Тайна открыта.
-- Вы сдѣлали великолѣпную вещь, это просто геніально, говорилъ Жозефъ Морель, по прежнему въ своей роли капитана Ларамюры, обращаясь къ Байе, снова превратившемуся въ Самсона изъ Гавра.
Этотъ разговоръ происходилъ въ залѣ клуба путешественниковъ въ Бомъ-ле-Дамѣ.
Было три часа, ни одинъ изъ путешествующихъ ковши еще, не возвращался, оба агента были совершенно одни и яркій огонь въ каминѣ горѣлъ для нихъ однихъ.
Это восклицаніе вырвалъ у Мореля клочекъ смятой печатной бумаги, брошенный на столъ Байе.
-- Другъ мой, продолжалъ Морель, вы также счастливы, какъ и умны. Признаюсь вамъ, что я никогда не думалъ пользоваться телеграфомъ, никогда, даю вамъ слово.
Байе принялъ скромный и довольный видъ, и было видно, что онъ глубоко цѣнилъ одобреніе своего начальника.
-- Боже мой! сказалъ онъ, надо сознаться, что ни тотъ, ни другой, мы оба не думали воспользоваться телеграфомъ. Мы предполагали, и не безъ причины, что де-Ламбака отца вызвали сюда во время болѣзни его сына и естественно предположили, что ему писала Маргарита де-Монторни. Что касается этого, то мы положительно ошиблись, я вамъ скажу, мой дорогой Морель, что отправившись сегодня послать телеграмму полковнику Дювалю о ходѣ дѣла, я разговорился съ молодымъ телеграфистомъ, который разсказалъ мнѣ вещи достойныя вниманія.
Я по всей вѣроятности былъ бы хорошимъ наставникомъ, такъ какъ очень скоро пріобрѣтаю довѣріе молодежи, однимъ словомъ, этотъ юноша очень скоро сошелся со мною, я между прочимъ замѣтилъ ему, что въ такой трущобѣ не должно быть много развлеченій, и по всей вѣроятности мало хорошенькихъ женщинъ. Вы ошибаетесь, отвѣчалъ онъ мнѣ, еще недавно сюда пріѣзжала одна такая, которая послала депешу въ Парижъ.
Сдѣлавъ нѣсколько вопросовъ я узналъ, что эта молоденькая и хорошенькая особа пріѣхала въ бюро въ шарабанѣ, запряженномъ двумя пони, съ лакеемъ въ ливреѣ, и что депеша была послана де-Ламбаку, въ замокъ Трамбль.
Въ корзинкѣ, куда бросаются ненужныя бумаги, я нашелъ росписку на эту телеграмму, которой молодая дѣвушка не хотѣла взять, я даже нашелъ тамъ черновую телеграмму.
Своимъ совинымъ взглядомъ Морель въ одно мгновеніе пробѣжалъ содержаніе обѣихъ бумагъ.
Телеграмма, составленная очень ловко, увѣдомляла де-Ламбака о состояніи здоровья его сына и требовала.; чтобы онъ былъ взятъ немедленно. Телеграмма была подписана "Роза Леге, живущая въ Монторни."
-- Но эта телеграмма написана ея почеркомъ, вскричалъ Морель, сравнивая эту записку съ исписанной бумагой, которую онъ получилъ отъ Аглаи, горничной Маргариты, за золотую брошку въ тридцать франковъ.
-- Это еще новое доказательство! Нѣтъ сомнѣнія, что присяжные признаютъ ее виновной, мы положительно торжествуемъ. Но все-таки жаль, что она такъ хороша и молода!
Въ голосѣ мнимаго капитана прозвучало истинное сожалѣніе.
-- Хороша она или нѣтъ, молода или стара, нашъ долгъ прежде всего, съ досадой замѣтилъ Байе; наша обязанность преслѣдовать преступниковъ, а по моему мнѣнію она несомнѣнно преступница. Когда наша обязанность будетъ кончена, тогда пусть присяжные разтрогиваются, а общественное мнѣніе дѣлаетъ остальное, я даже буду очень удивленъ, если ее не выпутаютъ изъ всего этого.
-- Но, сказалъ Морель, ища что то въ карманѣ, у меня есть другое доказательство и вы увидите, что я былъ не лѣнивѣе васъ. Вотъ что она спрятала въ дуплѣ дерева, а лѣсничій нашелъ тамъ; эту прелестную вещичку я вымѣнялъ два часа тому назадъ у дочери лѣсничаго на наряды.
Говоря это, агентъ показалъ своему товарищу портретъ, обдѣланный жемчугомъ. Портретъ представлялъ ребенка, цвѣтущаго красотою и здоровьемъ.
-- Браво! Моредь! вскричалъ Байе, я не могу выразить моей мысли громкими фразами, потому что не умѣю хорошо говорить, но доставъ этотъ портретъ, вы, какъ я выражаюсь, схватили быка за рога. У насъ есть это, черновая телеграмма и росписка, у насъ есть подъ рукою Мартенъ и Симоне, чтобы быть свидѣтелями, кромѣ того у насъ есть показанія полковника Дюваля. Да, мы можемъ дѣйствовать смѣло.
-- Другъ мой, вы знаете что время вещь драгоцѣнная, сказалъ Морель, глядя на часы, укладывайтесь, ѣдемте въ Парижъ, поѣздъ идетъ черезъ четверть часа. Ѣдемте.
Сказано, сдѣлано; и на другой день обоихъ агентовъ уже видѣли на улицахъ Версаля, нанимающими экипажъ къ полковнику Дювалю.
Когда экипажъ остановился передъ домомъ, изъ него выходили двое; эти двое были полковникъ и его племянникъ Шарль Дюваль.
-- Полковникъ, сказалъ ему Морель, мы привезли много новостей.
-- А у насъ онѣ также есть, отвѣчалъ Шарль.
Онъ былъ печальнѣе и серьезнѣе обыкновеннаго.
Байе вопросительно поглядѣлъ на нихъ.
-- Тайна наконецъ открыта, сказалъ тогда полковникъ, мы сейчасъ только изъ кабинета прокурора. Гастонъ де-Ламбакъ во всемъ сознался.