Чиллингли Гордонъ не замедлилъ скрѣпить свое знакомство съ Кенелмомъ. Онъ часто заходилъ къ нему по утрамъ, сопровождалъ его иногда въ предобѣденныхъ верховыхъ прогулкахъ, представилъ его своему кружку знакомыхъ, состоявшему преимущественно изъ дѣятельныхъ членовъ парламента, адвокатовъ начинавшихъ входить въ славу, сотрудниковъ политическихъ журналовъ, но включавшему также и блестящихъ праздношатающихся, членовъ клубовъ, спортсменовъ, щеголей, людей знатныхъ и богатыхъ. Онъ дѣлалъ это съ цѣлью, потому что эти люди отзывались о немъ хвалебнымъ тономъ, превознося не только его дарованія, но и его честность. Онъ былъ извѣстенъ въ своемъ кружкѣ подъ названіемъ "честнаго Гордона". Кенелмъ сначала думалъ что этотъ эпитетъ употребляется въ смыслѣ ироническомъ, и ошибся. Гордона называли честнымъ за откровенность и смѣлость съ которыми онъ высказывалъ мнѣнія обнаруживавшія того рода цинизмъ который называется "отсутствіемъ хвастовства". Этотъ человѣкъ дѣйствительно не былъ лицемѣромъ; онъ не приписывалъ себѣ вѣрованій которыхъ не имѣлъ. А онъ мало во что вѣрилъ кромѣ первой половины поговорки: "каждый за себя и Богъ за всѣхъ".
Но если Гордонъ и отрицалъ теоретически принципы составляющіе ходячія вѣрованія людей добродѣтельныхъ, въ поведеніи его не было ничего говорившаго о предрасположеніи къ порокамъ. Онъ былъ безукоризненно честенъ во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ, и въ щекотливыхъ вопросахъ чести считался авторитетомъ между своими товарищами. Несмотря на его откровенное честолюбіе, никто не могъ обвинить его въ стараніи выдвинуться впередъ на плечахъ своихъ патроновъ. Въ характерѣ его не было ничего рабскаго и хотя онъ не задумался бы подкупить избирателей еслибы понадобилось, его самого нельзя было подкупить никакими деньгами. Его преобладающею страстью было властолюбіе. Онъ смѣялся надъ патріотизмомъ какъ надъ устарѣвшимъ предразсудкомъ, надъ филантропіей какъ надъ сентиментальною рекламой. Онъ стремился не служить отечеству, но управлять имъ. Онъ не искалъ возвысить человѣческій родъ, но желалъ возвыситься самъ. Онъ былъ беззастѣнчивъ и не имѣлъ принциповъ, какъ большая часть честолюбцевъ. Тѣмъ не менѣе еслибъ онъ добился власти, то по всей вѣроятности сталъ бы пользоваться ею хорошо, потому что умъ его былъ ясенъ и силенъ. Какое впечатлѣніе онъ произвелъ на Кенелма можно видѣть изъ слѣдующаго письма:
Сэръ-Питеру Чиллингли, баронету и проч.
"Дражайшій батюшка,-- Вы и милая матушка узнаете съ удовольствіемъ что Лондонъ продолжаетъ быть весьма учтивымъ со мной. Эта arida nutrix leonum причисляетъ меня къ привилегированной породѣ львовъ которыхъ дамы пускаютъ въ общество своихъ комнатныхъ собачекъ. Около шести лѣтъ тому назадъ я имѣлъ возможность смотрѣть на эту выставку сквозь щели убѣжища мистера Велби. Мнѣ кажется, можетъ-быть ошибочно, что даже въ этотъ краткій періодъ времени тонъ общества замѣтно измѣнился. Что перемѣна эта къ лучшему, это я оставляю на отвѣтственности прогрессивной партіи.
"Не думаю чтобы шесть лѣтъ назадъ было такъ много дѣвицъ подкрашивавшихъ волосы и вѣки. Нѣкоторыя изъ нихъ подражали школьному арго распространенному мелкими нувелистами; онѣ употребляли такія выраженія какъ "оглушительно хорошо", "ужасъ какъ весело" и т. д. Но теперь я встрѣчаю множество такихъ которыя заимствовали арго не только словесное, но арго образа мыслей, арго чувствъ, арго которое оставило въ нихъ очень мало женскаго и ничего характеризующаго леди.
"Газетные обозрѣватели увѣряютъ что въ этомъ виноваты современные молодые люди, что это имъ нравится и что прекрасныя искательницы мужей насаживаютъ на свои удочки такихъ мухъ которыя представляютъ болѣе шансовъ на успѣхъ. Не берусь судить справедливо ли это. Но меня поражаетъ что люди моихъ лѣтъ, считающіе себя передовыми, представляютъ поколѣніе болѣе дряхлое чѣмъ люди на десять, на двадцать лѣтъ старѣе, которыхъ первые считаютъ устарѣлыми. Привычка выпивать утромъ рюмку водки, одна изъ новѣйшихъ идей, теперь въ большой модѣ. Адонисъ требуетъ "подкрѣпительнаго" прежде чѣмъ соберется отвѣтить на billet-doux отъ Венеры. Адонисъ не имѣетъ достаточно мужества чтобы благородно напиться, но его слабая натура нуждается бъ возбужденіи и онъ постоянно прихлебываетъ.
"Люди благороднаго происхожденія или извѣстные своими общественными успѣхами изъ вашего поколѣнія, милый батюшка, отличаются благовоспитанностью, тономъ разговора болѣе или менѣе просвѣщеннымъ и свидѣтельствующимъ о литературномъ образованіи, отъ людей той же категоріи изъ моего поколѣнія, которые повидимому гордятся тѣмъ что не уважаютъ никого и не знаютъ ничего, не исключая грамматики. Тѣмъ не менѣе мы увѣрены что идемъ впередъ совершенствуясь. Эта новая идея теперь въ большомъ ходу.
"Общество въ цѣломъ сдѣлалось поразительно увѣреннымъ въ своемъ прогрессивномъ превосходствѣ, и личности составляющія цѣлое питаютъ ту же увѣренность относительно самихъ себя. Встрѣчается конечно много, и даже несмотря на кратковременность и несовершенство моихъ наблюденій я знаю нѣсколько исключеній изъ того что мнѣ кажется отличительными особенностями новаго поколѣнія общества. Изъ исключеній встрѣченныхъ мною я назову только самыя замѣчательныя. Place aux dames. Вопервыхъ Сесилія Траверсъ. Она и отецъ ея теперь въ Лондонѣ и я встрѣчаюсь съ ними часто. Я не могу представить такой цивилизованной эры въ которой Сесилія Траверсъ не была бы украшеніемъ общества, потому что она именно такого рода женщина какими мущины любятъ представлять женщинъ. И я говорю женщина, а не дѣвушка, потому что Сесилія Траверсъ не можетъ быть причислена къ разряду современныхъ дѣвушекъ. Можно назвать ее дѣвицей, барышней, отроковицей, но нельзя назвать ее дѣвушкой, какъ нельзя назвать благородную Француженку fille. Она достаточно красива чтобы понравиться любому мущинѣ, какъ бы ни былъ онъ разборчивъ, но это не такого рода красота, которая поражаетъ такъ сильно всѣхъ что не можетъ привлечь одного; ибо, говоря, слава Богу, только теоретически, я подозрѣваю что любовь къ женщинѣ заключаетъ въ себѣ сильное стремленіе къ обладанію, потребность быть увѣреннымъ что моя собственность принадлежитъ мнѣ нераздѣльно, что это не такая собственность которою можетъ любоваться вся публика. Я вполнѣ понимаю богача который, обладая тѣмъ что называется показнымъ мѣстомъ, великолѣпныя комнаты и роскошные сады котораго постоянно открыты для желающихъ осмотрѣть ихъ, бѣжитъ въ какой-нибудь скромный коттеджъ гдѣ можетъ сказать себѣ: Это мой домъ, это принадлежитъ мнѣ одному.
"Но есть родъ красоты напоминающій такое показное мѣсто которымъ публика считаетъ себя въ правѣ любоваться такъ же свободно какъ его обладатель; и показное мѣсто было бы само по себѣ скучно, и обладатель не сталъ бы можетъ-быть поддерживать его еслибы публика перестала его осматривать.
"Красота Сесиліи Траверсъ не напоминаетъ показнаго мѣста. Она внушаетъ чувство безопасности. Еслибы Дездемона была похожа на нее, Отелло не сталъ бы ревновать. Но Сесилія не обманула бы отца и, мнѣ кажется, не выразила бы Мавру желанія чтобы небо даровало ей такого мужа. Умъ ея гармонируетъ съ ея личностью; это умъ общежительный. Дарованія ея тоже не показныя, во въ совокупности составляютъ пріятное цѣлое: у нея достаточно здраваго смысла для практической жизни, достаточно необъяснимаго женскаго дара называемаго тактомъ для того чтобы противодѣйствовать выходкамъ такихъ юмористическихъ натуръ какъ моя, однако достаточно и юмористическаго воззрѣнія на жизнь чтобы не принимать за чистую монету все что можетъ сказать такой юмористическій человѣкъ какъ я. Что касается характера, нельзя узнать характеръ женщины пока она не выйдетъ изъ себя. Но мнѣ кажется что характеръ Сесиліи, въ нормальномъ состояніи, характеръ спокойный и расположенный къ веселости. Еслибы вы, милый батюшка, не были однимъ изъ умнѣйшихъ людей, это хвалебное описаніе заставило бы васъ подумать что я влюбленъ въ Сесилію Траверсъ. Но вы безъ сомнѣнія знаете что мущина влюбленный въ женщину не взвѣшиваетъ ея достоинствъ такою твердою рукой какъ та что управляетъ этимъ стальнымъ перомъ. Я не влюбленъ въ Сесилію Траверсъ и сожалѣю объ этомъ. Когда леди Гленальвонъ, которая попрежнему необычайно добра со мною, повторяетъ мнѣ день за днемъ: "Сесилія Траверсъ была бы для васъ прекрасною женой", мнѣ нечего сказать ей въ отвѣтъ, и я не чувствую ни малѣйшаго расположенія предложить Сесиліи чтобъ она принесла свои совершенства въ жертву человѣку который цѣнитъ ихъ такъ холодно.
"Я узналъ что она настояла на своемъ отказѣ жениху за котораго хотѣлъ выдать ее отецъ, и что молодой человѣкъ утѣшился женившись на какой-то другой дѣвушкѣ. Безъ сомнѣнія у нея скоро явятся другіе женихи столь же достойные.
"О, милѣйшій изъ всѣхъ моихъ друзей, единственный другъ съ которымъ я откровененъ, буду ли я любить когда-нибудь? Если нѣтъ, то почему? Иногда я чувствую что, какъ въ любви такъ и въ честолюбіи, у меня должно-быть есть какой-нибудь невозможный идеалъ, такъ какъ я остаюсь равнодушенъ къ тому что представляется мнѣ и въ той, и въ другой сферѣ. Мнѣ кажется что еслибъ я полюбилъ, то полюбилъ бы такъ же страстно какъ Ромео, и эта мысль внушаетъ мнѣ неопредѣленныя, но страшныя предчувствія; и что еслибъ я нашелъ цѣль которая пробудила бы во мнѣ честолюбіе, я преслѣдовалъ бы ее съ такою же горячностью какъ... кого бы назвать? Цезаря или Катона? Честолюбіе Катона мнѣ больше нравится. Но въ наше время честолюбіе называютъ непрактичною причудой если оно обращено не въ торжествующую сторону. Катонъ хотѣлъ спасти Римъ отъ черни и диктатора, но Римъ не могъ быть спасенъ, и Катонъ бросился на свой мечъ. Еслибы Катонъ явился въ ваше время, присяжные коронера произнесли бы вердиктъ: "самоубійство въ состояніи помѣшательства", и этотъ вердиктъ былъ бы основанъ на его безразсудномъ сопротивленіи черни и диктатору.
"Говоря о честолюбіи я вспомнилъ о другомъ исключеніи изъ современной молодежи. Я назвалъ demoiselle, теперь назову damoiseau. Представьте человѣка лѣтъ двадцати пяти, который нравственно лѣтъ на пятьдесятъ старше здороваго шестидесятилѣтняго человѣка, представьте его съ умомъ старика и съ тѣломъ юноши, съ сердцемъ которое поглощено мозгомъ и доставляетъ горячую кровью ледянымъ идеямъ, человѣка насмѣхающагося надо всѣмъ что я почитаю высокимъ, но неспособнаго сдѣлать ничего такого что онъ считаетъ низкимъ, человѣка для котораго порокъ и добродѣтель такъ же безразличны какъ для эстетики Гёте,-- который въ качествѣ практическаго мыслителя никогда не повредитъ своей карьерѣ неосторожною добродѣтелью, и никогда не омрачитъ свою репутацію унизительнымъ порокомъ. Представьте этого человѣка съ умомъ острымъ, сильнымъ, живымъ, незастѣнчивымъ, безстрашнымъ, въ высшей степени разсудительнымъ и безъ искры геніальности. Представьте такого человѣка, и не удивляйтесь когда я скажу что онъ Чиллингли.
"Чиллинглійская раса достигаетъ въ немъ своей высшей степени развитія и становится Чиллинглѣйшею. Дѣйствительно мнѣ кажется что мы живемъ въ эпоху какъ нельзя болѣе благопріятствующую преуспѣянію Чиллингліевъ. Въ теченіи десяти столѣтій или болѣе какъ наша фамилія владѣетъ землею и именемъ, она не заявила себя ничѣмъ. Представители ея жили въ горячія времена и были вынуждены укрываться въ спокойныхъ водахъ со своими эмблематическими Плотвами. Но настоящее время, милый батюшка, такъ хладнокровно что никакое хладнокровіе не повредитъ. Чѣмъ могъ бы быть Чиллингли Миверсъ въ вѣкъ когда люди сколько-нибудь дорожили своими религіозными вѣрованіями, когда политическія партіи считали убѣжденія свои священными, а вождей своихъ героями? Чиллингли Миверсъ не нашелъ бы пяти подпищиковъ на газету Londoner. Теперь же Londoner любимый органъ просвѣщенной публики, онъ глумится надъ всѣми основами общества не указывая чѣмъ замѣнить ихъ, и каждый вновь основанный журналъ, чтобъ имѣть успѣхъ, беретъ за образецъ Londoner. Чиллингли Миверсъ -- великій человѣкъ и самый вліятельный писатель, хотя никто не знаетъ что онъ написалъ. Чиллингли Гордонъ представляетъ еще болѣе очевидный примѣръ повышенія въ цѣнѣ Чиллинглійскихъ качествъ на современномъ рынкѣ.
"Въ самыхъ авторитетныхъ кругахъ господствуетъ мнѣніе что Чиллингли Гордонъ займетъ высокое положеніе въ рядахъ людей будущаго. Его самоувѣренность такъ сильна что сообщается всѣмъ съ кѣмъ онъ сталкивается, не исключая и меня.
"На дняхъ онъ сказалъ мнѣ, съ хладнокровіемъ достойнымъ самаго ледянаго изъ Чиллингліевъ: "Я намѣренъ быть первымъ министромъ Англіи; это только вопросъ времени". И если Чиллингли Гордонъ будетъ первымъ министромъ, то потому что усиливающійся холодъ нашей нравственной и общественной атмосферы способствуетъ какъ нельзя болѣе развитію его талантовъ.
"Онъ лучше всѣхъ оспариваетъ защитниковъ старомодныхъ сентиментальностей, какъ любовь къ отечеству, заботы объ его положеніи среди другихъ державъ, ревность къ его славѣ, народная гордость (о, еслибы вы слышали какъ онъ философски и логически осмѣиваетъ слово prestige!). Всѣ такія понятія относятся теперь въ разрядъ вздора. И когда списокъ ихъ будетъ полонъ, когда Англія не будетъ имѣть ни колоній которыя должна защищать, ни флота который должна оплачивать, когда она не будетъ принимать участія въ дѣлахъ другихъ странъ и достигнетъ счастливыхъ условій въ какихъ находится Голландія, тогда Чиллингли Гордонъ будетъ ея первымъ министромъ.
"Если я когда-нибудь приму участіе въ политической жизни, это будетъ отрицаніемъ атрибутовъ фамиліи Чиллингли и оппозиціей, хотя безнадежною, Чиллингли Гордону; я чувствую что этого человѣка не слѣдуетъ стѣснять, а нужно предоставить ему полную возможность дѣйствовать; ибо его честолюбіе будетъ безконечно болѣе опасно если скиснется отъ времени. Я предлагаю вамъ, милый батюшка, честь сдѣлать одолженіе этому нашему талантливому родственнику и помочь ему вступить въ парламентъ. Во время нашего послѣдняго разговора въ Эксмондгамѣ вы говорили мнѣ о нескрытой злобѣ Гордона отца, когда мое появленіе на свѣтъ лишило его права наслѣдовать Эксмондгамъ; вы открыли мнѣ ваше тогдашнее намѣреніе ежегодно откладывать нѣкоторую сумму для Гордона сына, которая могла бы служить вознагражденіемъ за утрату его надеждъ когда осуществились ваши -- имѣть наслѣдника; вы говорили мнѣ также какъ это желаніе было оставлено вслѣдствіе естественнаго негодованія на поведеніе Гордона старшаго, который затѣялъ съ вами неосновательный и дорого стоившій процессъ, и вслѣдствіе расширенія имѣнія чрезъ покупку которая хотя увеличила его размѣры, но уменьшила вашъ собственный доходъ, и лишила васъ возможности дѣлать сбереженія. Теперь я случайно встрѣтился съ вашимъ юриспрудентомъ, мистеромъ Вайнингомъ, и узаалъ отъ него о вашемъ давнишнемъ желаніи, чего вы изъ деликатности не говорили мнѣ, чтобы я, къ кому заказное имѣніе должно перейти въ полную собственность, далъ свое согласіе на снятіе заказа, такъ чтобъ имѣніе теперь-же освободилось и переустроилось въ юридическомъ отношеніи. Онъ показалъ мнѣ какъ полезно будетъ это для самого имѣнія, потому что такимъ образомъ вы получили бы возможность дѣлать улучшенія относительно коихъ я совершенно схожусь съ прогрессомъ вѣка и которыя вы, имѣя землю только въ пожизненномъ пользованіи, не могли дѣлать иначе какъ при самыхъ раззорительныхъ условіяхъ. Нужны новые коттеджи для рабочихъ, новые дома для арендаторовъ, уплата по старымъ закладнымъ и т. д. Позвольте мнѣ прибавить къ этому что я желалъ бы чтобы доля моей матушки была значительно увеличена. Вайнингъ говорилъ также что у насъ есть дальняя часть земли, которая, находясь по близости города, можетъ быть продана съ выгодой, если юридическія условія имѣнія будутъ измѣнены.
"Поспѣшимте же сдѣлать все необходимое для этого, такимъ образомъ мы получимъ двадцать тысячъ фунтовъ для осуществленія вашего благороднаго и, позвольте прибавить, вашего справедливаго желанія сдѣлать что-нибудь для Чиллингли Гордона. При новыхъ распоряженіяхъ о правѣ владѣнія мы можемъ обезпечить себѣ право завѣщать его по усмотрѣнію, и я буду твердо стоять противъ выдѣленія изъ него части Чиллингли Гордону. Можетъ-быть это, странность съ моей стороны, но надѣюсь что и вы держитесь того же мнѣнія; я думаю что англійскій землевладѣлецъ долженъ имѣть сыновнюю любовь къ родной землѣ, а Гордонъ никогда не будетъ имѣть ее. Я думаю что и для его карьеры и для нашихъ взаимныхъ отношеній съ нимъ было бы лучше еслибъ ему откровенно было сказано что онъ не можетъ разчитывать на наслѣдство въ случаѣ нашей смерти. Двадцать тысячъ фунтовъ данные ему теперь будутъ для него большимъ одолженіемъ чѣмъ вдесятеро большая сумма черезъ двадцать лѣтъ. Имѣя ихъ въ своемъ распоряженіи онъ можетъ вступить въ парламентъ и получать доходъ который вмѣстѣ съ тѣмъ что онъ теперь имѣетъ хотя будетъ довольно скроменъ, но избавитъ его отъ министерскаго патронатства.
"Потѣшьте меня, дражайшій батюшка, исполните мое предложеніе. Вашъ любящій сынъ
"Кенелмъ."
Отъ сэръ-Питера Чиллингли Кенелму Чиллингли.
"Милый мальчикъ, ты недостоинъ быть Чиллингли -- ты рѣшительно теплокровный: никогда бремя тяготящее умъ человѣка не снималось болѣе нѣжною рукою. Да, я хотѣлъ выдѣлить части изъ имѣнія и измѣнить условія владѣнія, но такъ какъ это клонилось главнѣйшимъ образомъ къ моей выгодѣ, то я избѣгалъ говорить объ этомъ, хотя по обстоятельствамъ это можетъ быть выгодно и для тебя. Что касается покупки земли Ферключъ -- которую я могъ совершить только при помощи займа за большіе проценты на свое имя, погашая его ежегодными уплатами, значительно уменьшавшими доходъ, признаюсь это меня тяготило послѣдніе годы. Но больше всего меня радуетъ возможность построить для нашихъ честныхъ рабочихъ помѣщенія поудобнѣе и поближе къ полямъ; послѣднее особенно важно, потому что сами по себѣ и старые коттеджи не дурны; бѣда въ томъ что какъ только пристроишь имъ лишнюю комнату для дѣтей, глупые люди сейчасъ отдадутъ ее въ наемъ.
"Милый мальчикъ, я очень тронутъ твоимъ желаніемъ увеличить часть твоей матери; это очень законное желаніе, независимо отъ сыновняго чувства, потому что за ней было очень хорошее приданое, которое я съ согласія ея попечителей обратилъ въ землю; и хотя этотъ прибавокъ округлилъ наши владѣнія, но земля приноситъ не болѣе двухъ процентовъ и условія субституціи ограничивали право увеличенія части которая должна достаться вдовѣ.
"Я озабоченъ больше этими статьями чѣмъ интересами сына стараго Чиллингли Гордона. Я намѣревался поступить щедро съ его отцомъ, но когда въ отвѣтъ на это онъ обратился въ судъ, я отказался отъ своего намѣренія. Тѣмъ не менѣе я согласенъ съ тобой что сына не слѣдуетъ наказывать за грѣхи отца, и если пожертвовавъ двадцать тысячъ фунтовъ мы будемъ сознавать себя лучшими христіанами и болѣе истыми джентльменами, мы купимъ это сознаніе очень дешево."
Затѣмъ сэръ-Питеръ, полушутя полусеріозно, нападалъ на увѣренія Кенелма что онъ не влюбленъ въ Сесилію Траверсъ, и настаивая на преимуществахъ брака съ тою которая по мнѣнію Кенелма могла бы быть прекрасною женой, замѣчалъ лукаво что въ случаѣ если у Кенелма не будетъ сына, ему кажется не вполнѣ справедливымъ устранять ближайшаго родственника отъ наслѣдства только на томъ основаніи что онъ не имѣетъ любви къ родной землѣ. "Онъ полюбитъ свою страну когда у него будетъ въ ней 10.000 акровъ земли."
Дойдя до этого разсужденія Кенелмъ покачалъ головой.
-- Да развѣ любовь къ своей странѣ есть любовь къ своему богатству, сказалъ онъ, и отложилъ чтеніе отцовскаго письма.