Отъ Кенелма Чиллингли сэру-Питеру Чиллингли.
"Батюшка, милый батюшка.-- Это не отвѣтъ на ваши письма, я не знаю можетъ ли это быть названо само по себѣ письмомъ, я даже не увѣренъ дойдетъ ли это до васъ. Уставъ говорить самъ съ собою, я сажусь чтобы поговорить съ вами. Часто упрекаю я себя что не пользуюсь всякимъ случаемъ выразить вамъ какъ горячо я люблю насъ, какъ глубоко уважаю, васъ, о другъ, о отецъ! Но мы, Чиллингли, не экспансивная порода. Я не помню чтобъ вы выразили когда-нибудь словами несомнѣнный фактъ что любите вашего сына безконечно болѣе чѣмъ онъ заслуживаетъ. Однако развѣ я не знаю что вы охотнѣе продадите всѣ свои возлюбленныя старыя книги чѣмъ позволите своему сыну отказаться отъ какого-нибудь неизвѣданнаго наслажденія о которомъ онъ мечтаетъ, если оно безгрѣшно. И развѣ вы не увѣрены также твердо что я скорѣе откажусь отъ всего наслѣдства и сдѣлаюсь поденьщикомъ чѣмъ позволю вамъ разстаться съ вашими книгами.
"Я не сомнѣваюсь что вы поймете все что мое сердце стремится выразить вашему. Но если я не ошибаюсь, настаетъ день когда одинъ изъ насъ долженъ будетъ принести жертву другому. Если мое ожиданіе оправдается, я умоляю васъ, принесите жертву вы. Какъ это возможно? Какъ возможно что я такъ не великодушенъ, такъ эгоистиченъ, такъ неблагодаренъ за все чѣмъ я уже обязанъ вамъ, и за что никогда не буду въ состояніи отплатить вамъ? Я могу отвѣтить только: Это судьба, это природа, это любовь....
"На этомъ я долженъ остановиться. Луна стоитъ противъ окна у котораго я сижу, и отражается въ ручьѣ протекающемъ внизу узкою полосой въ которой каждая волна искрится ея свѣтомъ, а по обѣимъ сторонамъ свѣтлой полосы вода кажется темной и неподвижной, хотя стремится все такъ же быстро къ своей могилѣ въ невидимой глубинѣ. Я не могу продолжать."
Датировано двумя днями позже.
"Говорятъ что она ниже насъ по богатству и общественному положенію. Но развѣ мы, милый батюшка, мы, два благородные джентльмена, развѣ мы искатели золота и лакеи сильныхъ? Въ коллегіи гдѣ я воспитывался мы никого такъ не презирали какъ паразита и низкопоклонника кто ищетъ дружбы только такихъ людей чье богатство и общественное положеніе могутъ быть ему полезны. Если эти разчеты такъ низки при выборѣ который имѣетъ такъ мало значенія для счастія и карьеры человѣка, то во сколько разъ они ниже при выборѣ женщины которая должна украсить и облагородить вседневную жизнь человѣка? Способна ли она украсить и облагородить мою жизнь? Я твердо увѣренъ въ этомъ. Жизнь получила уже для меня прелесть которой я даже не подозрѣвалъ въ ней прежде; я уже начинаю, хотя еще слабо и смутно, сочувствовать интересамъ и стремленіямъ моихъ ближнихъ, въ особенности тѣхъ кого потомство признаетъ своими облагораживателями. Въ этомъ тихомъ селеніи я нашелъ много примѣровъ доказывающихъ что человѣкъ созданъ не для того чтобы размышлять о жизни, но чтобы принимать въ ней дѣятельное участіе и въ этомъ участіи находить пользу для себя. Но сомнѣваюсь воспользовался ли бы я этими примѣрами еслибы смотрѣлъ на эту маленькую міровую сцену какъ смотрѣлъ на большую, то-есть какъ равнодушный зритель на знакомую комедію исполняемую знакомыми актерами, еслибы все существо мое не перенеслось внезапно изъ философіи въ страсть и, сразу очеловѣчившись, не получило способности сочувствовать всему человѣческому. О, можно ли сомнѣваться достойна ли она какого бы то ни было высокаго положенія, она, моя принцесса, моя фея? Если я женюсь на ней, какъ довольны будете вы, батюшка, свѣтскою карьерой вашего сына! Какъ настойчиво будетъ онъ стремиться (а когда настойчивость не достигаетъ цѣли?) пополнить пробѣлы своего ума, духа, образованія энергіей сосредоточенной на одной страсти которая -- сильнѣе чѣмъ умъ, духъ и образованіе если только они не достигаютъ такой же энергіи такъ же сосредоточенной -- побуждаетъ къ тому что свѣтъ называетъ почестями.
"Да, съ ней, съ ней какъ съ носительницей моего имени, съ ней могу я, сдѣлавъ что-нибудь хорошее и великое, могъ бы сказать "это твое дѣло", съ ней я былъ бы такимъ человѣкомъ что вы благословили бы день когда приняли въ свои объятія дочь.
"Ты соприкасаешься съ возлюбленною во всемъ что чувствуешь въ себѣ высокаго. Это написано однимъ изъ вѣщихъ Нѣмцевъ которые отыскиваютъ въ сердцахъ нашихъ сѣмена сокрытой истины и превращаютъ ихъ въ цвѣты прежде чѣмъ мы сами почувствуемъ въ себѣ сѣмена.
"Каждая моя мысль что имѣетъ связь съ моею возлюбленной кажется мнѣ окрыленною.
"Я сейчасъ видѣлъ ее, я только-что разстался съ ней. Послѣ того какъ мнѣ сказали, сказали учтиво, благоразумно, что я не имѣю права подвергать опасности ея душевное спокойствіе не получивъ позволенія сдѣлать ей предложеніе, я далъ себѣ слово избѣгать встрѣчъ съ нею пока не открою своего сердца вамъ, что дѣлаю теперь, и не получу вашего согласія, потому что еслибъ я и не былъ связанъ обѣщаніемъ которое далъ вамъ, я тѣмъ не менѣе просилъ бы васъ освятить мой выборъ вашимъ согласіемъ и благословеніемъ. Я не могу рѣшиться предложить такой непорочной, прекрасной дѣвушкѣ быть женой неблагодарнаго, непокорнаго сына. Но сегодня вечеромъ я встрѣтилъ ее у здѣшняго викарія, превосходнаго человѣка, у котораго я научился многому. Его совѣты, его личный примѣръ, его привязанность къ своему дому, его жизнь вмѣстѣ дѣятельная и спокойная гармонируютъ съ моими мечтами о жизни съ ней.
"Я скажу вамъ имя моей возлюбленной, но знайте что это еще тайна между вами и мной. Настанетъ ли когда-нибудь день что вы назовете ее этимъ именемъ и напечатлѣете на лбу ея поцѣлуй какъ единственный мущина къ которому я не могу ревновать.
"Сегодня воскресенье, день когда мой другъ викарій имѣетъ обыкновеніе собирать вокругъ себя дѣтей своихъ и безъ формальной проповѣди и разсужденій обращаетъ ихъ мысли на вопросы гармонирующіе со святостью дня, иногда не прямо относящіеся къ религіи, большею частью шутливо почерпнутые въ какомъ-нибудь незначительномъ событіи или въ книжкѣ интересовавшихъ дѣтей въ теченіи послѣдней недѣли, и постепенно выводитъ изъ нихъ какое-нибудь нравственное правило. Онъ полагаетъ что хотя многое изъ того что должны выучить дѣти можетъ быть выучено ими хорошо только при добросовѣстномъ трудѣ и отношеніи къ труду какъ къ обязанности, но что религія не должна быть сопряжена для нихъ съ трудомъ и обязательною работой, а должна привиться незамѣтно къ ихъ привычкамъ и образу мыслей, сливаясь съ воспоминаніями и картинами мира и любви, со снисходительною нѣжностью ихъ первыхъ учителей, съ непорочными радостями роднаго дома, съ утѣшеніемъ въ горѣ, съ поддержкой въ испытаніяхъ и всегда въ связи съ сестрой ея надеждой.
"Я вошелъ въ комнату викарія когда группа только-что собралась вокругъ него. Рядомъ съ его женой сидѣла леди къ которой я чувствую большую симпатію. Лицо ея выражаетъ того рода спокойствіе которое есть слѣдствіе утомленія оставленнаго страданіемъ. Она тетка моей возлюбленной. Лили усѣлась на низкомъ табуретѣ у ногъ добраго пастора, обнявъ рукой одну изъ его маленькихъ дочерей. Она любитъ общество дѣтей несравненно болѣе чѣмъ общество своихъ ровесницъ. Однажды когда жена викарія, очень умная женщина, спросила ее почему она предпочитаетъ всегда быть не со взрослыми, а съ дѣтьми которыя не могутъ научить ее ничему, Лили отвѣчала просто: "Мнѣ кажется потому что съ дѣтьми я чувствую себя безопаснѣе, то-есть ближе къ Богу".
"Мистеръ Эмлинъ, викарій, вывелъ въ этотъ день свое поученіе изъ волшебной сказки которую Лили разказала на дняхъ его дѣтямъ и которую онъ попросилъ ее теперь повторить.
"Вотъ вкратцѣ содержаніе сказки:
"Жили нѣкогда король съ королевой. Они очень горевали что не имѣли дѣтей и молили даровать имъ сына и наслѣдника престола. И вотъ въ одно прекрасное лѣтнее утро, пробудясь отъ сна, королева увидѣла у своей кровати колыбель, а въ колыбели прекраснаго спящаго младенца. Великое торжество было въ этотъ день во всемъ государствѣ! Но когда ребенокъ подросъ, онъ сдѣлался своевольнымъ и злымъ, лишился своей красоты, не хотѣлъ учить уроки, словомъ, сталъ такъ дуренъ какъ только можетъ быть ребенокъ. Родители очень горевали видя что наслѣдникъ котораго они такъ ждали грозитъ быть наказаніемъ для нихъ и для ихъ подданныхъ. Наконецъ къ довершенію ихъ горя, за плечами принца появились два горбика. Они созвали докторовъ, и доктора предписали конечно спинные бинты и стальныя машины которыми измучили принца и озлобили его еще болѣе. Горбики тѣмъ не менѣе росли, и по мѣрѣ того какъ они увеличивались, принцъ слабѣлъ и хирѣлъ. Наконецъ одинъ искусный хирургъ предложилъ срѣзать ихъ, говоря что это единственное средство спасти жизнь принца. Родители согласились, и операція была назначена на слѣдующій день. Но въ эту ночь королева видитъ во снѣ что къ постели ея подходитъ прекрасная женщина и говоритъ ей: неблагодарная! Такъ-то ты платишь мнѣ за мой драгоцѣнный даръ! Узнай что я царица фей. Когда ты просила наслѣдника престола, я отдала тебѣ младенца ихъ волшебной страны, думая что онъ выростетъ на утѣшеніе тебѣ и твоему народу; а ты хочешь уморить его страшною смертью отъ ножа хирурга! А королева отвѣчала: хорошъ твой драгоцѣнный даръ! жалкій, болѣзненный, безпокойный ребенокъ!
"Какъ ты безтолкова, сказала прекрасная гостья.-- Неужели ты не понимаешь что первымъ чувствомъ ребенка изъ волшебной страны должна быть тоска о родномъ домѣ; отъ этой тоски онъ или умеръ бы, или выросъ злымъ и угрюмымъ, и обладая волшебнымъ могуществомъ употреблялъ бы его во вредъ другимъ еслибы врожденная сила его натуры не была достаточна для развитія его крыльевъ. То что ты въ слѣпотѣ своей принимаешь за уродство смертнаго, есть развитіе красоты волшебнаго существа. Горе тебѣ если ты не дашь вырости крыльямъ волшебнаго ребенка.
"И на слѣдующее утро королева прогнала хирурга съ его страшнымъ ножомъ, сняла бинты и машины съ плечъ принца, не слушая докторовъ которые предсказывали что ребенокъ умретъ. Съ этого дня королевскій наслѣдникъ началъ поправляться, и когда наконецъ изъ безобразныхъ горбиковъ показались перышки бѣлоснѣжныхъ крыльевъ, злой нравъ ребенка смягчился. Вмѣсто того чтобы царапать своихъ учителей, онъ сдѣлался самымъ понятливымъ и прилежнымъ ученикомъ, утѣшеніемъ своихъ родителей и гордостью своего народа, и народъ говорилъ о немъ: онъ будетъ такимъ королемъ какого у насъ еще не было.
"Такъ кончилась сказка Лили. Не могу дать вамъ понятія какъ мило, шутливо разказала она ее. Затѣмъ она прибавила, важно покачавъ головой.-- Но вы кажется не знаете что было послѣ. Вы думаете что принцъ никогда не пользовался своими крыльями? Слушайте. Придворные состоявшіе при его королевскомъ высочествѣ замѣтили что каждую недѣлю въ извѣстныя ночи принцъ исчезалъ. Въ эти ночи, покоряясь инстинкту своихъ крыльевъ, онъ улеталъ изъ дворца въ волшебную страну изъ которой возвращался съ обновленною любовью къ своему человѣческому дому.
"-- Да, дѣти мои, прибавилъ пасторъ съ жаромъ,-- крылья были бы даны намъ напрасно еслибы мы не покорялись инстинкту побуждающему васъ улетать съ земли, и летаніе было бы не менѣе напрасно еслибы цѣлію его не было наше общее отечество, въ родномъ воздухѣ котораго мы укрѣпляемъ свое здоровье, обновляемъ свою душу и послѣ каждаго воспаренія къ небу возвращаемся на землю еще болѣе примиренными съ нашими земными обязанностями.
"Когда онъ вывелъ такое поученіе изъ волшебной сказки Лили, дѣвушка встала съ своего мѣста, взяла его руку, почтительно поцѣловала ее и отошла къ окну. Я видѣлъ что она тронута до слезъ и старается скрыть ихъ. Позже вечеромъ, когда мы разбрелись всѣ по лугу и собирались уже разойтись, Лили робко подошла ко мнѣ и спросила шепотомъ:
"-- Вы сердитесь на меня? За что?
"-- Сержусь на васъ! Какъ можете вы думать обо мнѣ такъ несправедливо?
"-- Сколько дней не были вы у насъ, сколько дней не видала я васъ, сказала она простодушно и поднявъ на меня глаза на которыхъ дрожали слезы.
"Прежде чѣмъ я собрался съ духомъ чтобъ отвѣтить, подошла ея тетка и поклонившись мнѣ съ сухимъ "прощайте", увела Лили.
"Я разчитывалъ проводить ихъ до дому, какъ всегда это дѣлалъ когда мы встрѣчались въ другихъ домахъ. Но тетка вѣроятно предвидѣла что я буду въ этотъ вечеръ у викарія и чтобы помѣшать моему намѣренію наняла для обратнаго пути экипажъ. Ее конечно предостерегли противъ дальнѣйшаго сближенія Лили со мной.
"Батюшка, я долженъ пріѣхать къ вамъ немедленно, исполнить мое обѣщаніе и получить отъ васъ согласіе на мой выборъ; потому что вѣдь вы согласитесь, не праада ли? Но я хочу приготовить васъ заранѣе и потому отошлю къ вамъ завтра эти непослѣдовательные отрывки общенія моего сердца съ вашимъ. Ждите меня вслѣдъ за ними, спустя день въ который вы обдумаете ихъ одни, одни, милый батюшка; они написаны только для васъ.
"К. Ч."