На слѣдующій день около полудня, Кенелмъ и его гость, идя вмѣстѣ по берегу ручья, остановились предъ бесѣдкой Исаака Уалтона и по предложенію Кенелма вошли въ нее чтобъ спокойно отдохнуть и продолжать начатый разговоръ.
-- Вы сейчасъ сказали мнѣ, продолжалъ Кенелмъ,-- что сердце ваше освободилось отъ тяжелаго бремени когда вы повидались съ Джесси Сомерсъ и нашли ее такъ измѣнившеюся что она уже не та женщина которую вы любили. Что касается перемѣны, я сознаюсь что нахожу ее измѣнившеюся къ лучшему и наружностью, и манерами, и характеромъ. Я не сказалъ бы этого еслибы не вѣрилъ искренности вашего увѣренія что вы излѣчились отъ старой раны. Но мнѣ интересно знать какъ случилось что сильная любовь долго владѣвшая сердцемъ такого любящаго и страстнаго человѣка какъ вы, внезапно, вслѣдствіе одного свиданія, прошла или превратилась въ чувство спокойной дружбы, и я прошу васъ объяснить мнѣ какъ это случилось.
-- Это удивляетъ меня самого, сэръ, сказалъ Томъ проведя рукой по лбу,-- и не знаю сумѣю ли я объяснить это.
-- Подумайте и постарайтесь.
Томъ подумалъ нѣсколько минутъ и началъ:
-- Вы знаете, сэръ, что я былъ совсѣмъ другимъ человѣкомъ когда влюбился въ Джесси Уайльзъ и сказалъ себѣ: "эта дѣвушка будетъ моей женой во что бы то ни стало. Я не уступлю ее никому."
-- Хорошо; продолжайте.
-- Между тѣмъ какъ во мнѣ самомъ происходила перемѣна, думая о Джесси -- а я постоянно думалъ о ней -- я представлялъ ее себѣ все тою же Джесси Уайльзъ въ которую я влюбился, и хотя когда я видѣлъ ее въ Гревлеѣ послѣ замужества, въ тотъ день....
-- Когда вы спасли ее отъ наглаго сквайра.
-- Это было вскорѣ послѣ ея свадьбы, и я еще не могъ представить ее себѣ замужней. Я не видалъ ея мужа, и перемѣна во мнѣ только-что начиналась. Итакъ, все время пока я читалъ и думалъ и развивалъ свой умъ въ Лоскомбѣ, Джесси Уайльзъ преслѣдовала меня какъ единственная дѣвушка которую я любилъ, единственная которую я способенъ былъ любить; мнѣ казалось невозможнымъ чтобъ я когда-нибудь женился на другой. Въ послѣднее время меня очень уговаривали жениться, всѣ мои родные желаютъ этого, но образъ Джесси стоялъ предо мной и я говорилъ себѣ: я былъ бы низкимъ человѣкомъ еслибы женился на одной женщинѣ когда не могу изгнать изъ своего сердца другую. Мнѣ необходимо повидаться опять съ Джесси, необходимо узнать дѣйствительно ли лицо ея теперь то же самое которое не оставляетъ меня когда я одинъ. И я видѣлъ ее, и лицо ея не то, оно стало можетъ-быть красивѣе, но это не лицо дѣвушки, это лицо жены и матери. И вчера вечеромъ, когда она говорила такъ откровенно какъ никогда не говорила при мнѣ прежде, я почувствовалъ перемѣну которая незамѣтно для меня самого произошла во мнѣ въ послѣдніе два года. Тогда, сэръ, когда я былъ простымъ невѣжественнымъ деревенскимъ кузнецомъ, между мною и крестьянскою дѣвушкой не было неравенства, крестьянская дѣвушка была даже во всемъ, кромѣ зажиточности, выше меня. Но вчера вечеромъ, глядя на нее и слушая ея разговоръ, я спросилъ себя: "Еслибы Джесси была теперь свободна, предложилъ ли бы я ей быть моей женой?" И я отвѣтилъ себѣ "нѣтъ".
Кенелмъ слушалъ съ жаднымъ вниманіемъ и воскликнулъ съ жаромъ:
-- Почему?
-- Вамъ можетъ-быть покажется что я думаю о себѣ слишкомъ много когда я скажу почему. Въ послѣднее время, сэръ, я жилъ въ кругу людей, женщинъ и мущинъ, которые выше того класса общества въ которомъ я родился, и въ женѣ мнѣ нужна подруга равная имъ и равная мнѣ, и мнѣ кажется, сэръ, что я не нашелъ бы такую подругу въ мистрисъ Сомерсъ.
-- Я понимаю васъ теперь, Томъ. Но вы портите романическую исторію которую я придумалъ. Я воображалъ что маленькая дѣвочка съ цвѣточнымъ мячикомъ замѣнитъ вамъ со временемъ Джесси и я такъ мало знаю человѣческое сердце что думалъ дѣвочка успѣетъ сдѣлаться женщиной прежде чѣмъ вы будете въ состояніи замѣнить старую любовь новою. Я вижу теперь что бѣдная дѣвочка не имѣетъ шансовъ.
-- Шансовъ! Что вы говорите, мистеръ Чиллингли, воскликнулъ Томъ задѣтый за живое.-- Сюзи милая дѣвочка, но вѣдь она не болѣе какъ пріемышъ. Сэръ, когда мы видѣлись съ вами въ послѣдній разъ въ Лондонѣ, вы коснулись этого предмета какъ будто я все еще деревенскій кузнецъ и могу жениться на деревенской дѣвушкѣ. Но,-- прибавилъ Томъ смягчивъ свой раздраженный тонъ,-- даже еслибы Сюзи была по происхожденію леди, мнѣ кажется что я сдѣлалъ бы большую ошибку воспитывая дѣвочку какъ отецъ и надѣясь что она, когда выростетъ, полюбить меня какъ мущину.
-- О, вы это думаете! воскликнулъ Кенелмъ съ жаромъ и обративъ глаза, засіявшіе радостью, въ сторону Грасмира.-- Вы это думаете; и какъ хорошо вы это сказали! Такъ васъ уговаривали жениться на другой и вы уклонялись пока не повидались съ мистрисъ Сомерсъ. Теперь вы болѣе расположены къ такому шагу. Разкажите мнѣ объ этомъ.
-- Я говорилъ вамъ, сэръ, что одинъ изъ главныхъ капиталистовъ Лоскомба, первенствующій хлѣбный торговецъ, предложилъ мнѣ быть его компаньйономъ. У него есть единственная дочь, очень хорошая дѣвушка, отлично образованная и такая пріятная въ обращеніи и въ разговорѣ, словомъ, настоящая леди. Еслибъ я женился на ней, я сдѣлался бы скоро первымъ человѣкомъ въ Лоскомбѣ, а Лоскомбъ, какъ вамъ вѣроятно извѣстно, посылаетъ двухъ членовъ въ парламентъ. Кто знаетъ, можетъ-быть когда-нибудь сынъ кузнеца....
Томъ внезапно остановился не высказавъ своего честолюбиваго стремленія, но румянецъ сгустился на его смугломъ лицѣ, и честные глаза его заблистали.
-- О, сказалъ Кенелмъ почти угрюмымъ тономъ.-- Такъ вотъ что! Неужели каждый человѣкъ долженъ въ началѣ своей жизни сыграть нѣсколько ролей. Честолюбіе слѣдуетъ за любовью, благоразуміе за страстностью сердца. Дѣйствительно, Томъ, вы очень измѣнились. Моего Тома Баульза уже нѣтъ.
-- Онъ все тотъ же въ своей неизмѣнной благодарности къ вамъ, сказалъ Томъ съ сильнымъ волненіемъ.-- Вашъ Томъ Баульзъ отказался бы отъ всѣхъ мечтаній о богатствѣ и повышеній въ жизни и прошелъ бы чрезъ огонь и воду чтобъ послужить другу который первый побудилъ его сдѣлаться новымъ Томомъ Баульзомъ. Не презирайте меня, я ваше собственное созданіе. Вы сказали мнѣ въ тотъ ужасный день когда безуміе было въ головѣ моей и преступленіе въ сердцѣ: "я буду для васъ самымъ искреннимъ другомъ какого когда-либо находилъ одинъ человѣкъ въ другомъ". И вы это исполнили. Вы заставили меня читать, вы заставили меня думать, вы заставили меня понять что тѣло должно быть слугой души.
-- Полно, полно, времена измѣнились; теперь вы можете поучить меня. Объясните мнѣ какъ честолюбіе замѣняетъ любовь, какъ стремленіе къ повышенію становится господствующею страстью и, въ случаѣ успѣха, всеискупающимъ утѣшеніемъ въ жизни. Мы не можемъ быть такъ счастливы удовлетвореннымъ честолюбіемъ, хотя бы возвысились до трона Цесарей, какъ надѣемся быть если небо дозволитъ намъ жить, хотя оы въ самомъ скромномъ селеніи, съ любимою женщиной.
Томъ былъ необычайно изумленъ такимъ взрывомъ неудержимой страсти въ человѣкѣ который говорилъ ему нѣкогда что хотя истиннаго друга можно встрѣтить только разъ въ жизни, но что женщинъ которыхъ можно любить такъ же много какъ крапивы.
Онъ провелъ опять рукой по лбу и сказалъ нерѣшительно:
-- Не смѣю утверждать что такъ бываетъ съ другими, но судя по мнѣ, это случается вотъ какъ: молодой человѣкъ не имѣющій внѣ своихъ обязанностей никакихъ возбуждающихъ интересовъ жаждетъ удовлетворенія и возбужденія въ любви, къ своему благу или вреду, воображать что нѣтъ въ мірѣ ничего лучше любви. Сколько разъ покойный дядя звалъ меня въ Лоскомбъ, представляя мнѣ всѣ выгоды этого переселенія, но я не могъ разстаться съ деревней гдѣ жила Джесси и чувствовалъ себя неспособнымъ быть чѣмъ-нибудь выше того чѣмъ я былъ. Но поживъ нѣкоторое время въ Лоскомбѣ и мало по малу привыкнувъ къ другаго рода обществу и къ другаго рода разговорамъ, я началъ интересоваться тѣмъ что интересовало окружавшихъ меня, и когда, отчасти вслѣдствіе сближенія съ образованными людьми, отчасти вслѣдствіе моихъ стараній образовать себя, я почувствовалъ что могу теперь возвыситься надъ моимъ настоящимъ положеніемъ легче чѣмъ два года тому назадъ могъ возвыситься надъ положеніемъ деревенскаго кузнеца, честолюбіе заговорило во мнѣ и съ каждымъ днемъ становилось все сильнѣе и сильнѣе. Сэръ, мнѣ кажется что нельзя пробудить умъ человѣка не пробудивъ вмѣстѣ съ нимъ и соревнованія. А соревнованіе есть не что иное какъ честолюбіе.
-- Такъ я вѣроятно не способенъ къ соревнованію, потому что честолюбія во мнѣ навѣрное нѣтъ.
-- Не могу повѣрить этому, сэръ. Другія чувства прикрываютъ и заглушаютъ его въ настоящее время, но рано или поздно оно пробудится, какъ это случилось со мной. Повышаться въ общественномъ положеніи, пріобрѣтать общее уваженіе которое укрѣплялось бы по мѣрѣ того какъ становишься старше, это я называю благороднымъ стремленіемъ. Я увѣренъ что оно такъ же естественно въ Англичанинѣ какъ.... какъ....
-- Какъ стремленіе повалить другаго Англичанина кто стоитъ на твоей, дорогѣ. Я понялъ теперь что вы были всегда очень честолюбивымъ человѣкомъ, Томъ; честолюбіе приняло только другое направленіе. Цезарь могъ быть лишь первымъ бойцомъ на аренѣ. И вы вѣроятно оставите теперь ваше намѣреніе путешествовать. Вы возвратитесь въ Лоскомбъ не жалѣя болѣе объ утратѣ Джесси, женитесь на молодой особѣ о которой говорили и поднимитесь постепенно по ступенямъ альдермена и мера до положенія члена парламента за Лоскомбъ.
-- Все это можетъ придти со временемъ, отвѣчалъ Томъ не замѣчая ироническаго тона Кенелма,-- но я не оставилъ намѣренія путешествовать. Годъ употребленный на путешествіе только подготовитъ меня къ положенію котораго я буду добиваться. Я вернусь въ Лоскомбъ чтобъ устроить свои дѣла и сговориться съ мистеромъ Леландомъ, хлѣбнымъ торговцемъ, насчетъ времени моего возвращенія и....
-- А молодая особа будетъ ждать?
-- Жмилія....
-- Такъ ее зовутъ Эмиліей. Эмилія! имя гораздо изящнѣе чѣмъ Джесси.
-- Эмилія, продолжалъ Томъ съ невозмутимою кротостью, которая, при оскорбительной горечи смѣнившей холодное равнодушіе въ тонѣ Кенелма, достойна была святаго.-- Эмилія знаетъ что если она выйдетъ за меня, я долженъ буду гордиться ею и она почувствуетъ ко мнѣ уваженіе видя какъ я стараюсь чтобъ ей не пришлось краснѣть за меня.
-- Простите меня Томъ, сказалъ Кенелмъ смягчившись и положивъ руку съ братскою нѣжностью на плечо своего друга.-- Природа сотворила васъ истиннымъ джентльменомъ и вы не могли бы думать и говорить благороднѣе еслибы родились на свѣтъ главою всѣхъ Говардовъ.