Ящикъ для писемъ замка Монторни.
-- Успѣхъ вполнѣ зависитъ отъ продавщицъ, которыхъ мы выберемъ, говорила госпожа Леблонъ, жена Безансонскаго префекта, на что старая мадемуазель де-Ла-Кордильеръ отвѣчала утвердительнымъ кивкомъ.
-- Да, вы правы, прибавила другая старая дѣва, мадемуазель де-Ла-Вареннь, племянница архіепископа.
Мадемуазель де-ла-Вареннь была старше двухъ женщинъ, о которыхъ мы выше упомянули, изъ чего однако еще не слѣдовало, что тѣ были первой молодости.
Она пользовалась всеобщимъ уваженіемъ, къ которому примѣшивалась нѣкоторая доля страха. Сама госпожа Леблонъ, не уступавшая никому, понижала тонъ, когда ей случалось входить въ пререканія съ мадемуазель де-Ла-Варрень, твердость характера которой была хорошо извѣстна всѣмъ.
-- Вы совершенно правы, продолжала мадемуазель де-Ла-Вареннь; все зависитъ отъ выбора продавщицъ; базаръ, въ пользу бѣдныхъ, можетъ быть чрезвычайно блестящъ и удаченъ или сдѣлаться всеобщимъ посмѣшищемъ; не правда ли?
Баронесса де-Рошбейръ, къ которой былъ обращенъ этотъ вопросъ, поспѣшила улыбкой выразить свое согласіе.
Разговоръ шелъ о благотворительномъ базарѣ, который было предложено устроить. Собраніе это происходило въ залѣ дворца архіепископа.
Такъ какъ зима еще не давала о себѣ знать, то дамы держались въ отдаленіи отъ пылающаго камина.
Кресла были составлены полукругомъ у одного изъ оконъ, выходившихъ въ садъ, изъ котораго доносились веселые крики и смѣхъ дѣтей префекта, игравшихъ и бѣгавшихъ по тѣнистымъ еще аллеямъ. Душой этой веселости, казалось, была красивая, молодая дѣвушка, виднѣвшаяся среди группы дѣтей.
Этотъ большой ребенокъ была Маргарита де-Монторни, убѣжавшая отъ скучнаго и серьезнаго общества дамъ, собравшихся въ большой залѣ.
-- Вы слишкомъ разсудительны для меня, сказала она; я хочу попробовать завязать знакомство съ дѣтьми, которые играютъ тамъ въ саду.
И, судя по взрывамъ смѣха, доносившимся изъ сада, знакомство было скоро завязано.
Между тѣмъ, совѣщанія въ залѣ продолжались но прежнему.
Предложеніе госпожи Леблонъ, устроить базаръ въ пользу бѣдныхъ, было принято всѣми съ энтузіазмомъ.
Трудность заключалась въ необходимости найти продавщицъ настолько красивыхъ и настолько знатнаго происхожденія, чтобы раскрылись кошельки самыхъ скупыхъ изъ-за одного тщеславія, общаго всему человѣчеству.
Было еще другое обстоятельство волновавшее въ высшей степени этихъ дамъ- такъ какъ даже въ добрыхъ дѣлахъ наша бѣдная человѣческая натура остается слабой и завистливой.
Госпожа Леблонъ съ такимъ жаромъ старавшаяся объ улучшеніи участи бѣдныхъ, въ душѣ завидовала госпожѣ Дюрье, своей соперницѣ на поприщѣ благотворительности, которая подобно ей устраивала базары въ пользу бѣдныхъ, она рѣшилась во что бы то ни стало затмить свою соперницу, при чемъ она болѣе всего надѣялась на помощь своего новаго друга, баронессы де-Рошбейръ.
Если бы Амели и Люси де-Рошбейръ согласились взять на себя роль продавщицъ, успѣхъ базара былъ бы обезпеченъ. Онѣ обѣ были красивы и кромѣ того стариннаго знатнаго рода, которому не было равнаго въ Безансонѣ и его окрестностяхъ.
Но молодыя дѣвушки къ величайшему сожалѣнію госпожи Леблонъ на отрѣзъ отказались исполнить ея желаніе. Причиною отказа была не лѣнь и не излишняя гордость. Онѣ просто не чувствовали себя способными исполнить какъ слѣдуетъ трудную роль продавщицъ.
Онѣ знали сколько ума, веселости и остроумія нужно тутъ для того, чтобы поддерживать постоянный огонь эпиграммъ и остротъ. Кромѣ того онѣ не могли примириться съ мыслью о необходимости награждать улыбкой перваго попавшагося фата, которому придетъ въ голову купить какую-нибудь зубочистку или усовершенствованную вытиралку для перьевъ.
Баронесса съ своей стороны вполнѣ все это понимала и потому не чувствовала въ себѣ мужества уговаривать дочерей.
-- Что же мнѣ тогда дѣлать? сказала съ печальнымъ видомъ госпожа де-Леблонъ, послѣ этого отказа.
-- Отчего же вы сами не хотите принять участіе? спросила баронесса.
-- О! я буду продавщицей и тѣ, кто нуждается во вліяніи моего мужа не замедлятъ явиться ко мнѣ съ приношеніями въ видѣ покупокъ; но одной продавщицы слишкомъ мало для успѣха... не хотите ли вы помочь мнѣ въ этомъ дѣлѣ, мадемуазель де-ла-Вареннь.
-- Я! вскричала та, веселымъ и насмѣшливымъ тономъ; вы вѣрно хотите обратить въ бѣгство покупателей? Я могла бы безъ сомнѣнія оказать нѣкоторыя услуги въ качествѣ пугала; но какъ продавщица... позвольте мнѣ въ этомъ сомнѣваться.
Кто-то предложилъ мадемуазель Лорансинъ.
-- Эту скверную дѣвчонку! Я хотѣла бы посмотрѣть какъ она осмѣлиться сунуть сюда свой носъ... Да и къ тому же она уже завербована госпожей Дюрье...
-- Тогда можно попросить помощи госпожи Романвилль, она вѣдь очень хороша... Что вы объ этомъ думаете? спросила мадемуазель де-ла-Кордильеръ.
При этомъ имени госпожа Леблонъ невольно сдѣлала гримасу.
Мужъ этой дамы былъ не болѣе какъ капитанъ 9-го гусарскаго полка, и англійскія манеры жены немного скандализировали Безансонъ, тѣмъ не менѣе было условлено, что будетъ сдѣлано предложеніе и госпожѣ Романвилль.
-- А мадемуазель де-Лормель? замѣтила баронесса.
-- Я просила ея мать, отвѣчала госпожа Леблонъ, но она рѣшительно не хочетъ видѣть свою дочь за выручкой, хотя бы и съ благотворительной цѣлью.
Въ это время двъ дамы, до сихъ поръ молчавшія, предложили мадемуазель Ламберъ.
-- Она некрасива, бѣдняжка, возразила супруга префекта, къ тому же она теперь больна и не можетъ выходить изъ дому.
Затѣмъ появилась на сцену молодая Бланшъ де-Персеваль.
-- Она очаровательна, сказала госпожа Леблонъ, но невообразимо робка, да и она не знаетъ цѣны вѣщамъ, я увѣрена, она будетъ отдавать луидоры за франки... Но, продолжала она немного подумавъ, я думаю, что Бланшъ можно поручить продажу пирожковъ и конфектъ.
-- А мадемуазель Веллеръ? Я говорю о Розѣ, а не о старшей...
-- Дочь провинціальнаго банкира, племянница ветеринара! Развѣ это возможно!
И госпожа Леблонъ, у которой дѣдъ былъ поваромъ, содрогнулась при одной мысли о приглашеніи особы такого плебейскаго происхожденія, какъ Роза Веллеръ.
-- Тогда одну изъ де-Родригъ? онѣ всѣ очаровательны.
-- Да, но онѣ скоро уѣзжаютъ въ Ниццу... у младшей слаба грудь.
-- Мадемуазель Анна де-Гранделль...
-- Она уже приглашена госпожей Дюрье и это очень жаль, такъ какъ она привлекла бы покупателей сотнями... Я увѣрена, что въ душѣ она предпочла бы быть у насъ... Но объ этомъ нечего и думать, она дала обѣщаніе другимъ, сказала съ сожалѣніемъ госпожа Леблонъ.
-- Я назову вамъ дѣвушку болѣе очаровательную, чѣмъ Анна Грандель, вмѣшалась мадемуазель де-ла-Вареннь, указывая въ садъ, гдѣ Маргарита де-Монторни весело возилась съ дѣтьми.
-- Мадемуазель де-Монторни! Какъ я не подумала объ этомъ раньше! вскричала госпожа Леблонъ. Скажите пожалуйста, баронесса, какъ вы думаете, согласится она?
-- Я не знаю каково будетъ ея намѣреніе, она, вы видите, такъ еще молода...
-- Но вы не будете противиться?
Люси и Амели объявили, что это счастливая идея и баронесса не стала противиться общему желанію, тѣмъ болѣе, что всѣ уже заранѣе радовались пріобрѣтенію новой союзницы, знатность и несравненная красота которой гарантировали успѣхъ предпріятія.
Однако баронесса не знала какъ приметъ это предложеніе Маргарита. Она постучала въ окно ручкой своего зонтика и сдѣлала знакъ молодой графинѣ, чтобы она вошла въ залу.
Маргарита явилась въ сопровожденіи двоихъ или троихъ дѣтей, которые ухватившись за ея платье не хотѣли ни за что отпустить ее.
Къ большому удовольствію госпожи Леблонъ она съ перваго слова согласилась принять участіе въ базарѣ.
-- Благодарю васъ, что вы подумали обо мнѣ, сказала она весело.
Казалось ее восхищала мысль, что она будетъ продавать настоящія вещи за настоящее серебро и золото.
Ея веселость сообщилась моментально всѣмъ почтеннымъ матронамъ и старымъ дѣвамъ, такъ какъ ея наивная и очаровательная грація покоряла сердца всѣхъ.
Такъ, послѣ отъѣзда баронессы, мадемуазель де-ла Вареннь прощаясь въ свою очередь съ госпожею Леблонъ, сказала ей:
-- Я увѣрена, что даже и съ помощью Анны де-Гранделль госпожѣ Дюрье не удастся превзойти васъ.
-- О, нѣтъ! отвѣчала съ одушевленіемъ госпожа Леблонъ. Эта мадемуазель де-Монторни, очаровательное созданіе. Она скорѣе ангелъ чѣмъ женщина.
Въ это время ангелъ поспѣшно летѣлъ домой.
Баронъ, остававшійся дома, только что приготовился открыть ящикъ для писемъ, какъ вернулась баронесса въ сопровожденіи трехъ молодыхъ дѣвушекъ.
-- Вотъ письмо къ мадемуазель Леви, сказалъ онъ разбирая письма; кто это? должно быть одна изъ горничныхъ... вотъ къ баронессѣ де-Рошбейръ, одно, два, три -- одно къ Люси, одно къ Манонъ, а вотъ это къ вамъ, Маргарита.
Съ этими словами онъ вложилъ письмо въ маленькую ручку графини, затянутую въ перчатку.
Маргарита поспѣшила подняться въ свою комнату и тщательно закрывъ дверь, распечатала письмо.
Прежде, однако, чѣмъ сломать печать, она съ любопытствомъ и удивленіемъ оглядѣла со всѣхъ сторонъ конвертъ, какъ бы спрашивая себя, кто могъ писать ей, ей которой до сихъ поръ никто не писалъ.
Но едва она пробѣжала глазами первыя строчки, какъ выраженіе ея лица внезапно измѣнилось. Улыбка изчезла съ ея губъ, въ глазахъ можно было прочесть ужасъ и смертельная блѣдность покрыла ея черты.
Ея лицо приняло то выраженіе, которое было у ней нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, когда она не смыкая глазъ провела первую ночь подъ кровлей замка Моиторни.
И однако ничто въ содержаніи письма не оправдывало подобное волненіе. Письмо было написано самымъ дружескимъ и привѣтливымъ тономъ.
Вотъ что въ немъ было написано:
"Милая Маргарита,
"Помнишь-ли ты наши безконечные разговоры въ маненькой комнатѣ, которую мы занимали въ монастырѣ? Помнишь-ли ты, какъ мы говорили о будущемъ, о нашей встрѣчѣ среди блестящаго свѣта, о которомъ мы напрасно старались составить себѣ идею. Мы думали тогда, что жизнь будетъ для насъ неистощимымъ источникомъ радости, безконечныхъ удовольствій, не смущаемыхъ болѣе скучными уроками и вѣчными замѣчаніями строгой и ворчливой настоятельницы... Это счастливое время наступило... Ты была въ этомъ отношеніи счастливѣе меня, такъ какъ оставила монастырь вотъ уже нѣсколько мѣсяцевъ.-- Ахъ! какъ опечалилъ меня твой отъѣздъ! Сколько ночей провела я, думая, какъ ты должна страдать вдали, въ этомъ большомъ замкѣ, гдѣ всѣ тебѣ чужіе! Но не будемъ говорить объ этихъ печальныхъ дняхъ, я наконецъ вышла изъ этого противнаго монастыря, который только твое присутствіе дѣлало для меня сноснымъ.
"Мой отецъ оставилъ свою службу въ Алжирѣ и вернулся навсегда во Францію. Суди сама, какова должна быть моя радость! О! если бы ты знала какъ онъ добръ для меня, онъ такъ меня балуетъ, что я боюсь, ты найдешь меня измѣнившейся и не будешь любить по прежнему. Для полноты моего счастія недостаетъ только одного -- это видѣть тебя и услышать отъ тебя, что ты все еще меня любишь. Я не люблю писать, но теперь я съ сожалѣніемъ кладу перо; мой отецъ зоветъ меня идти гулять съ нимъ, что мы дѣлаемъ каждый день... Но когда-то мы увидимся? Скоро, не правда-ли? Я забыла тебѣ сказать, что случай привелъ насъ въ Безансонъ, мы живемъ теперь у г. Дюрье, кузена моего отца, ты можешь писать мнѣ къ нему. Мы скоро вернемся въ Парижъ, хотя мнѣ и очень здѣсь нравится. Можетъ быть это отъ мысли, что ты такъ близко отъ меня?.. О! лѣнивица, не поступай такъ, какъ ты дѣлала до сихъ поръ, но пиши мнѣ... Предупреждаю, что я скоро жду отъ тебя хотя бы самое коротенькое письмо.
"А пока до свиданья.
"Любящая тебя Луиза Дюваль."
Письмо выпало изъ рукъ Маргариты. Ея лицо выражало глубокое отчаяніе и упадокъ духа. Прошло нѣсколько часовъ, начинало уже смеркаться, а молодая графиня все еще сидѣла въ креслѣ, печально и задумчиво глядя на письмо своей монастырской подруги.
Вдругъ она поднялась и разорвавъ бумагу на тысячу кусковъ бросила ихъ въ пылающій каминъ и съ видимымъ волненіемъ слѣдила за ихъ уничтоженіемъ.
Когда послѣднія клочки обратились въ пепелъ, она вздохнула свободно и поспѣшно отошла отъ камина.
-- Катастрофа наконецъ наступитъ прошептала она, но когда и какъ?
Съ этими словами она снова опустилась въ кресло и стала задумчиво смотрѣть на огонь; но скоро раздавшійся стукъ въ дверь заставилъ ее очнуться; вошла Аглая, чтобы помочь одѣться своей госпожѣ, такъ какъ скоро должны были звонить къ обѣду.
Лицо Маргариты мгновенно приняло свое обычное выраженіе, такъ что даже опытный глазъ Аглаи не могъ открыть на немъ ни малѣйшаго слѣда недавняго волненія.
А когда молодая дѣвушка, окончивъ свой туалетъ, сошла въ столовую, ея расположеніе духа казалось такимъ-же веселымъ какъ и всегда, это было то самое очаровательное созданіе, которое съ своего появленія въ замкѣ Монторни было радостью его хозяевъ.