Признанія Луизы Дюваль.
-- Наконецъ мы одни и можемъ переговорить, сказала Луиза, опуская свою отяготѣвшую голову на плечо отца. Эта госпожа Дюрье со своей опытностью во всемъ мѣшала мнѣ говорить съ тобою откровенно.
Вдругъ Луиза остановилась и вздрогнула. Отецъ началъ стараться успокоить ее, тщательно скрывая свое безпокойство.
-- Да, да, моя дорогая, сказалъ онъ, ты хорошо сдѣлала что молчала при ней; но не говори еще, не утомляй себя, отдохни немного и завтра ты совсѣмъ поправишься. Твое сегодняшнее нездоровье просто слѣдствіе жары.
-- Нѣтъ, нѣтъ, возразила поспѣшно Луиза, это вовсе не отъ жары; я не противорѣчила г. Дюрье и его женѣ потому что хоть онѣ и очень добрые и хорошіе люди, но ничего не понимаютъ въ томъ, что сколько-нибудь удаляется отъ обыкновенной обыденной жизни... Меня волнуетъ открытіе необыкновенное, ужасное... Я испытываю такое ощущеніе, какъ будто-бы я подходила къ какому-то злому и вредному существу, которое можетъ сдѣлать мнѣ много зла... Я не боязлива, но я невольно задрожала, когда ея взглядъ встрѣтился съ моимъ.
-- Ну хорошо, такъ открой все твоему отцу и если ты не хочешь спать, отвѣчай прямо и откровенно, что это за взглядъ и о комъ ты хочешь говорить?
-- Я говорю о той, отвѣчала Луиза тихимъ и твердымъ голосомъ, которую назвали моей дорогой подругой, о графинѣ Маргаритѣ де-Монторни, эта женщина, на которую указалъ мнѣ г. Дюрье не Маргарита, нѣтъ, это не моя Маргарита!.. Но отчего она носитъ ея имя и занимаетъ ея мѣсто въ свѣтѣ?.. Что это за тайна? Я чувствую что я готова сойти съ ума!..
Лицо полковника приняло серьезное выраженіе. Ему видимо тажело было слышать слова дочери, хотя онѣ и казались ему лишенными всякаго основанія.
-- Не надо, моя милая, сказалъ онъ, вѣря фантастическимъ романамъ, считать, что общество въ дѣвятнадцатомъ вѣкѣ не что иное какъ собраніе преступленій и ужасовъ, какъ это видно изъ книгъ Пиксерикура, единственныхъ, кстати сказать, которые я читалъ до Бальзака, и я помню, что имѣлъ въ это время на столько извращенный вкусъ что находилъ и утверждалъ, будто это превосходные этюды нравовъ... Но, повѣрь мнѣ, милая моя, для большей части изъ насъ жизнь со всѣми своими обязанностями, страстями, надеждами, печалями и радостями, самая прозаическая вещь, безъ необыкновенныхъ или чудесныхъ приключеній. У тебя слишкомъ пылкое воображеніе дитя мое, и если ты его не обуздаешь, то непремѣнно дойдешь до того, что какъ донъ-Кихотъ примешь вѣтренныя мельницы...
-- Прошу тебя, отецъ, не говори такъ, прервала его съ волненіемъ Луиза; ты конечно гораздо благоразумнѣе и опытнѣе меня; я всегда положусь скорѣе на твое сужденіе чѣмъ на мое, но только не въ этомъ случаѣ. Повѣрь мнѣ, это не романическая идея, не игра моего воображенія. Молодая дѣвушка которую мы видѣли сегодня на праздникѣ, не та, которая плакала около моей постели тому назадъ нѣсколько мѣсяцевъ въ маленькой комнаткѣ монастыря. Я хорошо ее видѣла и не могу ошибиться, это чужая дѣвушка, занявшая мѣсто моей подруги.
Увѣренность заразительна. Трудно не повѣрить, когда говорятъ съ глубокимъ убѣжденіемъ. Полковникъ поколебался.
-- Съ моей стороны я признаюсь, что не видѣлъ этой особы. Я слышалъ только восторженные похвалы ея красотѣ, которую считали какимъ-то чудомъ; потомъ я замѣтилъ въ лавочкѣ, которую окружала толпа, нѣсколько дамъ... Можетъ быть ты и Дюрье приняли кого-нибудь другого за графиню... можетъ быть ея сестру или кузину...
Луиза печально покачала головой.
-- Нѣтъ, отецъ, я не ошиблась, отвѣчала она, г. Дюрье прямо указалъ мнѣ жену префекта, баронессу де-Рошбейръ и ея дочерей, двухъ высокихъ, красивыхъ дѣвушекъ, но нисколько не похожихъ на Маргариту... Что меня смущаетъ больше всего, то это то, что между Маргаритой и этой дѣвушкой, которую мы видѣли сегодня, есть легкое сходство. Да, они дѣйствительно похожи, у Маргариты были такія-же великолѣпные черные волосы, только она никогда ихъ такъ не носила, и кромѣ того, мнѣ кажется, что моя подруга была немного выше.
-- Право, дорогая моя, ты ошибаешься, прервалъ полковникъ, въ восемнадцать лѣтъ дѣвушка можетъ измѣниться; разница туалетовъ, привычекъ имѣетъ иногда огромное вліяніе на наружность; тутъ что-нибудь изъ двухъ, или ты ошибаешься, или есть другое объясненіе этой тайны; можемъ быть есть двѣ графини де-Монторни... Это имя принадлежитъ вѣроятно многимъ знатнымъ родамъ и твоя монастырская пріятельница была дочерью одного изъ многочисленныхъ графовъ де-Монторни. Въ такомъ случаѣ я тутъ ничего не понимаю, сказалъ полковникъ.
Послѣ этого онъ замолчалъ и закрывъ глаза сталъ задумчиво слушать Луизу, которая сдѣлавшись болѣе довѣрчивой, высказала отцу до такой степени равнодушіе и непостоянство ея подруги огорчили ее, тѣмъ болѣе что эти недостатки не были свойственны характеру ея подруги, которая напротивъ была простая и добрая дѣвушка, нисколько не гордившейся своимъ титуломъ, не смотря на лесть окружающихъ. Наконецъ скромная и задумчивая пансіонерка монастыря Кармелитокъ представляла поразительный контрастъ съ блестящей и развязной дѣвушкой, которую называли графиней де-Монторни.
Полковникъ, сначала разсѣянно слушавшій дочь, мало по малу началъ обращать больше вниманія на ея слова. Скоро множество мыслей зародилось въ его головѣ, и наконецъ онъ пришелъ къ убѣжденію что разсказъ его дочери заслуживаетъ болѣе серьезнаго вниманія, чѣмъ ему сначала казалось.
Онъ хотя старался отклонить дочь отъ романтическихъ идей, но самъ далеко не былъ такъ положителенъ, какъ старался показать.
Разговоръ отца съ дочерью былъ прерванъ приходомъ г. Дюрье.
-- Ну какъ вамъ это понравится, другъ мой! вскричалъ онъ, съ недольнымъ видомъ, положительно, кажется въ этихъ провинціальныхъ городахъ считаютъ чиновниковъ чѣмъ-то въ родѣ метра Жака, годнаго на все. Старуха Турнье, сидѣлка, явилась сейчасъ ко мнѣ за совѣтомъ, и пришлось начать съ того чтобы лечить ее отъ какихъ-то нервныхъ спазмъ, которыми она будто бы страдаетъ. Наконецъ она сказала мнѣ, что ходила къ доктору и не нашла его, а потому пришла ко мнѣ за совѣтомъ. Я только что хотѣлъ сдѣлать маленькую прогулку, и съ удовольствіемъ послалъ бы ее ко всѣмъ чертямъ. Ахъ! провинція! провинція!... Кажется я обязанъ выводить ихъ изъ всѣхъ ихъ затрудненій!... Ну ужь жизнь!...
Говоря такимъ образомъ, почтенный сановникъ ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, поправляя поминутно галстукъ, чистилъ шляпу рукавомъ, и вообще выказывалъ сильное волненіе.
-- Но что-же случилось? Вы вѣдь объ этомъ намъ еще ни слова не сказали, замѣтилъ улыбаясь полковникъ.
-- Да, вы правы, сказалъ повертываясь на каблукахъ, Дюрье, я совсѣмъ забылъ. Вы знаете что послѣ завтрака, передъ тѣмъ какъ отправиться на этотъ несчастный благотворительный базаръ... Ахъ, да! кстати.-- Какъ ты себя чувствуещь кузина? Лучше?.. ну, я очень этимъ доволенъ... Да, такъ вотъ тогда явилась ко мнѣ въ большомъ волненіи хозяйка гостинницы Золотой бороны, что около самой станціи желѣзной дороги. Она немного знаетъ меня, такъ какъ я обыкновенно во время охотъ помѣщаю къ ней своихъ друзей которымъ не найдется мѣсто у меня: поэтому-то она и сочла долгомъ открыть мнѣ свое горѣ. Изъ ея жалобъ я понялъ, что у нея остановился какой-то пріѣзжій молодой человѣкъ, и что этотъ молодой человѣкъ теперь находится въ безнадежномъ состояніи, лежитъ въ бреду, вслѣдствіе сильнаго припадка горячки и что она не знаетъ что ей дѣлать. Я спросилъ посылала-ли она за докторомъ; оказалось что она ходила къ доктору Борри, но съ такимъ-же успѣхомъ какъ и старуха Турнье. Я полюбопытствовалъ тогда узнать причину волненія почтенный дамы и скоро открылъ, что эгоизмъ былъ единственнымъ мотивомъ. Она дрожала отъ ужаса при одной мысли, что больной можетъ умереть у нея и стало быть ей придется возиться съ похоронами не говоря ужь о судебномъ разслѣдованіи.
-- Слѣдствіе? вскричалъ полковникъ, но я не понимаю къ чему тутъ слѣдствіе, когда человѣкъ умираетъ отъ горячки.
-- Нѣтъ... изъ за горячки не назначаютъ слѣдствія, отвѣчалъ Дюрье; но когда человѣкъ получаетъ зарядъ дроби шестаго калибра въ бокъ и плечо, то хотя онъ и умираетъ спустя нѣсколько дней, все-таки необходимо позвать слѣдователя. Я значитъ не говорилъ вамъ, что этотъ молодой человѣкъ былъ раненъ неизвѣстно кѣмъ. Впрочемъ, если онъ не выздоровѣлъ, это чисто его вина, такъ какъ этотъ капитанъ де-Ламбакъ велъ жизнь не совсѣмъ обыкновенную.
-- Капитанъ де-Ламбакъ! вскричала Луиза. Онъ не изъ семейства-ли тѣхъ де-Ламбаковъ, о которыхъ я тебѣ говорила, папа, которые жили въ замкѣ Трамбль около монастыря, и съ ними была очень дружна Маргарита де-Монторни. Я знаю что у старика де-Ламбака, который провожалъ къ отцу Маргариту, былъ сынъ капитанъ, который тогда жилъ въ замкѣ, Маргарита не терпѣла его, я помню что она всегда сердилась, когда я спрашивала ее красивъ-ли и нравится-ли ей.
-- Ламбакъ! сказалъ въ свою очередь полковникъ, мнѣ тоже кажется знакомымъ это имя; да, я помню что-то въ родѣ слѣдствія, послѣ котораго онъ былъ выключенъ изъ состава арміи за какіе-то неблаговидныя поступки... но впрочемъ можетъ быть я и ошибаюсь, можетъ быть это другой, а не онъ; во всякомъ случаѣ я не могу хорошо припомнить фактовъ.
-- Я не знаю что все это значитъ, сказалъ Дюрье тономъ отчаянія, вызывавшимъ смѣхъ; но вотъ все дѣло въ двухъ словахъ; Симонъ, хозяйка гостинницы, хотѣла знать не грозило-ли ей какое-нибудь наказаніе, если она выпроводитъ на улицу своего больнаго Я конечно не одобрялъ этого поступка, и тогда она вернувшись къ болѣе христіанскимъ чувствамъ, отправилась искать сидѣлку. У насъ ихъ всего три, считая въ томъ числѣ и Турнье, впрочемъ хорошую женщину, которая отлично ухаживала за моимъ младшимъ сыномъ Луи, когда у него было скарлатина и она ходила тогда за нимъ восемь дней.-- Но однако на чемъ я остановился!.. Эта исторія перевернула мнѣ всѣ мысли въ головѣ.. Ну, да дѣло въ томъ что больной лежитъ въ сильной горячки и говоритъ въ бреду такія страшныя вещи, что Турнье не можетъ оставаться въ его комнатѣ; ею овладѣлъ такой страхъ что она обратилась въ бѣгство. Лами, одна изъ двухъ другихъ сидѣлокъ, та не моргнувъ стала бы ходить за всѣми обитателями Шарантона; но она освободится, какъ кажетсь, только завтра ночью; такъ я долженъ теперь идти посмотрѣть что можно сдѣлать.
-- Ужъ не предполагаете-ли вы сами ходить за больнымъ? спросилъ полковникъ съ насмѣшливымъ видомъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Дюрье, надѣвая перчатки, я хочу идти для того чтобы избавить жену отъ хлопотъ. Она считаетъ своимъ долгомъ быть повсюду прежде... Но насъ, знаете, такъ всѣ смотрятъ... О! провинція! провинція!... Я постараюсь отыскать эту Лами... Да и наконецъ хоть этотъ капитанъ де-Ламбакъ, совершенно чужой человѣкъ, и какъ говорятъ неважная птица, но вѣдь все-таки онъ раненъ и находится въ опасномъ положеніи, а человѣколюбіе обязываетъ. Ахъ! какая работа была мнѣ и женѣ во время холеры и тифа!..
Съ этими словами Дюрье направился къ дверямъ.
-- Постойте, сказалъ вдругъ полковникъ, поспѣшно вставая, я пойду съ вами... Эта будетъ не первая рана, которую я перевяжу и не первый больной котораго я осмотрю; я не докторъ, но мнѣ не разъ случалось помогать моими совѣтами.
Спустя минуту, старый солдатъ выходилъ уже изъ дому въ сопровожденіи Дюрье.