-- Ахъ, еслибы отецъ зналъ, онъ убилъ бы меня, говорила хорошенькая, черноволосая дѣвушка, въ шляпѣ съ цвѣтами и яркими перьями, очень не по вкусу почтенной Манонъ.
Жанна Мартенъ была маленькая кокетка съ блестящими глазами, любившая наряжаться, но она очень боялась быть отпущенной изъ замка и снова взяться за грубую работу, которой она занималась съ самаго дѣтства, но больше всего на свѣтѣ, она боялась грубости своего отца.
-- Отецъ убилъ бы меня, еслибы узналъ это, повторила она.
Но не смотря на это, она продолжала вертѣться вокругъ кабріолета, какъ пчела вокругъ пчельника. Она не въ состояніи была оторваться отъ этихъ украшеній.
Какъ только экипажъ скрылся, она снова вышла изъ кустовъ и мучимая алчностью, со сверкающими глазами кружилась вокругъ восхищавшихъ ее вещей.
-- Чортъ возьми! подумалъ капитанъ Ларамюра, иначе сказать Жозефъ Морель, агентъ тайной полиціи, слѣдя глазами за направленіемъ, принятымъ экипажемъ, я не думалъ что охочусь за такой рѣдкой дичью! Она навѣрно не изъ мяса и костей, какъ всѣ мы. Это очаровательная волшебница! Я понимаю, что человѣкъ можетъ отдать свою жизнь и надежды за одну улыбку подобной женщины. Ну, изъ чего только сдѣланы здѣшніе мущины, что около нея нѣтъ ни мужа, ни влюбленнаго, чтобы поддержать въ тяжелую минуту, которая скоро наступитъ для нея. Когда наши взгляды встрѣтились, я видѣлъ какъ она вздрогнула. Это не моя вина, но она поняла, что мое присутствіе не предвѣщаетъ для нея ничего хорошаго. Это продолжалось только одну секунду и лицо ея снова приняло свое равнодушное выраженіе, а взглядъ былъ гордъ и холоденъ. У этого ребенка мужество льва и я не такъ глупъ, чтобы считать ее уже побѣжденной.
Что-то въ родѣ боязни прокралось въ душу агента, такъ какъ жертва могла еще ускользнуть отъ него. Ему поручали аресты многихъ важныхъ преступниковъ и онъ научился презирать хвастливый порокъ, но никогда еще существо, надъ которымъ тяготѣли такія ужасныя преступленія, не являлось ему съ лицомъ Маргариты; было мгновеніе, когда у него даже мелькнуло сомнѣніе въ ея виновности и онъ смутился при мысли, что подозрѣнія, падавшія на нее, могли быть несправедливы, но нѣтъ, доказательства были къ несчастію слишкомъ неоспоримы.
-- Послушайте, если вы не занимаетесь мною, то я уйду домой, очень можетъ быть, что я и такъ теперь уже потеряла мѣсто въ замкѣ, такъ по крайней мѣрѣ я не хочу подвергаться чему нибудь еще хуже.
Съ такими словами Жанна обратилась къ разнощику и въ эту минуту ей больше хотѣлось плакать, чѣмъ смѣяться.
Капитанъ Ларамюра снялъ шляпу и повернулся къ дѣвушкѣ.
-- Простите, сударыня, нашъ разговоръ прекращался лишь на мгновеніе, если вы желаете еще посмотрѣть эту шаль или эту накидку, вышитую золотомъ, я соглашусь...
-- Вы хорошо знаете, что у меня нѣтъ средствъ пріобрѣсти все это, такъ, какъ не имѣете обыкновенія продавать въ кредитъ, какъ это дѣлаютъ въ магазинахъ, рѣзко отвѣчала дѣвушка, поэтому я не понимаю къ чему мнѣ послужило бы смотрѣть дольше на всѣ эти прекрасныя вещи, которыя въ другомъ мѣстѣ я могу имѣть за полцѣны.
Капитанъ отвѣчалъ на это только пожавъ плечами.
Онъ снова сложилъ всѣ свои свертки, но дѣлалъ это такъ неловко, что только еще болѣе показывалъ разноцвѣтныя матеріи, заключенныя въ нихъ, затѣмъ настала очередь драгоцѣнностей, серебро и золото появилось передъ ослѣплепными глазами Жанны. Не будучи въ состояніи сопротивляться болѣе, она закрыла лицо руками и заплакала.
-- Стыдно соблазнять такую дѣвушку, какъ я и предлагать маѣ подобный торгъ, сказала она. Однако я хотѣла бы имѣть такую шаль, чтобы надѣвать ее по воскресеньямъ, во первыхъ, потому что она желтая, а Жюль всегда мнѣ говоритъ, что желтый цвѣтъ идетъ ко мнѣ больше всего.
Молодая служанка остановилась, поднявъ голову и ожидая комплимента, такъ какъ ей пришло на умъ, что при помощи кокетства она можетъ добиться отсрочки уплаты. Глаза ея засверкали, а розовыя губки сложились въ улыбку, которая должна была покорить этого страннаго купца; но капиталъ Ларамюра былъ застрахованъ противъ такихъ нападеній. Онъ зналъ жизнь и понималъ, что въ этомъ случаѣ долженъ остаться непоколебимъ, поэтому онъ ограничился тѣмъ что отвѣчалъ, что желтая шаль отлично шла къ ней и что шаль и драгоцѣнности будутъ ея если только она согласится дать ему въ обмѣнъ медаліонъ о которомъ она говорила, только онъ если обдѣланъ въ настоящій жемчугъ.
-- Хорошо, сказала Жанна, мѣняясь въ лицѣ, никто не скажетъ, что я дала вамъ унести назадъ всѣ эти прелести. Я уже сказала вамъ, что было съ этимъ портретомъ, отецъ далъ мнѣ его, но потомъ снова взялъ, угрожая что свернетъ мнѣ шею, если я когда нибудь заговорю о немъ, хотя отецъ любитъ меня больше другихъ, я не хочу возбуждать его гнѣва. Онъ всегда сердится, когда дѣло заходитъ о графинѣ Маргаритѣ, онъ говоритъ что увѣренъ, что она доведетъ его до эшафота, но мнѣ не слѣдовало бы говорить вамъ этого, я никогда не рѣшусь принести вамъ этого портрета.
-- Посмотрите какой видъ у этой шали, сказалъ купецъ, драпируя шаль самымъ красивымъ образомъ. Посмотрите и обдумайте хорошенько дѣло, ваша молодая графиня бросаетъ портретъ въ дупло дерева, вашъ отецъ, человѣкъ очень благоразумный, вынимаетъ его оттуда и завладѣваетъ имъ, что же можетъ быть естественнѣе, затѣмъ оказывается, что портретъ обдѣланъ въ жемчугъ, тѣмъ лучше! Г. Мартенъ, вашъ отецъ, даетъ вамъ этотъ портретъ и онъ дѣлается скорѣе вашей собственностью, чѣмъ его. Вашъ отецъ почему то не хочетъ отдать его за деньги, но вѣдь это глупо.
Вы такъ благоразумны, что можете понять насколько для васъ пріятнѣе обмѣнить этотъ медальонъ на золотую брошь, фабрики Бобишона въ Парижѣ или на шелковую ліонскую матерію моднаго цвѣта, блестящую и мягкую или на индѣйскую шаль, какая годилась бы для султанши.
-- Я хочу, я хочу все это! вы получите портретъ; пусть отецъ свернетъ мнѣ шею, но у меня будутъ всѣ эти вещи, сказала молодая дѣвушка, послѣ минутнаго соображенія.
Она наконецъ рѣшилась. Чтобы получить сокровища, которыя показывали ея ослѣпленнымъ глазамъ, она готова была подвергнуться всѣмъ физическимъ непріятностямъ, что же касается нравственныхъ, то онѣ гораздо меньше трогали ее.
Она назначила ему свиданіе въ сѣверной части парка, гдѣ обѣщалась отдать медальонъ и получить предметы роскоши, которые сводили ее съ ума.
-- Но и прибавлю еще одно условіе къ торгу, моя красавица, сказалъ капитанъ, ты должна поцѣловать меня.
Поцѣлуй былъ данъ, но капитанъ принялъ его съ холодностью, точно исполнялъ обязанность, а когда Жанна Мартенъ исчезла въ кустахъ, то онъ почувствовалъ почти облегченіе.
-- Иди, достойная дочь твоего отца, прошепталъ онъ, оставшись одинъ, хорошо если твои желанія преодолѣютъ твою слабость, послѣ этого онъ подобралъ вожжи и поѣхалъ на мѣсто свиданія съ Байе.
Черезъ двадцать минутъ кабріолетъ капитана остановился передъ кабачкомъ въ Орнанѣ. Этотъ кабачекъ былъ очень печальнымъ мѣстомъ развлеченія, вывѣска исчезла или можетъ быть ея никогда не существовало, даже не было видно обычныхъ красныхъ занавѣсокъ, которые всегда висятъ въ такихъ мѣстахъ на окнахъ.
Однако хозяинъ, Альбертъ Гильо, не былъ бѣднымъ человѣкомъ: Онъ торговалъ пивомъ и виномъ и въ его общей залѣ употреблялось почтенное количество этихъ обоихъ напитковъ, которые, надо сказать правду, были можетъ быть немного прозрачнѣе, чѣмъ когда выходили изъ бочки.
Альбертъ Гильо находилъ въ этомъ выгоду, а его кліенты были довольны.
-- Эй! пошлите сюда кого нибудь взять лошадь и дать ей корму и воды. Здравствуйте, хозяинъ, послѣ сдѣланной мною дороги, я хотѣлъ бы немного освѣжиться вашимъ пивомъ, сказалъ капитанъ-купецъ хозяину, съ удивленіемъ глядѣвшему на пріѣзжаго, такъ какъ вообще посѣтители были рѣдки въ этой маленькой деревушкѣ.
Оглядѣвъ загорѣлое лицо путешественника, онъ нисколько не сталъ о немъ лучшаго мнѣнія и продолжалъ курить трубку, стоя на порогѣ двери.
-- Сударь, сказалъ онъ наконецъ, наше заведеніе не годится для такихъ людей, какъ вы, у меня нѣтъ конюшни для вашей лошади и овса для нея, единственная комната, которая у меня есть, занята. Вы лучше сдѣлаете, если проѣдете до Кинжея, тутъ всего четыре километра, дорога отличная, за то тамъ есть отличная гостинница Зеленой Собаки.
Не смотря на этотъ отвѣтъ и видя навѣсъ, около котораго стояли двѣ или три копны сѣна, капитанъ направилъ свою лошадь къ этому мѣсту.
-- Еслибы я васъ послушалъ, хозяинъ, то я былъ бы самъ настоящей зеленой собакой, сказалъ онъ. Какъ я усталъ, моя лошадь также, а вы отправляете насъ еще дальше! Это неблагоразумно, г. Альбертъ Гильо.
Послѣ этого, полицейскій агентъ, видавшій на своемъ вѣку не мало негодяевъ и читавшій въ ихъ лицахъ, точно въ открытой книгѣ, началъ разсматривать трактирщика такимъ образомъ, что видимо смущалъ его. Послѣдній что-то проворчалъ, потомъ сказалъ что пойдетъ занять овса и черезъ нѣсколько времени принесъ его немного; послѣ этого онъ началъ вымѣщать свою досаду на деревенскихъ мальчикахъ, которыхъ привлекъ кабріолетъ и которые танцовали вокругъ пріѣзжаго и его экипажа.
-- Принести вамъ вино сюда или вы хотите войти внутрь? спросилъ Гильо, продолжая съ неудовольствіемъ глядѣть на пріѣзжаго и казалось нисколько не дѣлаяся довольнѣе, такъ какъ всегда боялся что его откроютъ, какъ контрабандиста, онъ боялся штрафа и тюрьмы, а еще болѣе того, что закроютъ его заведеніе. Баронъ де-Рошбейръ могъ однимъ словомъ изгнать его и это наказаніе было тѣмъ ужаснѣе, что было бы вполнѣ заслужено, поэтому онъ боялся всякой новой личности. Не смотря на его приличную наружность, онъ сильно боялся что новопріѣзжій можетъ быть шпіономъ, вотъ почему онъ желалъ бы не впустить его въ домъ.
-- Нѣтъ, я не стану пить здѣсь, отвѣчалъ капитанъ, внутри я могу пить гораздо спокойнѣе. Сказавъ это онъ потрепалъ лошадь по шеѣ и поднялся на первую изъ двухъ каменныхъ ступеней, которыя вели въ кабачекъ.
-- Я предпочелъ бы совсѣмъ не имѣть васъ своимъ кліентомъ, если вы не хотите, чтобы я подалъ вамъ ваше пиво на чистомъ воздухѣ. Здѣсь очень бѣдное мѣсто, совсѣмъ не подходящее для такихъ людей какъ вы, сказалъ Гильо, становясь поперегъ двери и кромѣ того, сказать по правдѣ, у меня сидитъ тамъ одинъ человѣкъ, одинъ изъ моихъ лучшихъ кліентовъ, который самъ не помнитъ себя, когда выпьетъ и въ такихъ случаяхъ его гораздо лучше оставлять одного, и такъ сударь, сдѣлайте мнѣ одолженіе, не входите.
Въ словахъ трактирщика была доля правды. Одинъ изъ его лучшихъ кліентовъ, который былъ никто иной какъ Анатоль Мартенъ, главный лѣсничій барона де-Рошбейра, дѣйствительно былъ въ это время въ кабачкѣ и выпилъ черезъ чуръ много, а когда онъ выпивалъ больше чѣмъ слѣдуетъ, то имѣлъ привычку разсказывать то, о чемъ по мнѣнію Гильо, лучше было молчать.
Но трактирщикъ не говорилъ, что въ углу общей залы сидитъ еще одинъ посѣтитель, этотъ человѣкъ положилъ бывшій съ нимъ мѣшокъ на стулъ и сдѣлалъ изъ него подушку, потомъ, протянувъ ноги на другой стулъ, объявилъ что у него сильно разболѣлась голова и что прежде чѣмъ продолжать путь онъ долженъ выспаться немного.
Этотъ человѣкъ казался страшно усталымъ; онъ имѣлъ видъ деревенскаго работника и говорилъ съ южнымъ акцентомъ, волоса его были совершенно черны, платье покрыто грязью отъ долгой ходьбы по грязнымъ дорогамъ. Альбертъ Гильо былъ почти по неволѣ принужденъ терпѣть его присутствіе въ кабачкѣ.
-- Мой добрый Гильо, такъ кажется ваше имя, я надѣюсь, что вы не станете упорствовать въ вашемъ негостепріимномъ намѣреніи. Чортъ меня возьми, или вы сейчасъ же меня впустите, или же я сейчасъ пойду къ мэру и увѣряю васъ, онъ будетъ очень смѣяться, когда я разскажу, какъ вы впускаете людей въ общественное мѣсто, вы меня понимаете, другъ мой? и надѣюсь, что вамъ освѣжатъ вашу память, относительно обязанностей трактирщика, въ тотъ день когда кромѣ платы за патентъ, васъ еще заставятъ заплатить хорошій штрафъ.
Въ рѣшительную минуту Морель всегда прибѣгалъ къ кодексу и опирался на него. На этотъ разъ его система имѣла обычный успѣхъ, такъ какъ Гильо сейчасъ же спустилъ тонъ и поспѣшно оправился за пивомъ.
Переступивъ черезъ порогъ, Ларамюра машинально снялъ шляпу. Зала имѣла очень печальный видъ и въ одномъ углу лежалъ человѣкъ, крѣпко спавшій или представлявшійся такимъ.
При видѣ его капитанъ одобрительно улыбнулся.
-- Браво! подумалъ онъ, онъ могъ толкнуть меня проходя мимо и я не узналъ бы его.
Рядомъ со спавшимъ, сидѣлъ человѣкъ высокаго роста, онъ сидѣлъ облокотись на столъ, заставленный бутылками, трубками и пустыми стаканами, лицо его было закрыто руками. Это былъ человѣкъ съ сильно развитыми мускулами, длинные волосы падали на воротникъ его бархатнаго платья, какъ сѣдая грива, на немъ были надѣты кожанные штиблеты, сапоги на толстыхъ подошвахъ съ гвоздями, а его поношенное охотничье платье было запачкано въ крови. Это былъ Анатоль Мартенъ, онъ рыдалъ, что казалось очень страннымъ въ человѣкѣ его сорта. Но это былъ не первый пьяница, котораго капитанъ видѣлъ рыдающимъ. потому что вино приводило его въ нѣжное настроеніе, поэтому онъ не выразилъ на лицѣ ни любопытства, ни удивленія.
Трактирщикъ принесъ ему пиво, которое онъ сталъ прихлебывать маленькими глотками и сѣлъ очень близко отъ лѣсничаго; но какъ только Гильо вышелъ, не желая выслушивать вещи, которыя ему могло придтись повторить передъ судомъ, въ комнатѣ произошло нѣкоторое измѣненіе.
Работникъ, спавшій въ углу приподнялся, тихонько подошелъ къ столу и обмѣнявшись съ капитаномъ многозначительнымъ взглядомъ, вынулъ изъ кармапа карандашъ и записную книжку.
-- Онъ много говорилъ, и я записалъ большую часть его разсказовъ, сказалъ въ полголоса этотъ странный рабочій, голосъ котораго имѣлъ необычайное сходство съ голосомъ Вайо, точно также какъ и г. Самсона изъ Гавра, который въ теченіи нѣсколькихъ дней былъ самымъ усерднымъ членомъ клуба путешествующихъ комми въ гостинницѣ Колокола въ Бомъ-ле-Дамѣ.
-- Но шт! продолжалъ незнакомецъ, онъ снова начнетъ говорить.
Оба агента замолчали, прислушиваясь со вниманіемъ къ жалобнымъ стонамъ Анатоли Мартена.
-- Ступайте за полиціей, если хотите, сказалъ онъ наконецъ хриплымъ голосомъ, надѣньте кандалы и ведите меня сейчасъ на эшафотъ, одинъ конецъ! Я заслужилъ мою участь, будьте вы всѣ прокляты. Я хочу спасти мою душу освободивъ отъ тяжести, которая давитъ ее.
Говорю вамъ, что я большой грѣшникъ, первый негодяй на свѣтѣ, такъ какъ она наняла меня, чтобы я совершилъ преступленіе; да, это я выстрѣлилъ въ несчастнаго молодаго человѣка и не моя вина, если онъ поправился, но было такъ темно... я выстрѣлилъ въ него изъ обоихъ стволовъ и видѣлъ какъ онъ упалъ, точно заяцъ.
Я думалъ, что убилъ его; какъ объ этомъ могутъ узнать? говорила она. Она хорошо мнѣ заплатила: три тысячи франковъ! а когда эти деньги выйдутъ? Ну, что же, я тогда знаю куда идти, чтобы получить еще, друзья мои, но не спрашивайте имени, имя объясняетъ все, а я не хочу ничего сказать; еслибы я хотѣлъ пойти къ ней, даже сейчасъ, я убѣжденъ, что она не отказала бы мнѣ въ пятистахъ франкахъ, еслибы я спросилъ ихъ у нея. Гдѣ бутылка? Я еще не достаточно выпилъ, дѣти мои. Гдѣ бутылка?
Затѣмъ его мысли приняли другое направленіе и онъ началъ напѣвать пѣсню, которую окончилъ уже со слезами, продолжая обвинять себя и его единственнымъ утѣшеніемъ, говорилъ онъ, было успокоить совѣсть полнымъ признаніемъ, прежде чѣмъ взойти на эшафотъ.
Агенты внимательно слушали безпорядочную болтовню лѣсничаго и по мѣрѣ того, какъ безсвязныя слова произносились имъ, Байе тщательно стенографировалъ ихъ.
Скоро этотъ потокъ словъ вдругъ неожиданно пресѣкся, голова лѣсничаго опустилась на столъ, а тяжелое, прерывистое дыханіе доказывало, что онъ крѣпко заснулъ.
-- Пока мы знаемъ достаточно, сказалъ Байе, пряча записную книжку обратно въ карманъ, вы его слышали также хорошо какъ и я, теперь мы знаемъ въ чемъ дѣло. Мы можемъ сегодня же арестовать этого негодяя, но, по моему мнѣнію, лучше подождать. Все это пахнетъ эшафотомъ, но это дикое животное можетъ быть для насъ полезнѣе какъ свидѣтель, чѣмъ какъ подсудимый. Поэтому я полагаю, что для насъ лучше будетъ не спѣшить.
Съ этимъ мнѣніемъ Морель былъ также вполнѣ согласенъ, такъ какъ скоро снова вышелъ изъ кабака вмѣстѣ со своимъ помощникомъ.