МНЕНІЕ ФРАНКА РОССЕЛЯ.
Клэйтонъ продолжалъ стремиться къ своей цѣли. Онъ рѣшился просить законодательное собраніе о дозволеніи невольникамъ искать законнаго удовлетворенія за жестокія обиды, и, какъ необходимый приступъ къ тому, о правѣ быть свидѣтелями при судебныхъ слѣдствіяхъ. Франкъ Россель долженъ былъ поступить въ члены слѣдующаго собранія, и потому Клэйтонъ обратился къ нему первому съ цѣлію убѣдить его принять участіе въ этомъ дѣлѣ.
Читатели наши, вѣроятно, неоткажутся заглянуть въ небольшую уединенную комнату, въ конторѣ Франка, гдѣ онъ по прежнему проводилъ холостую свою жизнь. Клэйтонъ сообщилъ ему всѣ свои планы и намѣренія.
-- Единственное и безопасное средство къ постепенной эманципаціи, говорилъ онъ:-- заключается въ реформѣ закона; проформу эту должно, само собою разумѣется, начать съ предоставленія невольнику законнаго права охранять свою личность. Нѣтъ ни малѣйшей пользы установлять законы для защиты невольника въ его семейномъ быту, или въ другомъ, какомъ бы то ни было его положеніи, пока мы не откроемъ ему пути, чрезъ Который, въ случаѣ нарушенія этихъ законовъ, можно будетъ помочь ему. Безъ этого главнаго условія, тысячи законовъ будутъ навсегда оставаться мертвою буквою.
-- Я это знаю, сказалъ Франкъ Россель: -- Въ цѣломъ мірѣ не существовало ничего ужаснѣе нашего закона о невольникахъ. Его можно сравнить съ бездонною пропастью угнетеній. Никто такъ хорошо не знаетъ это, какъ мы, адвокаты. При всемъ томъ, Клэйтонъ, знать это и знать, что надо дѣлать для исправленія зла -- двѣ вещи совершенно различныя.
-- Мнѣ кажется особенной трудности не можетъ быть тамъ, чтобы знать: что надо дѣлать,-- сказалъ Клэйтонъ. Это очень просто: -- надобно итти прямо впередъ и вразумить общество; надобно перемѣнить законы. Вотъ трудъ, который я назначилъ себѣ, и, Франкъ, ты долженъ помочь мнѣ.
-- Гм! Но дѣло въ томъ, мой другъ,-- я долженъ сказать тебѣ, безъ дальнѣйшихъ объясненій, что ставить въ щекотливое положеніе интересы Франка Росселя -- совершенно не по моей части; откровенно говорю тебѣ, Клэйтонъ, что на это я не могу согласиться: нельзя. Ты знаешь, что подобная вещь будетъ весьма не понутру нашей партіи. Это было бы тоже самое, что осаждать крѣпость, изъ которой непріятель будетъ бить насъ безъ всякаго для себя урона. Если я поступаю въ законодательное собраніе, то по неволѣ долженъ держаться своей партіи; я представитель моей партіи, и потому не долженъ дѣлать ничего такого, что могло бы поставить ее въ непріятное положеніе.
-- Но скажи Франкъ, по чистой совѣсти и чести; неужели ты намѣренъ подставить шею свою подъ такую петлю, какъ эта? неужели ты на всю свою жизнь будешь привязанъ къ хвосту этой партіи?
-- Не думаю, отвѣчалъ Россель. Петля со временемъ распустится сама собою, и тогда я потащу за собой всю партію. Чгобъ разсчитывать на успѣхъ, нужно всѣмъ подчиняться.
-- Неужели же ты и въ самомъ дѣлѣ не имѣешь другой цѣли въ жизни, какъ только возвыситься въ свѣтѣ? спросилъ Клэйтонъ. Неужели нѣтъ другой великой и доброй цѣли, которая имѣла бы въ глазахъ твоихъ особенную прелесть? Неужели ты не находишь ничего возвышеннаго въ героизмѣ и самоотверженіи?
-- Можетъ быть и есть, сказалъ Россель, послѣ непродолжительнаго молчанія: -- но, въ свою очередь, и я тебя спрошу: есть ли и въ самомъ дѣлѣ что нибудь возвышенное? Свѣтъ будетъ смотрѣть на меня, какъ на шарлатана. Каждый гонится за чѣмъ нибудь существеннымъ, и, чортъ ьозьми! почему же и мнѣ не слѣдовать примѣру прочихъ?
-- Человѣкъ не можетъ существовать однимъ только хлѣбомъ, сказалъ Клэйтонъ.
-- Ко всякомъ случаѣ, хлѣбъ самъ по себѣ -- вещь превосходная, возразилъ Франкъ, пожавъ плечами.
-- Однако, сказалъ Клэйтонъ: -- я не шучу, да и не желаю, чтобы ты шутилъ. Я хочу, чтобы ты отправился, вмѣстѣ со мною, въ самую глубь твоей души, туда, гдѣ нѣтъ волненія; хочу поговорить съ тобой откровенно и серьёзно. Твой полушуточный тонъ не предвѣщаетъ хорошаго: онъ слишкомъ старъ для тебя. Человѣкъ, который принимаетъ все въ шутку въ твои лѣта, не обѣщаетъ многаго: что будетъ изъ него, когда ему стукнетъ пятьдесятъ? Ты знаешь, Франкъ, что система невольничества, если мы не замѣнимъ ее, поразитъ наше государство, какъ ракъ поражаетъ человѣческій организмъ.
-- Знаю, сказалъ Франкъ: -- зародышъ его уже давно развивается.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ Клэйтонъ:-- если не для чего либо другаго, если не изъ гуманности къ невольникамъ, то во всякомъ случаѣ, мы обязаны сдѣлать что нибудь -- для пользы бѣлыхъ; потому что система эта влечетъ насъ къ варварству съ быстротою, какую только можно представить себѣ. Виргинія не только разорилась чрезъ нее, но совершенно погибла. Сѣверная Каролина, мнѣ кажется, пользуется завидною извѣстностью, какъ самый невѣжественный и бѣднѣйшій штатъ въ цѣломъ союзѣ. Не думаю, чтобы во всей Европѣ нашлось государство, гдѣ бѣдное сословіе несчастнѣе, порочнѣе и униженнѣе, чѣмъ въ нашихъ невольническихъ штатахъ. Система эта уменьшаетъ у насъ населеніе. Болѣе или менѣе способные люди изъ простаго сословія ненавидятъ ее. Они стремятся въ какой нибудь штатъ, гдѣ можно имѣть дѣло съ людьми порядочными. Съ каждымъ годомъ сотни и сотни переселяются изъ Сѣверной Каролины въ западные штаты. А какая причина тому?-- Неестественная организація общества. Должно же наконецъ предпринять какія нибудь мѣры къ уничтоженію этого зла. Должно же когда нибудь сдѣлать первый шагъ къ прогрессу; въ противномъ случаѣ, можно сказать, что мы ни къ чему не способны.
-- Клэйтонъ, сказалъ Россель, такимъ серьёзнымъ тономъ, къ какому онъ не привыкъ: я представляю тебѣ весьма важный и истинный фактъ, что мы не можемъ этого сдѣлать. Люди, которые забрали власть въ свои руки, рѣшились держать ее за собою, и они не дремлютъ. Они ни подъ какимъ видомъ не позволятъ сдѣлать первый шагъ къ прогрессу,-- потому что не намѣрены разстаться съ властью. Они не захотятъ потерять двѣ трети {Это выраженіе принадлежитъ Конституціи Соединенныхъ Штатовъ. Оно означаетъ что три невольника равняются одному свободному человѣку, относительно представительной части народонаселенія.} голосовъ, которыми располагаютъ: скорѣе они согласятся умереть. Подумай только о томъ, что система невольничества сохраняетъ цѣлость покрайней мѣрѣ двадцати четырехъ милльоніовъ долларовъ. Неужели ты полагаешь, что эти люди сколько побудь заботятся о несчастныхъ бѣлыхъ, о гибели штата и т. п.? По ихъ понятіямъ, бѣднѣйшее сословіе бѣлыхъ можетъ убираться въ адъ, лишь бы имъ самимъ остаться въ покоѣ. Что же касается до разоренія штата, то они думаютъ, что этого несчастія нельзя ожидать при ихъ жизни. Вотъ что нужно говорить. Эти люди владѣютъ нами,-- тобою, мною. Они господствуютъ надъ каждымъ существомъ въ этихъ Соединенныхъ Штатахъ, они могутъ хлопнуть бичемъ надъ головой каждаго почтеннаго человѣка отъ Мэна до новаго Орлеана, и никто не долженъ возставать противъ такой наглости. Они управляютъ всѣмъ государствомъ: армія, флотъ, государственная казна, государственныя должности -- все въ ихъ рукахъ; и тотъ, кто хочетъ возвыситься, долженъ непремѣнно подниматься по ихъ лѣстницѣ. Другой лѣстницы для этой цѣли не существустъ. Во всѣхъ Соединенныхъ Штатахъ нѣтъ интереса, на который они не имѣли бы вліянія; нѣтъ общества, дѣйствія котораго они не повѣряли бы. Я тебѣ одно скажу, Клэйтонъ: -- вступать въ борьбу съ ихъ вліяніемъ -- тоже самое, что утишить сѣверный вѣтеръ горстью золы.-- Теперь, если была бы хотя малѣйшая надежда сдѣлать что нибудь доброе черезъ твое предпріятіе,-- если бы ты имѣлъ въ виду хоть какой нибудь успѣхъ; то, почему же? я бы охотно принялъ твою сторону. Но въ твоемь предпріятіи я не вижу ни надежды, ни успѣха. Учрежденіе невольничества не можетъ быть измѣнено; и въ такомъ случаѣ почему же и мнѣ не защищать его вмѣстѣ съ другими?
-- Почему же не можетъ быть измѣнено? сказалъ Клэйтонъ.-- Оно должно измѣниться, когда и природа вступаетъ въ бой противъ зла.
-- Не спорю; но только это длинная исторія; и, конечно, я перейду къ тому, на чьей сторонѣ окажется перевѣсъ ранѣе моей кончины. Тебѣ, Клэйтонъ, и всегда говорю правду; я не хочу обманывать тебя. Успѣхъ я обожаю; я не созданъ для пораженія; я долженъ имѣть власть. Въ поддержаніи системы невольничества заключается вся политика вождей нынѣшняго поколѣнія. Они сопротивляются тамъ, гдѣ дѣло касается ихъ политики. Они должны распространять ее по всей территоріи. Они должны поддерживать перевѣсъ своей власти во всей территоріи. Они должны поддерживать этотъ перевѣсъ, чтобъ стать выше общественнаго мнѣнія о человѣчествѣ. То, что ты называешь моральнымъ чувствомъ,-- чистѣйшій вздорь! Весь міръ соглашается и соглашался съ существующимъ порядкомъ вещей въ нашемъ государствѣ. Правда, въ настоящее время все вопіетъ противъ невольничества; но сдѣлай успѣхъ наши властелины,-- и вопль этотъ затихнетъ. Англія шумитъ теперь и хлопочетъ, по при малѣйшей неудачѣ невольниковъ она будетъ кротка, какъ овечка. Игвѣстное дѣло, что люди всегда будутъ шумѣть, когда нѣтъ возможности принудить ихъ держать языкъ на привязи; но что касается до Англіи, то ей во всякое время можно заткнуть ротъ хлопчатой бумагой. Она любитъ торговлю и ненавидитъ войну. Такъ точно затихнетъ и шумъ цѣлаго свѣта противъ системы невольничества. Теперь, когда ты видишь, какъ перемѣнчива и какъ обманчива человѣческая натура, то стоитъ ли и храбриться! Весь родъ человѣческій, вмѣстѣ, не стоитъ, Клэйтонъ, какой нибудь пуговицы, и самоотверженіе на пользу человѣчества -- чистѣйшая нелѣпость! Вотъ мой взглядъ на этотъ предметъ.
-- Прекрасно, Франкъ. Ты высказалъ откровенно,-- теперь моя очередь. Родъ человѣческій, какъ ты говоришь, можетъ быть чистѣйшею нелѣпостью,-- но долгъ каждаго человѣка состоитъ въ сознаніи, что онъ существуетъ не исключительно для одного себя. Я не такого мнѣнія. Я не обожаю успѣхъ, я не хочу обожать его. Если обстоятельства въ жизни вызываютъ меня на совершеніе праваго и благороднаго подвига, я не отстану отъ него до самой смерти; будетъ ли мое предпріятіе обѣщать успѣхъ или нѣтъ,-- мнѣ все равно.
-- Съ этимъ я совершенно согласенъ, сказалъ Россель: -- такихъ людей, какъ ты, Клэйтонъ, я уважаю. Ты представляешь собою героическую поэму, которая можетъ служить иному развлеченіемъ въ жизни. Полагаю, ты не разсердишься, если я скажу, что съ своимъ предпріятіемъ ты страшно рискуешь своею популярностью?
-- Нисколько, сказалъ Клэйтонъ.
-- Я не на шутку боюсь, что рано или поздно, но ты будешь поставленъ въ самое затруднительное, безвыходное положеніе.
-- И прекрасно.
-- Разумѣется; я зналъ, что ты скажешь прекрасно. Но скажи, пожалуйста, къ чему ты поднимаешь столь трудное и многосложное дѣло? Почему бы тебѣ не начать ходатайства о воспрещеніи разъединять семейство? Объ этомъ такъ много было шуму въ Европѣ, да и въ цѣломъ свѣтѣ, что не мѣшало бы дать движеніе такому вопросу. Политическіе люди, повидимому, намѣрены что нибудь сдѣлать по этому предмету. Это имѣетъ пріятный жффектъ и доставитъ издателямъ газетъ въ сѣверныхъ штатахъ случай сказать нѣсколько словъ въ наше оправданіе. Кромѣ того, у насъ есть много простосердечныхъ людей, которые не любятъ, да и не умѣютъ, заглядывать слишкомъ глубоко въ вещи подобнаго рода. Они увидятъ въ этомъ возможность сдѣлать что нибудь дѣйствительное въ пользу невольниковъ. Если ты будешь просить объ этомъ, то потянешь за собой толпу народа; тогда и я готовъ содѣйствовать тебѣ.
-- Ты знаешь, Франкъ, очень хорошо, да къ тому же я и сказалъ тебѣ, что безполезно издавать подобный законъ, не предоставивъ невольнику возможности приносить жалобу и свидѣтельствовать въ судѣ противъ нарушенія этого же самаго закона.
-- Такъ, такъ, сказалъ Россель: -- но позволь предложить тебѣ еще одинъ вопросъ. Можешь ли ты драться? Хочешь ли ты драться? Рѣшишься ли ты вооружиться ножемъ и пистолетомъ и убивать каждаго, кто пойдетъ противъ тебя?
-- Разумѣется, нѣтъ. Ты знаешь, Франкъ, что я человѣкъ миролюбивый. Такія варварскія средства не въ моемъ вкусѣ.
-- Въ такомъ случаѣ, любезный другъ, ты не способенъ на реформу въ южныхъ штатахъ. Я разсказу тебѣ одну вещь, которую недавно узналъ. Ты сдѣлалъ нѣкоторыя замѣчанія на публичномъ митингѣ въ И...; эти замѣчанія подняли страшный вопль, начало котораго я приписываю Тому Гордону. Посмотри сюда. Замѣтилъ ли ты эту статью въ газетѣ "Голосъ Свободы"? сказалъ Россель, взглянувъ на груду бумагъ, лежавшихъ въ безпорядкѣ на письменномъ столѣ: -- гдѣ эта статья? А! вотъ она!
Въ то же время онъ передалъ Клэйтону листокъ, съ эпиграфомъ: Свобода и союзъ во вики вѣковъ нераздѣльны, и указалъ на заглавіе:
ЗАЩИТНИКЪ АБОЛИЦІОНИЗМА.
Граждане, берегитесь!
"Нѣсколько дней тому назадъ, мы имѣли удовольствіе слышать заключительную рѣчь въ Вашингтонскомъ Земледѣльческомъ Обществѣ. Въ этой рѣчи, ораторъ, мистеръ Эдуардъ Клэйтонъ, преднамѣреннно уклонился отъ своего предмета, чтобъ сдѣлать возмутительныя и мятежныя замѣчанія на состояніе законовъ, изданныхъ для управленія нашимъ невольническимъ населеніемъ. Приверженцамъ и защитникамъ нашихъ учрежденій время пробудиться! Замѣчанія подобнаго рода, пущенныя въ народѣ безпечномъ и невѣжественномъ, непремѣнно будутъ источникомъ мятежей и возстаній. Этотъ молодой человѣкъ, какъ кажется, зараженъ ядомъ сѣверныхъ аболиціонистовъ. Намъ необходимо внимательно слѣдить за образомъ дѣйствій такихъ людей. Единственное средство для сохраненія неприкосновенности нашихъ правъ заключается въ постоянной бдительности. Мистеръ Клэйтонъ принадлежитъ къ одной изъ самыхъ старинныхъ и самыхъ почтенныхъ фалмлій,-- обстоятельство, дѣлающее его поведеніе тѣмъ болѣе неизвинительнымъ."
Клэйтонъ прочиталъ статью съ свойственной ему спокойной улыбкой.
-- Кажется, я говорилъ весьма немного, сказалъ онъ: -- я только указалъ на увеличеніе пользы для нашего земледѣлія чрезъ кроткое обращеніе и распространеніе моральнаго чувства между нашими работниками; а это, само собою разумѣется, заставило меня коснуться закона о невольникахъ. Я сказалъ не больше того, что извѣстно каждому.
-- Но развѣ ты не знаешь, Клэйтонъ, сказалъ Россель:-- что если человѣкъ имѣетъ врага, или кого бы то ни было, питающаго къ нему злобу, то, дѣлая замѣчанія подобнаго рода, онъ дастъ ему въ руки громадную силу противъ себя? Нашъ простой народъ до такой степени невѣжественъ, что находится въ рукахъ всякаго, кто только хочетъ извлечь изъ него пользу. Это все равно, что пчелиный рой; въ немъ можно поддерживать порядокъ ударами въ металлическій тазъ. Томъ Гордонъ завелъ такой тазъ и намѣренъ управлять простымъ народомъ. Онъ отъ природы имѣетъ буйный характеръ, и не мудрено, что повлечетъ за собою всю чернь. И потому ты долженъ беречься. Твои родные расположены въ твою пользу; но случись что нибудь, и они оставятъ тебя. Кто же тогда будетъ тебя поддерживать? Совѣщался ли ты съ кѣмъ нибудь?
-- Я говорилъ съ нѣкоторыми изъ протестантскихъ духовныхъ.
-- И, безъ всякаго сомнѣнія, сказалъ Россель: -- они обѣщали помолиться за тебя. Если ты получишь успѣхъ, они произнесутъ тебѣ похвальное слово. Послушай, Клэйтонъ, я, съ своей стороны, вотъ что сдѣлаю. Если Томъ Гордонъ будетъ нападать на тебя, я заведу съ нимъ ссору и убью его, не подумавъ. Такихъ вещей я терпѣть не могу,-- и мой поступокъ нисколько мнѣ не повредитъ въ отношеніи къ моей партіи.
-- Благодарю тебя, Россель; надѣюсь, такого рода услуга мнѣ не понадобится.
-- Любезный другъ, продолжалъ Россель: -- вы, философы, имѣете чрезвычайно ошибочное мнѣніе на счетъ смертоноснаго оружія. Имъ не слѣдуетъ пренебрегать въ борьбѣ съ людьми бездушными. Пара хорошихъ пистолетовъ тебѣ не повредитъ; я не шутя говорю, Клэйтонъ, что ты долженъ носить пистолеты. Если враги твои узнаютъ, что ты имѣешь ихъ при себѣ и, въ случаѣ крайности, намѣренъ сдѣлать изъ нихъ употребленіе, они, повѣрь, будутъ держаться подальше. Жизнь еще имъ не надоѣла. А я увѣренъ, что въ непродолжительномъ времени у насъ поднимется порядочная суматоха. Томъ Гордонъ далеко хитрѣе, чѣмъ ты полагаешь; онъ записался въ члены конгресса, и повѣрь,-- съ его правилами онъ пріобрѣтетъ много голосовъ. Въ конгрессѣ онъ надѣлаетъ шуму; это навѣрное. Чтобъ показать себя, чтобъ дать нѣкоторую извѣстность своему имени, ему стоитъ только стать во главѣ крестоваго похода противъ аболиціонистовъ.
-- Послѣ этого, намъ нельзя ни свободно говорить, ни свободно разсуждать въ нашемъ штатѣ, сказалъ Клэйтонъ: -- скажи, гдѣ же мы находимся?
-- Гдѣ мы находимся, любезный другъ? Гм! я знаю гдѣ; а если ты не знаешь, то узнаешь теперь. Свободно разсуждать? Конечно, мы можемъ обсуживать этотъ вопросъ только съ одной стороны, или, пожалуй, обсуживать со всѣхъ сторонъ всякій другой вопросъ, кромѣ этого. Объ этомъ предметѣ нельзя разсуждать свободно; тебѣ не позволятъ этого, пока владѣльцы невольниковъ будутъ поддерживать свою власть. Неужели ты думаешь, что они расположены позволить этимъ несчастнымъ, я говорю о бѣлыхъ,-- сбросить съ своихъ глазъ повязку, которая даетъ возможность такъ легко водить ихъ за носъ? Сдѣлай только они это и тогда прійдется имъ страшно поплатиться. Въ настоящее время эти жалкія созданія находятся въ довольно безопасномъ непокойномъ состояніи, такъ что партіи могутъ дѣйствовать посредствомъ ихъ по своему произволу; у нихъ есть голоса; остается только пользоваться ими. Они шумятъ, горой стоятъ за наши учрежденія, потому собственно, что они величайшіе невѣжи не знаютъ, что болѣе всего вредитъ имъ. И опять негры:-- это хитрый народъ. У нихъ такія длинныя уши и такъ они пронырливы, что имъ все извѣстно, что бы ни говорили въ кругу владѣтелей невольниковъ; отсюда-то и старинная боязнь возстанія. А это, Клэйтонъ, слово страшное! Негры, я тебѣ скажу, точно темный колодецъ, въ которомъ не видно, что скрывается на днѣ.
-- По всему этому, сказалъ Клэйтонъ: -- единственный способъ, и притомъ самый безопасный, предотвратить возстаніе -- это реформа. Негры -- терпѣливое племя -- они въ состояніи долго переносить всякія обиды; имъ только стоитъ показать, что о нихъ заботятся,-- и это уже будетъ самымъ дѣйствительнымъ предотвращеніемъ бѣдствія. Если вы хотите возстанія, то затворите этотъ предохранительный клапанъ: паръ самъ собою вырвется наружу. Въ настоящее время умы, такъ сказать, ростутъ; а ростъ ничѣмъ не остановишь: нѣтъ силы, подобной росту. Я видѣлъ вязъ, который раскололъ скалу потому только, что ему нуженъ былъ свѣтъ и воздухъ; и онъ пробилъ себѣ отверзтіе. Посмотри на аристократію Англіи; почему она сохранила свою самостоятельность? Потому что знала, гдѣ и когда нужно уступить; потому что никогда и никому не мѣшала разсуждать; потому что снисходительно отступала въ сторону передъ силою возрастающаго народа. Вотъ главная причина ея существованія по настоящее время, между тѣмъ какъ аристократія Франціи раздроблена до атомовъ.
-- Любезный Клэйтонъ, сказалъ Россель: -- все это совершенно справедливо и весьма убѣдительно; но тебѣ не убѣдить въ этомъ нашу аристократію. Наши аристократы осѣдлали молнію, и намѣрены мчаться на ней, очертя голову. Они думаютъ соединить Кубу съ Сандвичевыми островами,-- и Богъ вѣсть, что хотятъ сдѣлать! Хотятъ основать великую и могущественную невольническую имперію; при чемъ Сѣверные Штаты должны быть для нея тѣмъ же, чѣмъ была Греція для Рима. Мы будетъ управлять ими, а они -- доставлять для насъ удобства жизни. Въ Южныхъ Штатахъ очень хорошо умѣютъ управлять народомъ. Мы еще въ колыбели начинаемъ изучать эту науку; у насъ много свободнаго времени изучать ее,-- намъ больше нечего дѣлать. Свободные штаты имѣютъ свои факторіи, торговые дома, училища и другія заведенія для народнаго образованія; и если мы достаточно осторожны, если мы не говоримъ имъ слишкомъ ясно, куда завлекаемъ ихъ, то они и не узнаютъ, пока не попадутъ въ нашу ловушку.
-- Прекрасно, сказалъ Клэйтонъ: но ты исключилъ изъ своего разсчета еще одинъ элементъ силы.
-- Какой же именно? спросилъ Россель.
-- Бога.