаніемъ отмстить, никто не могъ бы этого рѣшить.
Крики: помогите! помогите! испускаемые женщинами съ верху, дѣлались все жалобнѣе и пронзительнѣе.
Въ передней, нѣсколько человѣкъ, болѣе храбрыхъ, остались стоять. Бригадиръ принадлежалъ къ ихъ числу.
Байе бросился въ маленькую пустую комнату, дверь которой онъ нашелъ открытой и увлекъ съ собою Шарля Дюваля. Это мѣсто представляло нѣкоторую безопасность въ случаѣ взрыва ужасной гранаты.
Тогда Морель опустился на одно колѣно, поискалъ въ карманѣ пальто и сталъ цѣлиться въ стоявшаго надъ нимъ гиганта.
Бригадиръ первый опомнился, онъ приказалъ своимъ людямъ слѣдовать за нимъ и поставивъ ногу на первую ступень лѣстницы, перекрестился.
-- Ни шага далѣе, повѣрьте мнѣ, я не шучу, дико закричалъ де-Ламбакъ, качая свою ужасную ношу надъ головами тѣхъ, кто хотѣлъ подойти къ нему.
Бригадиръ продолжалъ подниматься; боченокъ былъ уже приподнятъ, чтобы быть брошеннымъ съ большей силой и разорваться, какъ вдругъ раздался выстрѣлъ и де-Ламбакъ, пораженный прямо въ лобъ, упалъ, выронивъ боченокъ. Это выстрѣлилъ Морель.
Храбрый бригадиръ бросился на верхъ, чтобы вырвать фитиль прежде чѣмъ онъ догоритъ, но опоздалъ.
Вспыхнуло яркое пламя, потомъ раздался страшный трескъ, земля заколебалась, громадный замокъ потрясся какъ карточный домикъ отъ дыханія ребенка.
Разрушенные потолки, громадные бревна -- все составляло вмѣстѣ страшный хаосъ; грохотъ рушившихся балокъ, летѣвшей черепицы, смѣшивался со страшнымъ трескомъ взрыва.
Всѣ окна были выбиты, двери сорваны съ петель, точно рукою какого-то гиганта.
Стѣны остались цѣлы, но отъ верхней, деревянной лѣстницы не было и слѣдовъ, точно также какъ и каменная превратилась почти въ развалины.
Во второмъ этажѣ, гдѣ произошелъ взрывъ, было хуже всего.
Внизу, хотя всѣ попадали отъ толчка и получили ушибы отъ осколковъ, не произошло ничего серьезнаго, даже бригадиръ, скатившійся въ средину своихъ товарищей, былъ весь разбитъ отъ паденія, но не получилъ ни одного серьезнаго поврежденія.
Когда взрывъ окончился, тѣ, которые ожидали быть погребенными подъ обломками, немного пришли въ себя; только когда дымъ немного разсѣялся, то замѣтили, что на верху часть стѣны была какъ бы вырвана.
Между тѣмъ деревянныя части загорѣлись. Тогда снова послышались еще болѣе отчаянные женскіе крики.
-- Вы спасли жизнь намъ всѣмъ, вскричалъ Шарль, съ волненіемъ пожимая руку Мореля.
Многіе въ свою очередь присоединили свои благодарности агенту, восхищаясь его хладнокровіемъ и ловкостью.
Морель холодно выслушалъ эти похвалы, и положилъ обратно въ карманъ свой пистолетъ, говоря:
-- Я всегда говорилъ вамъ, г. коммисаръ, что вашъ планъ былъ мнѣ не по вкусу и увѣряю васъ, что я рѣшился убить этого негодяя совершенно противъ воли.
Замерзшая земля парка была покрыта между тѣмъ всевозможными обломками, разное дерево, балки, мебель и т. п., все валялось въ страшномъ хаосѣ и видъ всего этого въ лунную ночь имѣлъ въ себѣ что-то фантастическое и ужасное. Далѣе лежалъ обезображенный и почернѣвшій трупъ, не имѣвшій въ себѣ ничего человѣческаго, это былъ трупъ Роберта де-Ламбака.
Между тѣмъ, вслѣдствіе начинавшагося пожара, дымъ внутри замка дѣлался все удушливѣе, а женскіе крики раздавались еще жалобнѣе, тогда какъ громкое эхо повторяло ихъ въ мрачныхъ, пустыхъ корридорахъ.
-- Помогите! помогите! кричали бѣдныя женщины, спасите насъ! замокъ горитъ! будьте сострадательны, будьте христіанами, не дайте намъ погибнуть такимъ образомъ.
Отъ этихъ криковъ морозъ подиралъ по кожѣ.