Кенелмъ не предвидѣлъ всѣхъ трудностей какія пришлось ему преодолѣть чтобы склонить на свою сторону леди Гленальвонъ. Принимая такое живое участіе въ судьбѣ Кенелма, она естественно была возмущена мыслью о бракѣ его съ какою-то безприданницей, съ которою онъ знакомъ былъ лишь нѣсколько недѣль и о родствѣ которой ровно ничего не зналъ кромѣ увѣреній что она ему ровня по происхожденію. И такъ какъ леди Гленальвонъ не менѣе сэръ-Питера лелѣяла сладкую надежду что Кенелмъ можетъ найти невѣсту во всѣхъ отношеніяхъ достойную его выбора какъ Сесилія Траверсъ, то она негодовала и скорбѣла о разрушенныхъ мечтахъ своихъ. Сначала она дѣйствительно была такъ раздосадована что не хотѣла даже выслушать его. Она ушла отъ него съ такою рѣзкостью какой никогда ни предъ кѣмъ не выказывала. Отказалась дать ему другое свиданье чтобы снова переговорить объ этомъ дѣлѣ и объявила что не только не употребитъ своего вліянія въ пользу его безумной романтической страсти, а напротивъ постарается убѣдить леди Чиллингли и сэръ-Питера никакъ не давать своего согласія и не допускать его "погубить себя".
Только на третій день по пріѣздѣ, тронутая серіознымъ, гордо-печальнымъ выраженіемъ его лица, она имѣла бесѣду съ глазу на глазъ съ сэръ-Питеромъ и сдалась на доводы почтеннаго баронета. Ода не исполнила угрозы своей отговорить леди Чиллингли, но неохотно согласилась допустить чтобы сынъ, который получивъ, по силѣ субституціи, имѣніе въ полное владѣніе, добровольно укрѣпилъ его за своими родителями на условіяхъ весьма выгодныхъ для нихъ, имѣлъ право на нѣкоторыя уступки съ ихъ стороны относительно вопроса весьма близко касающагося его счастья, что онъ по годамъ своимъ въ правѣ выбирать жену независимо отъ согласія родителей и стѣсняется развѣ только обѣщаніемъ взятымъ съ него отцомъ, обѣщаніемъ которое, строго говоря, относилось не къ леди Чиллингли, а къ одному только сэръ-Питеру, какъ главѣ семейства и хозяину дома. Отецъ уже далъ свое согласіе; а если уваженіе Кенелма къ обоимъ родителямъ не позволяло ему обойтись безъ одобренія матери, то конечно дѣло истиннаго друга стараться облегчать его совѣсть и устранитъ всѣ препятствія встрѣчаемыя любовью которая по своему безкорыстію не заслуживала осужденія.
Послѣ этого разговора, леди Гленальвонъ отправилась искать Кенелма. Она нашла его на берегу ручья погруженнаго въ мрачную думу, и, взявъ его подъ руку, увела и темную зелень хвойной рощи и терпѣливо выслушала все что онъ имѣлъ ей сказать. Но и тутъ ея женское сердце не сдавалось на его доводы, пока наконецъ онъ сказалъ съ жаромъ:
-- Вы однажды благодарили меня за то что я спасъ жизнь вашего сына; вы говорили тогда что ничѣмъ не можете отплатить мнѣ; теперь вы можете отплатить мнѣ сторицею. Когда бы сынъ вашъ, который, мы уповаемъ, теперь на небесахъ, когда бы сынъ вашъ могъ взглянуть и стать между нами судьей, неужели, думаете вы, онъ одобрилъ бы вашъ отказъ?
Тутъ леди Гленальвонъ заплакала, взяла его руку, поцѣловала его въ лобъ, какъ поцѣловала бы мать, и сказала:
-- Вы побѣдили; сейчасъ же иду къ леди Чиллингли. Женитесь на той которую вы такъ любите, но съ условіемъ: пусть выйдетъ она замужъ изъ моего дома.
Леди Гленальвонъ была не изъ тѣхъ женщинъ которыя оказываютъ друзьямъ своимъ услугу на половину. О на очень хорошо знала какъ склонить и направить въ извѣстную сторону апатическій нравъ леди Чиллингли. Она не отставала до тѣхъ поръ пока та сама не отправилась въ комнату Кенелма и не сказала спокойно:
-- Такъ ты собираешься просить руки миссъ Мордантъ -- это вѣроятно Морданты изъ Варвикшира. Леди Гленальвонъ говоритъ что она прелестная дѣвушка, и будетъ до свадьбы жить у нея. Такъ какъ она сирота, то герцогъ, дядя леди Гленальвонъ, который состоитъ въ родствѣ со старшею линіей Мордантовъ, будетъ ея посаженымъ отцомъ. Свадьба будетъ блестящая. Отъ души желаю тебѣ счастья, пора тебѣ остепениться и пристроиться.
Черезъ два дня послѣ полученія этого формальнаго согласія, Кенелмъ оставилъ Эксмондгамь. Сэръ-Питеръ самъ бы сопровождалъ его чтобы засвидѣтельствовать свое почтеніе будущей невѣсткѣ, но волненія чрезъ которыя прошелъ онъ вызвали припадокъ подагры, и онъ осужденъ былъ держать ноги во фланели.
По отъѣздѣ Кенелма, леди Гленальвонъ отправилась въ комнату Сесиліи. Пригорюнившись сидѣла Сесилія у отвореннаго окна; отъ нея не ускользнуло что и отецъ и сынъ находятся подъ гнетомъ чего-то тревожнаго, даже болѣзненнаго, и она предполагала здѣсь связь съ письмомъ разстроившимъ ровные духъ сэръ-Питера; но въ чемъ именно дѣло, этого она угадать не могла. Какъ ни болѣзненно отзывалось въ ней обращеніе Кенелма, который болѣе чѣмъ когда-либо былъ остороженъ и холоденъ съ нею, тѣмъ не менѣе чувство обиды уступало нѣжному участію, когда она примѣчала грусть на лицѣ его, и желаніе утѣшить его наполняло ея сердце. Теперь не его, а себя укоряла она за то что подъ вліяніемъ его обращенія она сама стала осторожнѣе съ нимъ и держалась болѣе прежняго въ сторонѣ.
Леди Гленальвонъ обняла Сесилію и поцѣловавъ ее тихо прошептала:
-- Я обманулась въ этомъ человѣкѣ, онъ недостоинъ того счастья какое я ему прочила.
-- О комъ вы говорите? блѣднѣя прошептала Сесилія.
-- О Кенелмѣ Чиллингли. Онъ, повидимому, влюбился въ какую-то дѣвочку совершенно безъ состоянія которую встрѣтилъ во время своихъ скитаній; онъ пріѣхалъ сюда чтобъ испросить согласіе родителей на сватовство; согласіе это получилъ и отправился просить ея руки.
Закрывъ глаза, Сесилія на мгновеніе оставалась безмолвна.
-- Онъ достоинъ всякаго счастія, проговорила она наконецъ,-- и не сдѣлаетъ дурнаго выбора. Да благословитъ Господь его, и.... и.... Она хотѣла прибавить "его невѣсту", но губы ея отказывались выговорить слово невѣста.
-- Гордонъ стоитъ десятерыхъ Кенелмовъ, воскликнула съ негодованіемъ леди Гленальвонъ.
Она хлопотала за Кенелма, но не простила ему.