ПЛАНЫ ТОМА ГОРДОНА.
Томъ Гордонъ, между тѣмъ, началъ управлять родительской плантаціей, совершенно отступивъ отъ прежней кроткой, снисходительной системы. При его безграничномъ мотовствѣ, при необузданномъ своенравіи, не было никакой возможности удовлетворить всѣ его денежныя требованія. Не выходя изъ границъ, опредѣленныхъ закономъ, онъ столько же обращалъ вниманія на пути, по которымъ приходили къ нему деньги, сколько обращаетъ на это вниманіе разбойникъ на большой дорогѣ. Если Томъ былъ дурной владѣтель негровъ и господинъ, то потому, что въ душѣ его недоставало нѣкоторыхъ, необходимыхъ качествъ. Природа одарила его свѣтлымъ и проницательнымъ умомъ, энергическимъ и живымъ характеромъ. Подобно многимъ молодымъ людямъ, онъ неспособенъ былъ обманывать и обольщать себя ложными взглядами на вещи. Онъ смѣло, съ открытыми глазами, шелъ по пути нечестія и зла; весьма мало обращалъ вниманія на общественное мнѣніе, и еще того меньше на мнѣніе людей благоразумныхъ и добросовѣстныхъ. Поэтому для него рѣшительно было все равно, что думали другіе о немъ самомъ, или о его поступкахъ. Поговорятъ, устанутъ и замолкнутъ, въ свою очередь думалъ онъ о ближнихъ.
Слова умирающей Нины: "берегите, Клэйтонъ, моихъ людей скажите Тому, чтобы онъ не обижалъ ихъ", часто приходили на память Клэйтону, послѣ отъѣзда его съ плантаціи. Между этими двумя характерами существовала такая непроходимая бездна, что невозможно было допустить даже мысли о сближеніи.
Ожидать чего нибудь хорошаго отъ передачи Тому послѣдняго желанія его сестры, Клейтонъ считалъ совершенно безнадежнымъ. А между тѣмъ предметъ этотъ тревожилъ его, не давалъ ему покоя. Какое имѣлъ онъ право скрывать такое завѣщаніе? Не обязанъ ли онъ былъ испробовать всѣ средства; какъ бы они4 повидимому, ни были безнадежны? Подъ вліяніемъ этого чувства, Клэйтонъ сѣлъ однажды и написалъ Тому Гордону, въ простыхъ, безыскусственныхъ выраженіяхъ, но со всѣми подробностями, о послѣднихъ минутахъ жизни Нины; написалъ въ той надеждѣ, что, если слова его не подѣйствуютъ на Тома, то по крайней мѣрѣ успокоятъ его собственную совѣсть. Смерть и могила имѣютъ свои священныя преимущества; -- одна мысль о нихъ нерѣдко пробуждаетъ въ душѣ человѣка чувство любви,-- нe проявлявшееся въ теченіе всей его жизни. Немногіе обладаютъ такимъ каменнымъ сердцемъ, чтобы не тронуться описаніемъ послѣднихъ минутъ жизни тѣхъ людей, съ которыми находились въ самыхъ близкихъ отношеніяхъ.... Письмо было подано Тому Гордону однажды вечеромъ, когда, къ удивленію, онъ былъ одинъ; товарищи разъѣхались, между тѣмъ какъ легкій недугъ принудилъ Тома остаться на нѣкоторое время дома.-- Томъ прочиталъ письмо со вниманіемъ. Онъ, однакоже, имѣлъ слишкомъ положительный характеръ, слишкомъ много проницательности, чтобъ не отгадать цѣли этого посланія. Человѣкъ съ другою душою, быть можетъ, расплакался бы надъ подобнымъ письмомъ, предался бы влеченію сантиментальной горести, и подумалъ бы о своихъ порокахъ и заблужденіяхъ. Не таковъ былъ Томъ Гордонъ. Онъ не любилъ предаваться чувствамъ, которыя могли бы привести въ движеніе его нравственную натуру. Онъ не безнамѣренно велъ порочную жизнь;-- напротивъ, дѣлалъ зло съ извѣстной цѣлію, съ неутомимою энергіей. Чтобъ поддержать насильственное спокойствіе въ своей совѣсти, онъ прибѣгалъ къ такимъ средствамъ, которыя постоянно возбуждали его организмъ и не допускали углубляться въ самого себя. Онъ никогда не рѣшался побесѣдовать téte-à-tète съ своею совѣстью: рѣшившись, разъ и навсегда, слѣдовать по пути порока, угождать плоти и дьяволу, онъ старался устранять отъ себя все, что только могло, хотя бы на самое короткое время, произвесть въ его душѣ непріятное волненіе. При всемъ томъ, онъ зналъ очень хорошо, что въ томъ, противъ чего онъ постоянно боролся, много было прекраснаго и чистаго, возвышеннаго и благороднаго. Письмо Клэйтона казалось факеломъ, который держалъ прекрасный ангелъ, освѣщая мрачное логовище демона. Свѣтъ этого факела былъ невыносимъ для Тома. Прочитавъ письмо, Томъ швырнулъ его въ огонь, гнѣвно позвонилъ въ колокольчикъ и приказалъ подать горячій пуншъ и новый ящикъ сигаръ.
Томъ Гордонъ легъ въ постель совершенно пьяный: шелестъ крыльевъ отлетавшаго опечаленнаго генія-хранителя, который виталъ надъ нимъ во время чтенія письма, не достигъ до его слуха. На другой день изгладилось всякое впечатлѣніе. Томъ Гордонъ чувствовалъ только болѣе сильное отвращеніе къ Клэйтону, который письмомъ своимъ произвелъ въ его душѣ столь непріятное ощущеніе.
Въ сосѣднемъ народонаселеніи Томъ Гордонъ пользовался значительною популярностію. Онъ рѣшился управлять простымъ народомъ и управлялъ. Всѣ неизвѣстные, невѣжественные, праздношатающіеся люди, которыми такъ изобилуютъ невольническіе штаты, безусловно подчинились ему. Всегда готовые помогать ему во всѣхъ его предпріятіяхъ, всегда способные служить орудіемъ мщенія Тома его противникамъ, они были грознымъ оружіемъ въ его рукахъ. Томъ былъ настоящій владѣтель невольниковъ. Онъ имѣлъ способность обнимать вопросъ о невольничествѣ со всѣхъ сторонъ; изучилъ его отъ начала до конца, и рѣшилъ, что при жизни его этотъ главный камень въ основѣ его штата не будетъ сдвинутъ съ мѣста. Дѣйствуя противъ аболиціонистовъ съ неутомимой энергіей и прибѣгая къ силѣ тамъ, гдѣ доводы его не имѣли надлежащаго дѣйствія, онъ былъ грознымъ противникомъ защитниковъ негровъ. Онъ, какъ полагалъ Франкъ Россель, былъ авторомъ статьи, которая появилась въ газетѣ "Голосъ Свободы" и которая произвела свое дѣйствіе, возбудивъ общественное подозрѣніе. Обстоятельство, что всѣ его усилія отъискать Гарри оставались безуспѣшными, все болѣе его раздражало. Тщетно посылалъ онъ охотниковъ и собакъ. Тщетно изслѣдовано было болото по всѣмъ направленіямъ. Мысль, что Гарри ускользнулъ изъ рукъ его, приводила его въ бѣшенство. До него доходили неясные слухи, что Гарри живетъ въ болотахъ у одного негра, необыкновенной энергіи и силы, притонъ котораго никто еще не открывалъ, и Томъ поклялся отъискать его. Начиная подозрѣвать, что нѣкоторые изъ его невольниковъ имѣли сношенія съ Гарри, онъ рѣшился ихъ обнаружить. Слѣдствіемъ такого подозрѣнія была сцена жестокости и тиранства, о которой мы сказали въ предъидущей главѣ. Варварски искаженный трупъ Гарка былъ похороненъ, и Томъ не чувствовалъ ни угрызенія совѣсти, ни даже стыда. Да и зачѣмъ ему стыдиться, если прямой смыслъ законнаго постановленія защищалъ его? Это былъ ни болѣе, ни менѣе, какъ случай, во время исполненія законной власти надъ мятежнымъ невольникомъ.
-- Дѣло въ томъ, Кэйтъ, сказалъ онъ однажды своему задушевному пріятелю, Теофилу Кэйту: я рѣшился, во чтобы то ни стало, отъискать этого бездѣльника. Я распубликую о немъ въ газетахъ и назначу награжденіе за его голову. Мнѣ кажется,-- это будетъ успѣшнѣе. Поставлю хорошую цифру: все же будетъ лучше, чѣмъ ничего.
-- Жаль, что ты не могъ поймать его живаго,-- сказалъ Кэйтъ: надо бы показать примѣръ на немъ.
-- Знаю; -- да что же дѣлать? Этотъ человѣкъ, съ самаго дѣтства моего, былъ для меня, какъ бѣльмо. Только вспомню о немъ, то вотъ такъ и кажется, что во мнѣ бѣснуются черти.
-- А въ тебѣ они водятся, сказалъ Кэйтъ: -- это вѣрно.
-- Водятся,-- это я знаю, сказалъ Томь. Мнѣ только нуженъ случай выказать ихъ. Они у меня запляшутъ, если только жена этого мерзавца попадетъ въ мои руки.-- Попадетъ;-- рано или поздно!-- Знаешь ли, что, Кэйтъ? мнѣ все думается, что Гарри имѣетъ сообщниковъ на нашей плантаціи. Они знаютъ, гдѣ онъ скрывается. Напримѣръ, хоть бы этотъ длинноносый скелетъ Скинфлинтъ, который ведетъ торговлю съ бѣглыми невольниками,-- онъ непремѣнно знаетъ, гдѣ Гарри. Только эта бестія, страшный лжецъ,-- отъ него ничего не добьешься. Когда нибудь ужь я подожгу его берлогу и застрѣлю его, если нескажетъ мнѣ правду! Джимъ Стоксъ ночевалъ у него однажды и слышалъ, какъ Скинфлинтъ съ кѣмъ-то разговаривалъ между двѣнадцатью и часомъ ночи;-- Джимъ выглянулъ изъ окна и увидѣлъ, что Скинфлинтъ продавалъ порохъ какому-то негру.
-- О, это не могъ же быть Гарри, сказалъ Кэйтъ.
-- Разумѣется нѣтъ; но кто нибудь изъ шайки, въ которой онъ скрывается. И потомъ -- хоть бы этотъ Гаркъ. Джимъ говоритъ, что онъ разговаривалъ и отдалъ письмо, взятое почты, какому-то человѣку, который выѣхалъ. Я думалъ, что мы вытянемъ изъ его старой шкуры всю правду, но не тутъ то было.
-- Гокумъ не знаетъ своего дѣла, сказалъ Кэйтъ: -- ему бы не слѣдовало кончать съ Гаркомъ такъ скоро.
-- Гокумъ настойчивъ, какъ и всѣ его единоплеменники. Гаркъ былъ отчаянная голова, и хорошо, что умеръ; въ послѣднее время онъ сдѣлался чрезвычайно угрюмымъ и, вѣроятно, внушилъ другимъ неграмъ мятежныя чувства. Къ тому же Гокуму приглянулась жена Гарка, а Гаркъ былъ ревнивъ.
-- Чортъ возьми! да это настоящій романъ! вскрикнулъ Кэйтъ, захохотавъ.
-- Теперь скажу тебѣ еще одну вещь, въ которой намѣренъ сдѣлать реформу, сказалъ Томъ: -- по здѣшнимъ плантаціямъ разъѣзжаетъ какой-то заморенный, слюнявый старикашка, и распространяетъ между невольниками мысль, чтъ съ ними жестоко обходятся. Это мнѣ не нравится. Я намѣренъ зажать ему ротъ. Я объявляю ему наотрѣзъ, что, если онъ появится въ здѣшнихъ краяхъ, то выѣдетъ отсюда въ куриномъ нарядѣ: я велю осмолить его и выкатать въ перьяхъ.
-- Вотъ это славно!
-- Говорятъ, что сегодня онъ пріѣдетъ на годичный митингъ въ деревянную часовню,-- вотъ что тамъ, на перекресткѣ; хотятъ будто бы основать церковь на противо-невольническихъ началахъ. Презрѣнныя твари! Подумай только о дерзости собираться вмѣстѣ, трактовать о невольничествѣ, и рѣшаться не допускать нашего брата въ свои скопища.
-- Неужели и въ самомъ дѣлѣ, они намѣрены основать такую церковь?
-- Говорятъ, отвѣчалъ Томъ:-- только сильно ошибутся въ своихъ разсчетахъ! Я уже шепнулъ Джиму Стоксу. Джимъ, сказалъ я: -- какъ ты думаешь, не понадобится ли имъ музыка сегодня? Джимъ сразу меня понялъ и явится туда съ парой собакъ, да съ старыми желѣзными тазами. Надѣюсь, оркестръ будетъ отличный. Мы поѣдемъ послушать. Сегодня обѣщали обѣдать у меня Билль Экерсъ, Бобъ Стори и Симъ Декстеръ. Вечеркомъ мы и отправимся.