Владивостокъ расположенъ на южной оконечности полуострова Муравьева-Амурскаго, на берегу обладающей прекрасными морскими качествами бухты Золотой Рогъ. Къ югу отъ послѣдней лежитъ островъ Русскій, отдѣляющій ее отъ японскаго моря проливомъ Босфоръ-Восточный, сообщающимся къ востоку отъ полуострова съ Уссурійскимъ заливомъ и къ западу съ Амурскимъ заливомъ. Въ южныхъ своихъ оконечностяхъ оба названные залива образуютъ обширный заливъ Петра Великаго, крайнія точки котораго -- на востокѣ мысъ Майделя и на западѣ мысъ Гамовъ -- отстоять другъ отъ друга на 90 верстъ. Къ югу отъ мыса Майделя лежитъ островъ Аскольдъ съ бухтою Наѣздникъ; во сѣверо-западному направленію отъ этого острова до входа въ Восточный Босфоръ около 46-ти верстъ. Уссурійскій заливъ имѣетъ видъ равнобедреннаго треугольника, основаніе котораго, между мысомъ Майделя и мысомъ Тобизена (на островѣ Русскомъ), равняется 35-ти верстамъ, а высота 45-ти верстамъ.
Владивостокъ очень красивъ и благоустроенъ достаточно. Всѣ дома каменные, довольно элегантные; много зданій двухъ и трехъэтажныхъ; попадаются даже четырехъэтажныя. Почти всѣ улицы мощеныя, въ противоположность остальнымъ городамъ Сибири и Амурскаго края; нѣкоторыя улицы выложены даже кубиками изъ гранита. Двѣ-три гостиницы обставлены во всѣхъ отношеніяхъ безупречно; нѣсколько гостинницъ болѣе скромныхъ. Имѣется большой ресторанъ петербургскаго пошиба. До войны въ городѣ было много японцевъ и въ особенности японокъ. Часть японцевъ занималась прачешнымъ дѣломъ, другая часть парикмахерскимъ ремесломъ, третья -- сутенерствомъ. О японцахъ-прачкахъ говорить не приходится: это, повидимому, скромные труженики, сильно портившіе русское бѣлье, вѣроятно, не предумышленно. Японцы-парикмахеры -- народъ все сосредоточенный, молчаливый, въ высокой степени надутый, берущій "на чай" съ пренебреженіемъ. Досужіе фантазеры увѣряли, что курсъ парикмахерскаго искусства проходится ими въ токійской академіи генеральнаго штаба. Японцами-сутенерами кишѣлъ Владивостокъ такъ же, какъ и всѣ города и поселки русскаго Дальняго Востока, a Японская улица во Владивостокѣ, такъ же, какъ и "японскія улицы" во всѣхъ городахъ и урочищахъ края, представляла собою непрерывный рядъ домовъ терпимости. Вообще, добровольная поставка живого товара -- не изъ послѣдвихъ національныхъ профессій нашихъ "культурныхъ" сосѣдей. Лѣтомъ населеніе Владивостока по численности, главнымъ образомъ, китайское и корейское. Русскихъ постоянныхъ обывателей, не считая войскъ, всего 8--9 тысячъ человѣкъ, Китайцы -- почти исключительно выходцы изъ Южнаго Китая -- до смуты 1900 года являлись во Владивостокъ каждое лѣто на заработки, въ количествѣ до 50,000 человѣкъ въ среднемъ, съ тенденціей къ возрастанію. Послѣ 1900 года цифра эта сразу понизилась до 32,000, въ настоящее же время китайское населеніе, вѣроятно, самое ничтожное.
26-го января окончательно разрѣшился очень важный для городскихъ обывателей вопросъ о войнѣ съ Японіей. Еще 25-го января, какъ сообщается въ "Новомъ Времени" за наблюденіямъ очевидца, уже многіе знали объ этомъ, ибо знаменательный фактъ отозванія посланниковъ являлся предтечею неизбѣжныхъ событія крупной государственной важности. О немъ слыхала даже наканунѣ, такъ какъ, несмотря на строгое храненіе телеграфныхъ и затѣмъ редакціонныхъ тайнъ, всѣ текущія новости узнавались ранѣе, нежели появлялась ежедневные бюллетеня о ходѣ дипломатическихъ переговоровъ, а затѣмъ, впослѣдствіи, и о теченіи военныхъ событій. Для лицъ, малопосвященныхъ въ тайны русско-японскихъ переговоровъ, объявленіе города на военномъ положеніи являлось грознымъ сюрпризомъ. У витринъ, на которыхъ рано утромъ 26-го января были вывѣшены объявленія, толпилось много простонародья, китайцевъ, корейцевъ и японцевъ. Многими отчетливо не сознавалось понятіе "военное положеніе". Отсюда вытекало множество нелѣпыхъ слуховъ, толковъ и разговоровъ, впослѣдствіи обратившихъ на себя строгое вниманіе ис. об. коменданта крѣпости, генералъ-майора Воронца.
Съ 26-го января начался сборъ запасныхъ нижнихъ чиновъ, въ виду чего всѣ питейныя заведенія города были закрыты. Если же на практикѣ и производилась тайная продажа спиртныхъ напитковъ, то виновные въ этомъ виноторговцы строго наказывалась включительно до физическаго внушенія въ полицейскихъ участкахъ по порядкамъ военнаго времена. Благодаря этому, призывъ запасныхъ воинскихъ чиновъ обошелся безъ печальныхъ строгихъ дисциплинарныхъ взысканій, которымъ неизбѣжно подверглись бы призываемые. Масляница и совпавшій съ нею китайскій новый годъ по той-же причинѣ прошли безъ обычнаго шума и пьянства.
Извѣстіе о гибели красавца "Варяга", который еще лѣтомъ стоялъ на Владивостокскомъ рейдѣ, и канонерской лодки "Кореецъ" въ водахъ Чемульпо, а также агентскія свѣдѣнія о бомбардировкѣ Порть-Артура способствовали не мало тому, что жители съ первыхъ же дней объявленія военнаго положенія поспѣшно бросали городъ, оставляя дома и продавая за безцѣнокъ имущество, такъ какъ, согласно приказа коменданта крѣпости, каждый обыватель при выѣздѣ могъ брать съ собою только самое необходимое и притомъ въ такомъ количествѣ, которое можно было увести на рукахъ. Ежедневно на вокзалѣ въ 11 часовъ утра, когда отходилъ единственный теперь суточный пассажирскій поѣздъ, происходила страшная давка, окончившаяся въ одномъ случаѣ тяжелымъ увѣчьемъ подростка-гимназиста. Въ половинѣ февраля количество отъѣзжавшихъ равнялось 500--700 человѣкъ ежедневно.
Что же касается японцевъ, то отъѣздъ ихъ состоялся еще ранѣе. Начиная съ 1-го января, Владивостокскій рейдъ усиленно посѣщался японскими пассажирскими судами, такъ что изъ 5, 000 японскаго населенія города на 26-ое января осталась едва ли половина, въ числѣ которой было не мало торговцевъ, не успѣвшихъ ликвидировать своихъ дѣлъ. Еще раньше объявленія военнаго положенія японскій коммерческій агентъ вошелъ съ ходатайствомъ передъ комендантомъ о безпрепятственномъ выѣздѣ изъ крѣпости японскихъ подданныхъ, заявляя, что самъ онъ уѣдетъ послѣднимъ.
Съ этого момента картина городской жизни стала разнообразнѣе въ смыслѣ усиленнаго движенія и сутолоки. Спѣша уѣхать скорѣе, японцы вытаскивали на улицу свое имущество и тутъ-же его распродавали. При этомъ замѣчалась, однако, тенденція передачи его преимущественно въ руки китайцевъ или корейцевъ, часто съ явнымъ убыткомъ противъ цѣнъ, назначаемыхъ русскими. Такова сила патріотическаго возбужденія, искусно подогрѣваемаго какъ японской печатью, такъ и особыми спеціалистами агентами, которые жили въ городѣ подъ видомъ цирюльниковъ, часовыхъ дѣлъ мастеровъ и т. п.
Шумъ торговли, крикъ каулей, предлагавшихъ свои носилки, движеніе ломовыхъ и легковыхъ извозчиковъ, такъ какъ вмѣстѣ съ японцами уѣзжали въ большомъ количествѣ и китайцы, все это въ теченіе двухъ дней придавало городу особый пестрый колоритъ Дальняго Востока съ его разнокалибернымъ населеніемъ, вспугнутымъ грознымъ призракомъ войны.
Такимъ образомъ, благодаря, съ одной стороны призыву запасныхъ нижнихъ воинскихъ чиновъ, составлявшихъ въ немалой степени торгово-промышленный и служащій контингентъ города, а съ другой -- значительному отъѣзду городскихъ жителей, почта всѣ торговыя фирмы и учрежденія ликвидировала свои дѣла.
Несмотря на установленныя городской управой цѣны на предметы жизненной необходимости, утвержденныя впослѣдствіи комендантомъ крѣпости, манзы-торговцы, устраивая между собою стачки, значительно повысили городскую таксу, такъ что, обходя многократныя преслѣдованія по полицейскимъ протоколамъ, цѣны манзъ все время прогрессировали въ своемъ повышеніи, вызывая бѣгство жителей изъ города.
Бѣгство жителей усилилось послѣ 22-го февраля -- знаменательнаго дня первой бомбардировки Владивостока.
