Продолженіе признаній.
-- И такъ бѣдная Маргарита пріѣхала провести ночь въ замкѣ, чтобы на другой день, рано утромъ, отправиться въ путь въ сопровожденіи де-Ламбака. Мѣста въ дилижансѣ были взяты, такъ какъ надо было поспѣть въ Парижъ къ первому поѣзду, отходившему въ Безансонъ. Директоръ сумасшедшаго дома былъ предупрежденъ и долженъ былъ пріѣхать за Маргаритой, какъ только мы дадимъ ей наркотическаго. У де-Ламбака было много различныхъ медицинскихъ снадобьевъ, которыми онъ укрощалъ лошадей, мнѣ поручено было дать выпить Маргаритѣ порошокъ, который долженъ былъ усыпить ея. Я дала ей порошокъ въ чашкѣ чая, которую сама принесла къ ней въ комнату, она поцѣловала меня и благодарила за доброту, меня, которая... Мы были довольно дружны нѣкоторое время, но ни мало не сходились во вкусахъ, кромѣ того, у нея въ монастырѣ была подруга, гораздо болѣе подходившая къ ея характеру. Я пожелала ей покойной ночи и оставила ее одну. Черезъ два часа я снова вошла къ ней. Казалось, что меня какой-то магнитъ притягивалъ къ комнатѣ, гдѣ она отдыхала, она казалось спокойно спала, тогда я подумала, что лекарство хорошо подѣйствовало. Я осталась около нея, но ея неподвижность начала меня безпокоить и даже пугать. Я дотронулась до нея, она была холодна. О! какъ холодна! Я положила руку на ея сердце, оно перестало биться, стала прислушиваться къ дыханію, но она не дышала, зеркало приложенное къ губамъ нисколько не потускнѣло.
А! Каково было мое отчаяніе! Какъ горько я плакала. Я обнимала ее, умоляя проснуться, стараясь согрѣть ее. Маргарита! Маргарита! звала я ее, но только эхо въ корридорахъ замка отвѣчало на мои крики, такъ какъ несчастная была мертва и я убила ее!
-- Вы значитъ не имѣли намѣренія убить ее?
-- Это былъ случай, ошибка, а не заранѣе обдуманный планъ, съ жаромъ перебила ее Амели.
-- Да, это былъ случай. Я слишкомъ близко стою къ могилѣ, чтобы не отвѣчать чистосердечно, и беру небо въ свидѣтели, что въ то время, которое я провела у ея постели, я охотно десять разъ отдала бы свое существованіе, лишь бы возвратить ее къ жизни. Я позвала все семейство де-Ламбакъ и умоляла ихъ помочь мнѣ оживить ее, но было слишкомъ поздно. Вѣроятно она умерла уже нѣсколько часовъ тому назадъ.
-- Такъ значитъ это не убійство? Ахъ! я благодарю за это небо! Я счастлива, что вы не хотѣли сдѣлать ей зла. Ты слышишь отецъ она не имѣла намѣренія убить ее, вскричала Амели де-Рошбейръ.
-- Слава Богу! сказалъ баронъ.
Наступило довольно продолжительное молчаніе, затѣмъ та, которую звали Маргаритой де-Монторни снова заговорила.
-- Вы хотите имѣть поводъ судить обо мнѣ болѣе снисходительно, снова заговорила она, но я не такъ думала о моемъ преступленіи. Какъ! ягненокъ умеръ въ объятіяхъ волка и это не будетъ преступленіемъ.
Правда, что я не хотѣла лишить ея жизни, я даже не хотѣла, чтобы ея заключеніе было вѣчно, я хотѣла только овладѣть ея именемъ и состояніемъ, но моя рука подала ей напитокъ, который долженъ былъ усыпить ее, а вмѣсто того причинилъ смерть. Значитъ я ея единственная убійца, кто осмѣлится утверждать противное? Преступленіе сдѣлало мое сердце каменнымъ. Послѣ перваго припадка горя и угрызеній совѣсти, я стала руководить всѣми окружающими, которые положительно были поражены. Самъ Робертъ де-Ламбакъ былъ очень взволнованъ, я видѣла слезы въ его большихъ, злыхъ глазахъ; печаль Гастона была гораздо меньше его боязни опасности, которой онъ могъ подвергнуться. Моя бѣдная тетка, ихъ невольная сообщница, которая только изъ боязни мужа согласилась... Но я должна торопиться... я...
Она остановилась задыхаясь и снова схватилась за сердце. Румянецъ исчезъ съ ея лица, которое было блѣдно какъ мраморъ, но она была тверда и на вопросъ барона, не больна ли она, отвѣчала лишь нетерпѣливымъ жестомъ и продолжала свой разсказъ.
-- Мы похоронили ее въ слѣдующую ночь, въ уединенной и заброшенной части парка; тамъ мы скрыли нашу жертву отъ глазъ людей, но Богъ видѣлъ насъ. Она теперь счастлива, а я погибла душой и тѣломъ. Демонъ, которому я продалась, обманулъ меня относительно выгоды, какъ я обманула тѣхъ, кто были моими сообщниками; это преступленіе никому не принесло выгоды.
Она замолчала, ея голосъ, потерявъ свою кротость и гармоничность, сталъ грубъ и пронзителенъ, какъ будто волненіе совершенно истощило ее.
Но, хотя ея блѣдность дѣлалась все ужаснѣе, это все еще была очаровательница, высоко державшая свою прелестную головку, не опускавшая глазъ и до конца сохранившая свою чарующую грацію, которая казалась вызовомъ.
Въ эту минуту Байе снова вмѣшался, говоря, что никого не принуждаютъ признаваться въ своихъ преступленіяхъ.
-- Если вы можете доказать ваши слова, вмѣшался Морель, то ваша жизнь не подвергается ни малѣйшей опасности, такъ какъ ни одинъ присяжный не рѣшится признать вашей виновности безъ смягчающихъ обстоятельствъ.
Маргарита де-Монторни въ послѣдній разъ засмѣялась своимъ ужаснымъ, ироническимъ смѣхомъ, лживымъ и искусственнымъ.
-- Какъ люди великодушны въ нашей прекрасной странѣ, сказала она, мнѣ пощадятъ жизнь! Меня запрутъ въ одиночное заключеніе! Я такъ еще молода. Подумайте, что черезъ мѣсяцъ мнѣ будетъ девятнадцать лѣтъ, если я буду еще жива. Но не безпокойтесь о моей участи. Я презираю смерть.
Снова наступило молчаніе.
Всѣ съ безпокойствомъ глядѣли на ея прелестное личико, глаза еще сверкали, но губы побѣлѣли и румянецъ уступилъ мѣсто блѣдности.
-- Вы больны, дорогая Маргарита! вскричала Амели съ сильнымъ безпокойствомъ.
Говоря это, она подошла къ подругѣ, которая была ей такъ дорога.
Но послѣдняя заставила ее отступить рѣшительнымъ шестомъ, повелительнымъ и полнымъ граціи.
Сдѣлавъ надъ собою усиліе, Маргарита снова собралась съ мужествомъ, но ея голосъ былъ сильно утомленъ и едва слышенъ.
-- Не удивились ли вы что я была такъ откровенна? прибавила она. Я созналась въ своей винѣ. Можетъ быть я имѣла причины такъ дѣйствовать. Можетъ быть я могла говорить безъ боязни. Я похожа на преступника, который, при помощи флакона съ ядомъ, ничего не боялся, точно также и я, Маргарита де-Монторни, т. е. Генріетта Жаке, я ускользну отъ тюремщиковъ, жандармовъ и всякихъ представителей закона. У меня дѣйствительно есть талисманъ...
Она не могла говорить далѣе и принуждена была конвульсивно схватиться за кресло, чтобы не упасть и ея смѣлый взглядъ въ первый разъ омрачился.
-- А! вотъ чего я боялся, вскричалъ Морель.
Онъ вмѣстѣ съ Байе кинулся къ дѣвушкѣ, но прежде чѣмъ они могли оказать ей помощь, та, которую звали Маргаритой де-Моиторни тяжело упала на полъ.
-- Богъ мой! съ досадой и огорченіемъ вскричалъ Морель. Она обманула насъ! Несчастная спасается отъ тюрьмы и гильотины. Она отравилась и умираетъ, если еще не умерла.