Планъ дѣйствія полковника Дюваля.
Поднявшись рано утромъ, полковникъ ходилъ большими шагами по саду.
Бсе еще спало въ домѣ Дюрье, ни одинъ слуга не рѣшался еще выставить свой носъ на сырой и пронзительный утренній холодъ. Стараясь согрѣться, полковникъ застегнулся до горла, топалъ ногами, колотилъ усиленно рукой объ руку.
Въ это время онъ долженъ былъ вспомнить о лучшихъ и особенно болѣе теплыхъ дняхъ, которыя онъ провелъ подъ жаркимъ небомъ Алжира, среди вѣчно зеленыхъ пальмъ.
Но теперь онъ былъ поглощенъ единственною мыслью, мыслью о тѣхъ загадочныхъ и зловѣщихъ словахъ, которыя онъ услышалъ у постели больнаго де-Ламбака.
-- Право, я становлюсь идіотомъ! сказалъ онъ, шагая вдоль и поперекъ сада и разсѣянно смотря на вѣтви деревьевъ покрытыхъ инеемъ. Если я считаю, что попалъ на слѣдъ скрытаго преступленія, долженъ ли я трубить повсюду объ этомъ, при томъ ничтожномъ запасѣ свѣдѣній, которыя у меня есть?.. Да и наконецъ это меня не касается, съ какой стати мнѣ мѣшаться въ чужія дѣла?..
И полковникъ началъ насвистывать одну изъ своихъ любимыхъ арій; но его совѣсть не такъ легко поддавалась убѣжденіямъ и внутренній голосъ шепталъ ему:
-- Не покровительствуетъ-ли тотъ преступленію, кто, зная о немъ, считаетъ себя въ правѣ молчать? Развѣ мы всѣ не обязаны быть естественными защитниками угнетеннаго человѣчества?..
-- Ахъ! мнѣ стыдно за самаго себя! вскричалъ полковникъ, бросая на землю недокуренную сигару.
Но еще долго происходила борьба въ его честной душѣ. Ему было противно вмѣшиваться въ дѣло, котораго онъ не могъ оставить съ честью, иначе какъ доведя его до конца, т. е. до торжества правосудія.
Онъ упорно боролся, не чувствуя себя вправѣ и не желая дѣлаться мстителемъ за преступленія, предавая виновныхъ власти закона.
Вдругъ эти тяжелыя мысли были прерваны раздавшимся неожиданно восклицаніемъ:
-- Здравствуй, папа!
Это Луиза отворила окно своей комнаты и привѣтствовала отца. Она была блѣдна, въ ея глазахъ читалось выраженіе заботы и безпокойства.
-- Здравствуй, папа! повторила она. Какъ я рада, что наконецъ наступилъ день, я провела сегодня очень дурную ночь... Я все видѣла во снѣ Маргариту... и чѣмъ болѣе я о ней думаю, тѣмъ болѣе я страдаю... Я увѣрена, что большое несчастіе... Но, подожди папа, я сейчасъ надѣну что нибудь и сойду къ тебѣ; мы поговоримъ серьозно.
-- Э! Дюваль! Васъ-ли я вижу? Что это вы поднялись съ пѣтухами!.. крикнулъ въ эту минуту съ верхней ступени лѣстницы, ведущей въ садъ, Дюрье, только что отворившій дверь. Мнѣ кажется, теперь время не очень-то благопріятно для утреннихъ прогулокъ. Я не люблю садовъ въ ноябрѣ... Вы вѣрно сдѣлали визитъ моему огороду? Ну, что, какъ поживаютъ огурцы?.. Но если вы довольно нагулялись, пойдемте домой, шоколадъ уже поданъ...
Въ теченіи всего дня, полковникъ держалъ себя страннымъ образомъ. Съ недовольнымъ видомъ, онъ старался избѣгать дочери и притворялся, будто не замѣчаетъ ея безпокойства и ея умоляющихъ взглядовъ. Онъ настаивалъ, чтобъ она не говорила съ нимъ въ полголоса, увѣряя, что не понимаетъ ея шепота, даже онъ выслушалъ съ большимъ терпѣніемъ нѣсколько отрывковъ изъ Боссю, которые госпожѣ Дюрье вздумалось читать вслухъ, немилосердно гнусавя. Потомъ онъ вышелъ изъ дому, прошелся по старымъ кварталамъ Безансона и началъ внимательно осматривать какую-то маленькую церковь.
Луиза хорошо успѣла узнать отца въ теченіи нѣсколькихъ недѣль, которыя они провели вмѣстѣ и ясно видѣла, что означали всѣ эти странности. Она понимала, что онъ старался избавиться отъ неотвязной мысли, упорно не выходившей изъ его головы. Сама волнуемая тысячью предложеній, она молча слѣдовала за нимъ по узкимъ и неровнымъ улицамъ, которыхъ старые, оригинальные дома не привлекали ея разсѣяннаго взгляда.
Вдругъ полковникъ остановился.
-- Дюрье! сказалъ онъ обращаясь къ своему другу, служившему ему проводникомъ, что если мы зайдемъ въ Золотую Борону чтобы узнать какъ здоровье этого бѣдняка? какую бы скверную жизнь онъ ни велъ, все таки это не причина оставить его умирать какъ собаку.
Дюрье нисколько не прельщала перспектива снова выслушивать безсмысленный бредъ капитана де-Ламбака. Поэтому онъ началъ было придумывать какъ увернуться отъ этого, какъ вдругъ представился великолѣпный поводъ, въ видѣ доктора Борри и его зонтика, которые появились одинъ неся другаго на поворотѣ улицы.
-- О! какой счастливый случай! Вотъ и докторъ! весело вскричалъ онъ. Онъ сообщитъ намъ самыя свѣжія новости о молодомъ человѣкѣ.
Отвѣтъ доктора былъ самый успокоительный. Больной быстро поправлялся благодаря лекарству полковника, которое сдѣлало чудеса, и которое докторъ расхваливалъ, какъ будто-бы первая идея принадлежала ему самому.
-- И только что его видѣлъ, докончилъ докторъ Борри. Теперь онъ спитъ, если до вечера все будетъ идти также хорошо, то завтра ему можно будетъ дать немного куринаго бульона.
-- Теперь другъ мой, сказалъ Дюрье, простившись съ докторомъ, и взявъ подъ руку полковника, ваше желаніе удовлетворено. мы можемъ вернуться домой, и спокойно усѣсться у хорошаго огня и закурить сигару, мнѣ хочется переговорить съ вами о нѣкоторыхъ моихъ личныхъ дѣлахъ, которыя въ настоящую минуту причиняютъ мнѣ много хлопотъ.
Безполезно говорить что вернувшись домой и грѣясь у камина, полковникъ съ полнѣйшимъ равнодушіемъ и невниманіемъ, слушалъ безконечные разсказы Дюрье о непріятностяхъ, которыя ему постоянно старается дѣлать префектъ при помощи архіепископа.
Дюваль слушалъ не голосъ разскащика, а голосъ своей совѣсти, которая не переставала мучить его съ самого утра.
-- Нѣтъ нѣтъ! невольно прошепталъ онъ, говоря самъ съ собой; по какому праву возьму я на себя обязанность палача?
Но онъ тотчасъ же опомнился, видя какое глубокое изумленіе выразилось на лицѣ Дюрье при этихъ словахъ.
-- Извините, другой мой, сказалъ онъ. Я до того увлекся моими мыслями, что позабылъ даже что вы здѣсь. Еще разъ прошу васъ, извините!...
Къ проектамъ человѣка часто имѣетъ отношеніе событіе, повидимому ни чѣмъ съ ними не связанное.
Въ то время какъ полковникъ всѣми силами старается отогнать мучившія его мрачныя мысли, Маргарита мчалась по опасной дорогѣ, въ Бомъ-ле-Дамъ. Въ то время когда Дюваль былъ принужденъ выслушивать опасенія Дюрье относительно его передвиженія по службѣ, которые возбуждали въ немъ нѣкоторыя интриги, въ это время Маргарита слушала стукъ аппарата телеграфной станціи, уносившаго одно за другимъ слова этой телеграммы, которая должна была имѣть такое вліяніе на ея жизнь.
Это совпаденіе осталось тайной для Дюваля.
Уже поздно вечеромъ, когда полковникъ, простившись съ Дюрье, удалился въ свою комнату и молча сидѣлъ тамъ погруженный въ размышенія, вдругъ послышался легкій стукъ въ дверь.
-- Войдите! сказалъ машинально полковникъ. Дверь отворилась и вошла Луиза, блѣдная, взволнованная, съ глазами полными слезъ.
Онъ хотѣлъ узнать почему отецъ такъ упорно избѣгалъ ее въ теченіе всего дня.
-- Не обвиняй себя, дитя мое! сказалъ полковникъ обнимая ее. Во всемъ виноватъ мой эгоизмъ, дорогая моя Луиза, я сегодня былъ трусомъ, и какъ всѣ трусы и эгоисты, избѣгалъ присутствія тѣхъ, кто могъ напомнить мнѣ о моемъ долгѣ. Но теперь, Луиза, я даю тебѣ слово солдата, что я сдѣлаю все что только возможно, чтобы раскрыть тайну окружающую исчезновеніе твоей подруги, хотя я и предчувствую во всемъ этомъ нѣчто необыкновенное и ужасное.
Затѣмъ онъ разсказалъ, какъ случайно придя оказать помощь больному капитану де-Ламбаку, онъ открылъ что тотъ былъ замѣшанъ въ таинственныя событія предшествовавшія пріѣзду графини Маргариты въ замокъ Монторни. Онъ слегка только коснулся важныхъ обвиненій, которыя произносилъ противъ самого себя капитанъ, замѣтивъ при томъ, что тотъ можетъ быть далеко не такъ виновенъ какъ это можно заключить изъ его бреда; но де-Ламбакъ конечно былъ въ состояніи дать нѣкоторыя объясненія относительно подложности графини де-Монторни, объясненія, которыя полковникъ считалъ на столько важными, что рѣшился потребовать ихъ отъ больного, какъ только тотъ будетъ въ состояніи говорить.
-- Такъ до завтра пока, сказала Луиза прощаясь съ отцомъ. Но какъ это долго; подумай, что можетъ случиться до завтра. Бѣдная Маргарита, мнѣ кажется, что я слышу ея плачъ и жалобы. Да, я предчувствую несчастіе, какъ будто-бы какая-нибудь опасность грозитъ ей и никто не можетъ придти къ ней на помощь.
-- До завтра! отвѣчалъ съ улыбкой полковникъ.
Луиза обняла его и ушла немного утѣшенная и успокоенная.
Ея сонъ въ эту ночь былъ спокоенъ, такъ какъ она уснула съ увѣренностью, что ея отецъ сдержитъ свое обѣщаніе.
Но оба они и не думали что въ этотъ часъ съ курьерскимъ поѣздомъ ѣхалъ человѣкъ, которому даже эта скорость казалась недостаточной.
Это былъ рослый и здоровый человѣкъ, говорившій громкимъ и увѣреннымъ тономъ, онъ одинъ во всемъ поѣздѣ не смыкалъ глазъ въ эту ночь.
Когда поѣздъ остановился въ Безансонѣ, онъ вышелъ изъ вагона прежде всѣхъ и распросивъ служащихъ на станціи, поспѣшно отправился къ гостинницѣ Золотой Бороны.