Въ кустарникахъ.
Полковникъ былъ немного быстръ въ своихъ заключеніяхъ, Гастонъ де-Ламбакъ не во всемъ сознался.
Дѣйствовать иначе было не въ его характерѣ. Инстинктъ самохраненія, свойственный каждому человѣку, сначала заставилъ его не произносить ни слова. Слѣдователь, допрашивавшій его, не могъ отъ него ничего добиться.
Чтобы добыть доказательства преступленія все было пущено въ дѣло, начиная отъ слѣдователя и кончая тюремщикомъ, всѣ должны были стараться вырвать признанія у арестованнаго. Въ такой борьбѣ вся выгода на сторонѣ суда. Пытка отмѣнена, но существуетъ тысяча средствъ заставить говорить преступника и вырвать у него признаніе.
Капитанъ де-Ламбакъ не былъ невиненъ, по онъ задалъ порядочную работу тѣмъ, кто хотѣлъ доказать его виновность. Онъ хранилъ молчаніе, а если начиналъ говорить, то всѣ его слова были ложью. Изъ этихъ двухъ вещей судъ несравненно предпочитаетъ ложь, такъ какъ возобновляя вопросы на счетъ одного и того же, достигаютъ того, что сбиваютъ обвиняемаго и если не могутъ добиться лучшаго, то представляютъ эти показанія, которыя, самой своей противорѣчивостью, говорятъ противъ подсудимаго; конечно болѣе всего предпочитаются собственныя сознанія подсудимаго.
Гастонъ де-Ламбакъ показалъ гораздо менѣе слабости, чѣмъ можно было ожидать съ его стороны; какова бы ни была причина его молчанія, хитрость или глупость, но отъ него не могли добиться ничего сноснаго. Сначала его посадили на хлѣбъ и на воду, потомъ, перемѣнивъ тактику, стали давать за обѣдомъ вино и водку, но онъ былъ на сторожѣ и въ первый разъ въ жизни отказался пить.
Его мать во все это время твердо держалась принятой ею сразу программы. У нея не вырвалось ни одного слова, которое могло бы повредить ея сыну.
Между тѣмъ, хотя подсудимаго не могли подвергнуть пыткѣ, его подвергали всевозможнымъ нравственнымъ страданіямъ, такъ что наконецъ, разбитый этой безпрерывной неровной борьбой, Гастонъ де-Ламбакъ кончилъ тѣмъ, что отказался отъ своего упрямаго молчанія. Онъ уже вошелъ въ нѣчто въ родѣ соглашенія со слѣдователемъ и разсказалъ ему многія такія вещи, которыхъ было достаточно чтобы погубить его и другихъ.
-- Поищите въ кустарникахъ, сказалъ онъ, этимъ именемъ мы называли самую запущенную часть замка Трамбль, въ кустарникахъ между оранжереей и старыми солнечными часами, ищите и вы найдете вѣрное доказательство того, что хотите знать.
-- Мы ѣдемъ съ королевскимъ прокуроромъ, чтобы присутствовать при розыскахъ, сказалъ Дюваль агентамъ, можетъ быть вы хорошо сдѣлаете, если также поѣдете.
Въ голосѣ стараго служаки не было ни гордости, ни торжества, онъ казался усталымъ и огорченнымъ.
Полученное имъ въ этотъ день извѣстіе о признаніи де-Ламбака, сильно поразило его, а между тѣмъ онъ видѣлъ теперь близкую возможность оставить эту отвратительную мѣстность и покончить со всѣми непріятными послѣдствіями дѣла, въ которое онъ вмѣшался.
Но въ то же время онъ ненавидѣлъ все, что могло огорчить его дочь, а между тѣмъ какое-то предчувствіе говорило ему, что надежда Луизы увидѣть подругу была только иллюзіей и что сердце ея будетъ разбито.
Полицейскіе агенты сейчасъ же поняли важность признаній де-Ламбака, ихъ взгляды встрѣтились и Морель, не игравшій роли капитана, сдѣлалъ Байе знакъ, отлично понятый послѣднимъ и выражавшій согласіе съ мнѣніемъ, выраженнымъ полковникомъ.
-- Неправда-ли, полковникъ, сказалъ тогда Байе, ваше мнѣніе было всегда таково, что едвали мы найдемъ молодую дѣвушку живою.
Дюваль слегка вздрогнулъ.
-- Я никогда не говорилъ этого, съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ отвѣчалъ онъ.
-- Пожалуй, задумчиво продолжалъ Байе, но вы безъ сомнѣнія дѣлали это единственно для того чтобы щадить чувства мадемуазель Дюваль. Бѣдняжка увѣрила себя, что найдетъ свою подругу живой и здоровой и вырветъ изъ когтей тѣхъ, которые держатъ ее плѣнницей, поэтому было бы жестоко разочаровывать ее въ этой идеѣ, прежде чѣмъ получится совершенная увѣренность въ ея ошибочности.
-- Признаюсь, отвѣчалъ полковникъ отрывисто и понижая голосъ, признаюсь, что мои подозрѣнія были всегда гораздо хуже, чѣмъ я хотѣлъ это показать. Я хранилъ ихъ про себя, но я убѣжденъ, что королевскій прокуроръ подозрѣвалъ тоже самое и что вы сами никогда не думали иначе.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, отвѣчалъ Байе.
-- Полковникъ угадалъ совершенно справедливо, съ улыбкой замѣтилъ Морель.
-- Ну, что касается меня, съ жаромъ вмѣшался Шарль, то я вполнѣ раздѣлялъ мнѣніе Луизы. Робертъ де-Ламбакъ былъ человѣкъ рѣзкій и грубый, но отъ этого еще далеко до того, въ чемъ вы его подозрѣваете, эта идея никогда не приходила мнѣ въ голову и я не могу повѣрить одной внѣшности; у этого старика еще оставалось настолько порядочности, что онъ не рѣшился бы пролить кровь бѣднаго, невиннаго ребенка, какъ....
-- Тише, поспѣшно сказалъ полковникъ, замѣтивъ Луизу у окна комнаты, какъ разъ надъ тѣмъ мѣстомъ гдѣ они говорили.
Луиза высунулась изъ окна и спросила почему отецъ и кузенъ такъ долго разговариваютъ на порогѣ.
Полковникъ и его племянникъ поспѣшили войти въ домъ, но агенты не могли слѣдовать за ними, спѣша съ донесеніемъ въ префектуру.
-- Но, полковникъ, сказалъ Морель прощаясь и наклоняясь къ уху Дюваля, очень важно чтобы мадемуазель Дюваль высказалась относительно почерка графини де-Монторни и ея портрета, поэтому, каковъ бы ни былъ результатъ нашихъ розысковъ въ замкѣ Трамбль, не говорите ей ничего, пока я не покажу ей доказательства, привезенныя нами изъ Монторни.
Полковникъ обѣщался.
Такимъ образомъ Дюваль и его племянникъ были принуждены улыбаться и говорить о разныхъ пустякахъ въ то время, когда ихъ умъ былъ до такой степени занятъ мрачными мыслями.
Возможный результатъ поисковъ въ кустарникахъ приводилъ ихъ въ ужасъ, но въ тоже время они могли правдоподобно сказать, что не знаютъ о результатѣ розысковъ полицейскихъ агентовъ, такъ какъ тѣ должны были предварительно сдѣлать донесеніе въ префектуру. Затѣмъ они прибавили, что послѣ полудня должны отправиться къ королевскому прокурору и что тамъ они навѣрно узнаютъ въ какомъ положеніи дѣло. Они представлялись спокойными и даже старались казаться веселыми, но мущины плохіе актеры; женщина можетъ скрывать свое горе подъ маской спокойствія и улыбаться когда у нея смерть въ сердцѣ, это женское мужество, но мущинѣ никогда не сдѣлать этого.
-- Поэтому какъ только полковинкъ и его племянникъ ушли на свиданіе, Луиза, нисколько не обманутая ихъ ложью, дала полную волю своимъ слезамъ и громко рыдая бросилась на диванъ.
-- Они скрываютъ отъ меня печальную истину, вскричала она, конечно они дѣлаютъ это изъ любви ко мнѣ, но тѣмъ не менѣе я чувствую что никогда больше не увижу ея.... никогда! и рыданія ея еще усилились.
Мало по малу въ Версали и по дорогѣ изъ Сенъ-Жерменя въ Сенъ-Жанъ-ле-Виль, всякое движеніе прекратилось и наступила ночь.
Экипажи съ прокуроромъ и его спутниками медленно подвигались впередъ и наконецъ остановились у рѣшетки замка Трамбль.
Королевскій прокуроръ вышелъ въ сопровожденіи Дюваля, его племянника и агентовъ Мореля и Ватте, и кромѣ того еще пяти человѣкъ рабочихъ, служившихъ въ полиціи, которыхъ взяли для принятія участія въ розыскахъ.
Кромѣ всѣхъ этихъ людей, былъ только Версальскій докторъ, человѣкъ на котораго можно было положиться.
Со времени знаменитаго нападенія и пожара, полиція постоянно сторожила замокъ; въ этотъ вечеръ полицейскій коммисаръ былъ предупрежденъ и ждалъ уже у замка, съ нѣсколькими подчиненными, пріѣзда королевскаго прокурора.
Бригадиръ Миге, съ двумя жандармами, были также приглашены на эту новую экспедицію.
-- Войдемте! сказалъ Делафоржъ и окончимъ какъ можно скорѣе наше дѣло.
Двери открылись и всѣ вошли въ паркъ.
Среди ночи, разрушенный замокъ имѣлъ особенно печальный и мрачный видъ.
-- Зажгите факелы, сказалъ коммисаръ, невольно понижая голосъ.
Одинъ изъ Севъ-Жерменскихъ полицейскихъ агентовъ служилъ проводникомъ, онъ былъ знакомъ со старымъ садовникомъ замка и зналъ гдѣ находится старая, разрушенная оранжерея.
Зажженные факелы освѣщали фантастическимъ свѣтомъ кустарники и сырую, черную землю.
Вѣтеръ свистѣлъ между деревьями и тишина была такъ глубока, что слышно было какъ падали на землю капли дождя, удержавшіяся на деревьяхъ
Едва пробираясь сквозь густые кусты, загораживавшіе дорогу, маленькій караванъ дошелъ наконецъ до колосальныхъ солнечныхъ часовъ, совершенно заросшихъ мохомъ. Разрушенная оранжерея, безъ крыши и дверей, также находилась тутъ, представляя изъ себя картину полнѣйшаго разрушенія. Трава и кусты, которыми заросла вся оранжерея, представляли такой дикій видъ, что это много напоминало собою степи южной Америки.
-- Вотъ безъ сомнѣнія то мѣсто, которое они называли кустарниками! сказалъ прокуроръ, оглядываясь вокругъ себя.
-- Ну, теперь за дѣло, прибавилъ полицейскій коммисаръ, рыть надо здѣсь.
Говоря это, онъ указалъ на мѣсто между солнечными часами и оранжереей.
Въ ту же минуту рабочіе принялись за дѣло. Странный и почти дикій видъ представляла эта запущенная часть сада, когда при мрачномъ свѣтѣ факеловъ, зрители съ блѣдными и взволнованными лицами слѣдили за работой.
Земля вырыта была довольно глубоко, но не нашлось ничего подозрительнаго. Ничто не указывало чтобы землю рыли недавно. Прокуроръ началъ хмуриться съ такимъ видомъ, который не обѣщалъ ничего добраго для арестапта, такъ какъ до сихъ поръ факты опровергали его показанія.
-- Онъ обманулъ насъ, сказалъ прокуроръ, тѣмъ хуже для него.
Рабочіе стояли опершись на заступы и отдыхали. Ими начало овладѣвать отчаяніе, они вырыли очень глубоко, а еще ничто не вознаградило ихъ за ихъ усилія.
-- Еслибы я смѣлъ выразить мое мнѣніе, г. коммисаръ, раздался тогда голосъ Мореля, то я сказалъ бы: ищите въ другомъ мѣстѣ, сдѣлайте еще одну попытку, возьмите немного влѣво отъ солнечныхъ часовъ, тутъ есть одно мѣсто, гдѣ трава кажется мнѣ сильно попорченной.
Коммисаръ повернулся къ своимъ людямъ.
-- Друзья мои, сказалъ онъ, вотъ г. Морель покажетъ вамъ мѣсто гдѣ рыть землю.
-- Ройте тамъ гдѣ вы видите что трава темная и короткая и гдѣ корни деревьевъ разорваны, сказалъ Морель, ройте отъ большаго камня до этого куста маргаритокъ, будьте осторожнѣе, когда станете рыть.
-- Видно, что дернъ былъ уже разъ приподнятъ, сказалъ одинъ изъ рабочихъ начиная рыть землю.
-- Да. да, это сейчасъ видно, согласились другіе и они съ новымъ жаромъ принялись за дѣло.
Не прошло и нѣсколькихъ минутъ, какъ они остановились.
-- А, вскричалъ одинъ изъ нихъ, мнѣ попалось что то.
Черезъ мгновеніе это что то было вырыто. Это была рука, блѣдная рука мертвой, похожая на восковую модель, безукоризненной формы, вотъ что появилось вдругъ среди корней и комковъ черной земли.
-- А! вскричали работники, бросая заступы и вытирая холодный потъ, она тутъ! такъ это правда!
-- Чортъ возьми! мнѣ дурно, вскричалъ одинъ, садясь на край ямы.
А между тѣмъ, этотъ рабочій былъ здоровый, сорокалѣтній человѣкъ, бывавшій въ сраженіяхъ, такъ какъ всѣ эти рабочіе были выбраны изъ самыхъ храбрыхъ и всѣ были солдатами. Но бывшій зуавъ не могъ безъ трепета видѣть этой маленькой ручки, которую земля сохранила неприкосновенной.
Одинъ изъ агентовъ далъ ему выпить немного водки, чтобы поднять его на ноги; онъ выпилъ нѣсколько глотковъ и съ отвращеніемъ взялся снова за заступъ.
Всѣ снова принялись-за работу.
Никто, надо сказать правду, не имѣлъ ни малѣйшаго желанія смѣяться, всѣ лица были серьезны и тревожны, такъ какъ смерть производитъ впечатлѣніе на самыхъ храбрыхъ.
Заступы сразу ударились о какое то мягкое препятствіе. Земля была поспѣшно разбросана и изъ подъ нея показалась черная масса завернутая въ какія то лохмотья.
По приказанію коммисара эту массу развернули.
Хотя каждый приготовился къ тому, что должно было явиться, но невольный трепетъ охватилъ всѣхъ при видѣ представившагося имъ зрѣлища.
-- Бѣдняжечка, они убили ее! Да поразитъ небесное проклятіе того, кто былъ настолько подлъ, что совершилъ это постыдное дѣло. Посмотрите какъ она молода! Она такъ хороша, что можно подумать будто она спитъ, бѣдняжка. Тѣ, кто напали на тебя были настоящіе мясники.
Морель вынулъ изъ кармана медальонъ и сталъ внимательно сравнивать его съ лицомъ покойницы.
-- Сомнѣніе болѣе невозможно, твердо сказалъ онъ, здѣсь было совершено отвратительное преступленіе. Тѣло, лежащее у нашихъ ногъ есть тѣло настоящей графини Маргариты де-Монторни, которая по несчастію попала въ этотъ проклятый домъ, эта могила была вырыта руками убійцъ. Затѣмъ онъ прибавилъ, обращаясь къ работникамъ: поднимите ее, поосторожнѣе.
Это послѣднее замѣчаніе было совершенно безполезно, такъ нѣжно подняли эти грубые люди, безчувственное тѣло несчастной дѣвушки. Они медленно прошли черезъ садъ и положили покойницу на тоже мѣсто, гдѣ еще недавно лежали обезображенные останки Роберта де-Ламбака.
Докторъ поспѣшно осмотрѣлъ трупъ,
-- Я не нахожу никакихъ слѣдовъ насилія, сказалъ онъ, не будь этотъ трупъ похороненъ такъ таинственно, я не подумалъ бы что тутъ совершено преступленіе. Я полагаю, г. коммисаръ, что этотъ человѣкъ не былъ обыкновеннымъ убійцей. До завтрашняго дня я не могу ничего сдѣлать и для дальнѣйшихъ опытовъ желалъ бы помощи одного или двухъ изъ моихъ товарищей.
Было рѣшено исполнить его просьбу.
На ночь въ замкѣ оставили сторожей, а всѣ остальные поспѣшно возвратились въ Версаль.
-- Ну мой милый, сказалъ но дорогѣ Морель, обращаясь къ Байе, будь она еще прекраснѣе и еще безстрашнѣе, она все-таки наша.