Луиза Дюваль
Помѣщеніе, которое г. Дюрье предоставилъ въ распоряженіе полковника Дюваля и его дочери, было обширно и хорошо меблировано, хотя немного печально, вслѣдствіе мрачнаго цвѣта обой, но Луиза Дюваль замѣтила это только въ тотъ день, когда ей пришлось испытать первое огорченіе, до сихъ поръ она, какъ и писала Маргаритѣ, была вполнѣ счастлива.
Мы находимъ ее въ гостиной, въ обществѣ ея отца, человѣка уже пожилаго, тогда какъ дочери его едва пошелъ девятнадцатый годъ.
Съ перваго взгляда можно было узнать офицера въ полковникѣ Дювалѣ, хотя онъ былъ уже въ отставкѣ. Его взглядъ въ обыкновенное время носилъ отпечатокъ суровости, слѣдствіе привычки командовать. На его лицѣ, загорѣломъ отъ Африканскаго солнца, можно было прочесть умъ и храбрость.
Но когда его лицо оживлялось одной изъ тѣхъ улыбокъ, которыми онъ всегда привѣтствовалъ свою дочь Луизу, въ немъ происходила полная перемѣна и его характеръ дѣлался мягкимъ, какъ характеръ женщины.
Это былъ человѣкъ уважаемый всѣми, любимый солдатами, цѣнимый высоко начальниками, страхъ арабскихъ племенъ.
Луиза была единственнымъ ребенкомъ котораго послалъ ему Богъ, и легко повѣрить, какъ тяжело было ему послѣ смерти жены разстаться съ дочерью и отдать ее въ монастырь. Но дѣло шло о будущности и счастіи Луизы, а полковникъ былъ наименѣе эгоистичный изъ людей.
Поэтому онъ рѣшился на эту жертву и остался въ Алжирѣ долѣе чѣмъ ему хотѣлось, также въ интересахъ Луизы, чтобы составить себѣ независимое и обезпеченное положеніе и тогда уже посвятить себя всецѣло дочери.
Съ гордымъ и счастливымъ видомъ смотрѣлъ онъ теперь на свою дочь. Однако по временамъ облако печали омрачало его лобъ.
Дочь такъ походила на мать, умершую еще такой молодой и прекрасной.
Луиза была прелестна. Это была веселая и милая молодая дѣвушка съ яркимъ румянцемъ на щекахъ, карими глазами со свѣтлымъ и нѣжнымъ взглядомъ и густыми каштановыми волосами. Не будучи красавицей, она была очаровательна въ своей наивной граціи.
Она казалось счастливой, и Безансонъ въ теченіи нѣсколькихъ дней, которыя она провела въ немъ съ отцемъ, былъ для нея настоящимъ эдемомъ.
Она обладала однимъ изъ тѣхъ характеровъ, для которыхъ все доставляетъ удовольствіе, такъ какъ имъ незнакомо честолюбіе и пресыщеніе, эти враги всякой истинной радости.
И какъ могла она не быть счастливой? Ея отецъ, котораго она такъ любила, былъ съ ней навсегда. Точно также ее почти не покидалъ Шарль Дюваль, ея кузенъ, къ которому она была не совсѣмъ равнодушна.
Шарль былъ сынъ брата полковника и рано потерялъ отца, подобно тому какъ Луиза лишилась матери.
Полковникъ рѣшился соединить молодыхъ людей, если они почувствуютъ склонность другъ къ другу. Съ своей стороны мать Шарля не желала лучшей партіи для своего сына, потому полковникъ съ удовольствіемъ видѣлъ, что взаимная любовь Луизы и ея кузена растетъ съ каждымъ днемъ.
-- Милая, что съ тобой?... Что происходитъ въ этой маленькой головкѣ? сказалъ полковникъ, уже нѣкоторое время наблюдавшій печальный и задумчивый видъ дочери. Можетъ быть тебѣ надоѣдаетъ жизнь въ Безансонѣ? Или ты поссорилась съ кузеномъ?.. Или можетъ быть ты недовольна тѣмъ, что позволила модисткѣ уговорить тебя взять эту синюю шляпу?... Съ моей стороны я никогда не былъ особенно высокаго мнѣнія объ этой синей шляпѣ.
-- Папа, я и не думаю объ этой шляпкѣ. Меня удивляетъ то, что Маргарита до сихъ поръ не отвѣтила на мое письмо. Ужь получила-ли она его?
Но у полковника были свои идеи относительно вѣроятной перемѣны въ дружескихъ отношеніяхъ между его дочерью и благородной графиней.
-- Луиза, сказалъ онъ серьезнымъ тономъ, надо припомнить, что Маргарита... какъ ее зовутъ? А! да! де-Монторни, пансіонерка монастыря Камерлитокъ, совсѣмъ другая особа, чѣмъ графиня де-Монторни, послѣ ея вступленія въ свѣтъ. Она теперь среди своихъ родныхъ, людей богатыхъ и знатныхъ какъ и она сама; ея состояніе должно быть значительно; ея красота, титулъ и богатство скоро собрали около нея толпу друзей и поклонниковъ. Я не осуждаю ее за ея забывчивость, и ты согласишься со мной, когда лучше узнаешь жизнь и свѣтъ. Тогда тебя не будетъ уже удивлять ея молчаніе.
-- Маргарита неспособна забыть подругу, почти сестру, потому только что она богата и живетъ въ роскоши, возразила Луиза, вся раскраснѣвшись отъ волненія. О! папа, не говори такъ о моей милой Маргаритѣ; она менѣе всякаго способна заразиться гордостью и стать неблагодарной. Нѣтъ, я въ этомъ не могу ошибаться.
Полковникъ употребилъ всѣ усилія, чтобы сохранить серьозность, слыша какъ Луиза въ подтвержденіе своего мнѣнія говорила о опытности и проницательности.
-- Въ послѣднюю ночь, которую Маргарита провела въ монастырѣ, продолжала Луиза, она... но если я тебѣ разскажу это, ты найдешь меня глупой...
И молодая дѣвушка снова покраснѣла.
Но полковникъ поспѣшилъ ее увѣрить, что ему очень пріятно ея довѣріе, и что она не найдетъ въ немъ строгаго критика.
-- Въ эту ночь, начала Луиза, мы долго разговаривали, я и Маргарита въ нашей маленькой комнаткѣ; я заснула когда было уже поздно... Спустя нѣсколько времени я была разбужена рыданіями Маргариты... Не смѣйся надо мной, папа... Я сѣла на постели и увидѣла Маргариту стоящую передо мной съ босыми ногами и волосами распущенными по плечамъ; ея лицо было все залито слезами... Ты вѣрно сочтешь насъ обѣихъ глупыми, папа?... Но она была такъ блѣдна и вся дрожала, такъ что я едва могла немного успокоить ее. Тогда я спросила что такъ взволновало ее, и она отвѣчала, пытаясь улыбнуться: Мнѣ стыдно признаться Луиза, но мнѣ вдругъ сдѣлалось такъ страшно что я не могла спать... я боюсь завтрашняго дня... Почему? Я сама не знаю, но я предчувствую близкое несчастіе... когда я уснула тутъ на нѣсколько минутъ, мнѣ приснился страшный сонъ! Я почувствовала какъ она вздрогнула при этихъ словахъ; но она не сказала больше ничего и я не могла уговорить ее разсказать мнѣ этотъ сонъ.
Полковникъ слушалъ этотъ разсказъ со снисходительнымъ терпѣніемъ; онъ былъ настолько любезенъ, что удержался даже отъ недовѣрчивой улыбки, зная, что ничто такъ не оскорбляетъ дѣтей, какъ насмѣшки старшихъ.
-- Что-же вышло изъ этого ужаснаго предчувствія? спросилъ онъ. Я хочу сказать, что какое важное событіе оправдало опасеніе твоей подруги?
-- Я ничего объ этомъ не знаю, сказала нерѣшительно Луиза. Я не приняла это такъ серьезно, какъ она; но, видишь-ли папа, она была молода для своихъ лѣтъ, почти ребенокъ, и ее очень взволновалъ отъѣздъ изъ монастыря, къ которому она такъ привыкла, ты вѣдь знаешь, что ее отдали въ монастырь очень рано и у ней едва-ли сохранились какія-нибудь воспоминанія о прошломъ...
-- Да, да, я это знаю, ты мнѣ часто объ этомъ разсказывала... Можетъ быть, ты теперь увидишь свою подругу раньше, чѣмъ думаешь. Говорятъ скоро будетъ здѣсь базаръ въ пользу бѣдныхъ и я буду очень удивленъ, если въ немъ не приметъ участія молодая графиня.
-- О! Нѣтъ, она не будетъ, возразила Луиза, она теперь еще въ траурѣ.
При этихъ словахъ глаза молодой дѣвушки заблистали отъ радости, при одной мысли, что она можетъ быть встрѣтитъ свою подругу.
-- Ну, а теперь, заключилъ полковникъ, надѣнь свою синюю шляпу, если ты хочешь поспѣть на концертъ, я тороплю тебя не ради моего удовольствія, такъ какъ они будутъ пѣть тамъ по итальянски, а я знаю лучше по арабски. Но Шарль говоритъ, что, ни подъ какимъ видомъ, не слѣдуетъ пропускать этого концерта. Да вотъ, кстати и онъ самъ идетъ.
Спустя минуту, полковникъ и его дочь отправлялись въ концертъ въ сопровожденіи Шарля и супруговъ Дюрье.
Дюрье съ умысломъ пригласили полковника и Луизу въ такое время года когда Безансонъ доставлялъ всего болѣе развлеченій, и госпожа Дюрье разсчитывала что Луизѣ доставитъ большое удовольствіе устраиваемый ею базаръ.
Такъ соединялись, въ рукахъ судьбы, разрозненныя нити и изъ нихъ сплеталась сѣть, въ которую должна была попасть та, которая казалась въ полной безопасности отъ ударовъ злаго рока, прекрасная и очаровательная Маргарита де-Монторни.