Общественное положеніе Кенелма Чиллингли не возвысилось сравнительно съ тѣмъ какое онъ занялъ сдѣлавшись однимъ изъ львовъ моднаго свѣта. Я не берусь сосчитать число треугольныхъ записочекъ которыя дождемъ сыпались на него отъ прекрасныхъ дамъ увлекавшихся знаменитостями всякаго рода, или тщательно запечатанныхъ конвертовъ съ письмами отъ прекрасныхъ анонимовъ которые спрашивали есть ли у него сердце и будетъ ли онъ въ такомъ-то часу въ такомъ-то мѣстѣ въ Паркѣ. Трудно опредѣлить что такое было въ Кенелмѣ Чиллингли дѣлавшее его любимцемъ, въ особенности, прекраснаго пола, кромѣ развѣ его двойственной репутаціи: что онъ не похожъ на другихъ и что онъ совершенно равнодушенъ къ пріобрѣтенію какойбы то ни было репутаціи. Онъ могъ бы, еслибы захотѣлъ, представить доказательство что смутная увѣренность въ его талантахъ была не совсѣмъ лишена основанія. Ибо статьи которыя онъ присылалъ изъ-за границы въ газету Londoner и которыми окупалось его путешествіе носили на себѣ печать того рода оригинальности въ тонѣ и взглядахъ которая возбуждаетъ любопытство узнать автора и встрѣчаетъ болѣе похвалъ чѣмъ можетъ-быть заслуживаетъ.
Но Миверсъ былъ вѣренъ условію сохранять ненарушимо инкогнито автора, и Кенелмъ смотрѣлъ съ глубочайшимъ презрѣніемъ какъ на самыя статьи такъ и на читателей восхвалявшихъ ихъ.
Подобно тому какъ у нѣкоторыхъ людей мизантропія является вслѣдствіе обманутаго доброжелательства, такъ есть нѣкоторыя натуры -- и Кенелмъ Чиллингли былъ можетъ-быть одною изъ нихъ -- у которыхъ индиферентизмъ является послѣдствіемъ оборвавшейся горячности.
Онъ предвидѣлъ большое удовольствіе для себя въ возобновленіи знакомства съ своимъ бывшимъ туторомъ, мистеромъ Велби, удовольствіе освѣжить свою собственную склонность къ метафизикѣ, казуистикѣ и критикѣ. Но этотъ талантливый профессоръ реализма совершенно оставилъ философію, и отдыхалъ на казенной службѣ. Министръ, въ пользу котораго, когда тотъ находился въ оппозиціи, мистеръ Велби въ веселую минуту написалъ нѣсколько ловкихъ статей въ одномъ изъ вліятельныхъ журналовъ, достигнувъ власти доставилъ ему одну изъ тѣхъ немногихъ хорошихъ вещей что еще остались въ распоряженіи министровъ,-- мѣсто съ жалованьемъ въ 1.200 фунтовъ въ годъ. Будучи такимъ образомъ занятъ по утрамъ рутинною работой, мистеръ Велби проводилъ весело свои вечера.
-- Invent portum, сказалъ онъ Кенелму,-- я теперь больше не плаваю по бурнымъ волнамъ. Приходите ко мнѣ завтра обѣдать tête-à-tête. Ж ена моя съ младшимъ ребенкомъ въ Сентъ-Леонардѣ пользуется морскимъ воздухомъ.
Кенелмъ принялъ приглашеніе.
Обѣдъ могъ бы удовлетворить Бридья-Саварена -- онъ былъ безукоризненъ; вино было рѣдкимъ некторомъ, лафитъ 1848 года.
-- Я никогда не дѣлюсь этимъ, сказалъ Велби,-- больше чѣмъ съ однимъ другомъ заразъ.
Кенелмъ старался завлечь хозяина дома въ споръ о нѣкоторыхъ новыхъ сочиненіяхъ составленныхъ согласно всей чистотѣ реалистическихъ каноновъ критики.
-- Чѣмъ больше эти книги претендуютъ на реализмъ, тѣмъ меньше онѣ реальны, сказалъ Кенелмъ.-- Я почти склоненъ думать что вся школа которую вы такъ систематически созидали есть ошибка, и что реализмъ въ искусствѣ вещь невозможная.
-- Я думаю что вы правы. Я серіозно относился къ этой школѣ потому что былъ золъ на защитниковъ идеалистической школы, а если человѣкъ относится къ чему-нибудь серіозно онъ всегда ошибается, особенно если онъ раздраженъ. Я не былъ серіозенъ и не былъ раздраженъ когда писалъ тѣ статьи которымъ обязанъ своимъ мѣстомъ.
При этомъ Велби съ удовольствіемъ потягивался и поднеся стаканъ къ губамъ съ удовольствіемъ наслаждался букетомъ вина.
-- Вы огорчаете меня, отвѣчалъ Кенелмъ.-- Грустно узнать что умъ человѣка въ юности находился подъ вліяніемъ учителя который смѣется надъ своимъ собственнымъ ученіемъ.
Велби пожалъ плечами.
-- Жизнь состоитъ изъ послѣдовательныхъ процессовъ ученія и разучиванія, и часто больше мудрости въ томъ чтобы разучиваться чѣмъ учиться. Во всякомъ случаѣ, такъ какъ я пересталъ быть критикомъ, то я мало забочусь о томъ былъ я правъ или нѣтъ исполняя эту роль. Я думаю что я теперь правъ какъ служащій. Пускай міръ идетъ своимъ путемъ, лишь бы онъ доставлялъ намъ средства къ жизни. Отрицайте если хотите реализмъ въ искусствѣ и примите его въ жизни. Въ первый разъ въ жизни я устроился съ комфортомъ: умъ мой износилъ свои сапоги и теперь наслаждается роскошью туфлей. Кто мзжетъ отрицать реализмъ комфорта?
-- Имѣетъ ли человѣкъ право, сказалъ Кенелмъ про себя сѣвъ въ свою одноконную каретку,-- употреблять весь блескъ рѣдкаго ума, весь запасъ рѣдкой учености на то чтобы совращать молодое поколѣніе со старыхъ надежныхъ путей по которымъ юноши предоставленные самимъ себѣ пошли бы сами,-- старыхъ путей окаймленныхъ романтическими рѣками и развѣсистыми деревьями,-- направляя ихъ на новыя стези по песчанымъ степямъ, и потомъ, когда они измучаются и разобьютъ ноги, говорить имъ что ему нѣтъ никакого дѣла до того избили ли они свою обувь на истинномъ пути или на ложномъ, потому что онъ достигъ summum bonnum философіи въ удобствѣ покойныхъ туфлей?
Прежде чѣмъ онъ успѣлъ отвѣтить на этотъ вопросъ, экипажъ его остановился у дверей дома министра которому Велби содѣйствовалъ въ достиженіи власти.
Въ этотъ вечеръ въ домѣ великаго человѣка было большое сборище моднаго свѣта. Для министра настала критическая минута. Судьба его кабинета зависила отъ результатовъ предложенія которое намѣревались сдѣлать на слѣдующей недѣлѣ въ Палатѣ Общинъ. Великій человѣкъ стоя у входа въ комнаты принималъ гостей. Въ числѣ ихъ были главные участники возбужденнаго движенія и вожди оппозиціи. Онъ улыбался имъ такъ же любезно какъ самымъ искреннимъ своимъ друзьямъ и самымъ крѣпкимъ приверженцамъ.
"Я полагаю что это реализмъ, сказалъ Кенелмъ про себя, но это не истина и не комфортъ."
Остановившись у стѣны близь дверей онъ съ большимъ интересомъ наблюдалъ выраженіе лица хозяина. За любезною улыбкой и привѣтливою манерой онъ видѣлъ на лицѣ его слѣды заботъ. Глаза разсѣянно блуждали, щеки были впалы, лобъ покрытъ морщинами. Кенелмъ отвелъ глаза и сталъ разсматривать лица лѣнивыхъ зѣвакъ бродившихъ по болѣе обыкновеннымъ путямъ жизни. Глаза ихъ не были разсѣянны: лобъ не былъ покрытъ морщинами, и умъ ихъ былъ какъ дома когда они обмѣнивались пустяками. Многіе изъ нихъ интересовались предстоявшею борьбой, но это по большей части былъ такой же интересъ какой имѣютъ тѣ что держатъ пари на небольшую сумму въ Дербіевъ день, лишь для того чтобы придать пикантность скачкамъ, не чувствуя удовольствія при выигрышѣ и огорченія при проигрышѣ.
-- Хозяинъ дома повидимому боленъ, сказалъ Миверсъ встрѣтясь съ Кенелмомъ.-- Я замѣчаю въ немъ симптомы скрытой подагры. Вы знаете мой афоризмъ: "ничто не ведетъ такъ скоро къ подагрѣ какъ честолюбіе", въ особенности же парламентское честолюбіе.
-- Вы не принадлежите къ числу друзей которые убѣждаютъ меня избрать двигателемъ жизни эту причину болѣзни. Позвольте благодарить васъ за это.
-- Благодарность ваша неумѣстна. Я именно совѣтую вамъ посвятить себя политической карьерѣ.
-- Не взирая на подагру?
-- Не взирая на подагру. Еслибы вы могли смотрѣть на жизнь какъ я, мой совѣтъ былъ бы иной. Но вашъ умъ преисполненъ сомнѣніями, фантазіями и причудами, и вамъ остается только одинъ выборъ -- дать имъ выходъ въ дѣятельной жизни.
-- Вы отчасти были причиной что я сдѣлался тѣмъ что есть -- лѣнивцемъ; на васъ лежитъ часть отвѣтственности за мои сомнѣнія, фантазіи и причуды. По вашей рекомендаціи я былъ помѣщенъ подъ руководство мистера Велби въ тотъ критическій періодъ жизни когда изгибъ вѣтви даетъ направленіе дереву.
-- И я горжусь моимъ совѣтомъ. Повторяю причины почему я далъ его: для молодаго человѣка неоцѣненное преимущество вступитъ въ жизнь вполнѣ посвященнымъ въ Новыя Идеи которыя будутъ болѣе или менѣе вліять на его поколѣніе. Велби былъ самымъ способнымъ представителемъ этихъ идей. Это рѣдкое счастіе когда пропагандистъ Новыхъ Идей не только книжный философъ, но въ то же время вполнѣ свѣтскій человѣкъ, и человѣкъ что-называется практическій. Да, вы много обязаны мнѣ что я спасъ васъ отъ пустой болтовни и сентиментальностей, отъ поэзіи Вордсворта и мускульнаго христіанства кузена Джона.
-- То отъ чего вы, по вашимъ словамъ, спасли меня сдѣлало бы мнѣ больше добра чѣмъ то чѣмъ меня надѣлили. Я полагаю что когда чрезъ воспитаніе удается присадить старую голову къ молодымъ плечамъ, такое соединеніе не Приноситъ здоровья,-- оно задерживаетъ кровь и ослабляетъ пульсъ. Впрочемъ, не хочу быть неблагодарнымъ: вы желали мнѣ добра. Да, я думаю что Велби практиченъ; онъ не имѣетъ вѣры и получилъ мѣсто. Хозяинъ дома тоже практиченъ: мѣсто его гораздо выше того какое занимаетъ Велби, и вѣроятно онъ не лишенъ вѣры?
-- Онъ родился прежде чѣмъ новыя идеи получили практическую силу; но по мѣрѣ того какъ онѣ получали ее, его вѣрованія по необходимости исчезали. Я не думаю чтобъ онъ теперь вѣрилъ многому исключая двухъ вещей: вопервыхъ, если онъ приметъ новыя идеи, то будетъ имѣть власть и удержитъ ее, если же не приметъ ихъ, то власти имѣть не будетъ; и вовторыхъ, если новымъ идеямъ суждено одержать верхъ, то онъ лучше всѣхъ въ состояніи направлять ихъ,-- вѣрованія которыхъ совершенно достаточно для министра. Ни одинъ благоразумный министръ не будетъ имѣть ихъ больше.
-- Развѣ онъ не увѣренъ что предложеніе съ которымъ ему приходится бороться на будущей недѣлѣ -- дурно?
-- Разумѣется дурно по своимъ послѣдствіямъ, потому что въ случаѣ успѣха лишитъ его мѣста; и хорошо само по себѣ, я увѣренъ что онъ такъ думаетъ, потому что будь онъ въ оппозиціи, онъ самъ бы сдѣлалъ его.
-- Я вижу что опредѣленіе Попа все еще справедливо: "партія есть безуміе большинства которымъ пользуется меньшинство".
-- Нѣтъ, это не справедливо. Слово безуміе непримѣнимо къ большинству; большинство довольно умно, оно знаетъ свои потребности и пользуется разумѣніемъ меньшинства для достиженія ихъ. Во всякой партіи большинство управляетъ меньшинствомъ которые номинально считаются вождями. Человѣкъ дѣлается первымъ министромъ потому что большинству его партіи онъ кажется самымъ способнымъ человѣкомъ чтобы проводить взгляды этого большинства. Если онъ вздумаетъ отклониться отъ этихъ взглядовъ, на него набьютъ нравственную колодку и забросаютъ его камнями и гнилыми лицами.
-- Въ такомъ случаѣ это правило справедливо въ обратномъ видѣ: партія есть безуміе меньшинства которымъ пользуется большинство.
-- Изъ двухъ это болѣе правильное опредѣленіе.
-- Позвольте же мнѣ сохранить мой разумъ и не быть въ числѣ меньшинства.
Кенелмъ отошелъ отъ своего родственника и войдя въ одну изъ комнатъ гдѣ было попросторнѣе увидѣлъ Сессилію Траверсъ, которая сидѣла и разговаривала съ леди Гленальвонъ. Онъ подошелъ къ нимъ. Послѣ обмѣна нѣсколькихъ общихъ мѣстъ, леди Гленальвонъ ушла чтобы встрѣтиться съ какимъ-то иностраннымъ посланникомъ, а Кенелмъ опустился на стулъ съ котораго она встала.
Для него было утѣшеніемъ всматриваться въ ея открытое чело, прислушиваться къ ея мягкому голосу въ которомъ не было искусственныхъ нотъ и который не произносилъ циническихъ остротъ.
-- Не находите ли вы страннымъ, сказалъ Кенелмъ,-- что у насъ Англичанъ всѣ привычки складываются такъ что дѣлаютъ даже то что мы называемъ весельемъ какъ можно меньше веселымъ? Теперь начало іюня, расцвѣтъ лѣса, когда всякій день проведенный въ деревнѣ есть наслажденіе для взора и слуха, а мы говоримъ: наступаетъ сезонъ душныхъ комнатъ. Одни мы изо всѣхъ цивилизованныхъ народовъ проводимъ лѣто въ столицѣ, и уѣзжаемъ въ деревню когда листья спадаютъ съ деревьевъ и замерзаютъ ручьи.
-- Конечно это ошибка; но я люблю деревню во всякое время года, даже зимой.
-- Съ тѣмъ условіемъ чтобы деревенскій домъ былъ полонъ лондонскихъ гостей?
-- Нѣтъ; это скорѣе можетъ оттолкнуть отъ нея. Я никогда не ищу общества въ деревнѣ.
-- Правда; мнѣ слѣдовало вспомнить что вы отличаетесь отъ другихъ дѣвицъ и находите общество въ книгахъ. Онѣ всегда разговорчивѣе въ деревнѣ чѣмъ въ городѣ, или вѣрнѣе мы тамъ прислушиваемся къ нимъ не такъ разсѣянно. А! Не узнаете ли вы тамъ прекрасныя бакенбарды Георга Бельвойра? Кто эта дама что идетъ съ нимъ подъ руку?
-- Развѣ вы не знаете? Леди Эмилія Бельвойръ, его жена..
-- Да! Я слышалъ что онъ женился. Она красива. Она будетъ идти къ фамильнымъ бриліантамъ. Читаетъ она Синія Книги?
-- Я спрошу ее если хотите.
-- Не стоитъ терять времени. Скитаясь за границей я рѣдко видалъ англійскія газеты. Я слышалъ однакоже что Георгъ былъ избранъ. Говорилъ ужь онъ въ парламентѣ?
-- Да; онъ двигалъ адресъ въ нынѣшнюю сессію, и заслужилъ большія одобренія за тонъ и содержаніе своей рѣчи. Спустя нѣсколько недѣль онъ говорилъ опять, но кажется не съ такимъ успѣхомъ.
-- Былъ заглушенъ кашлемъ?
-- Почти что такъ.
-- Это послужитъ ему въ пользу; кашель исправитъ его, и онъ оправдаетъ мое предсказаніе объ его успѣхахъ.
-- Развѣ вы разошлись теперь съ бѣднымъ Георгомъ? Если такъ, то позвольте спросить забыли вы также Уылла Сомерса и Джесси Уайльзъ?
-- Забыть ихъ! нѣтъ.
-- Но вы никогда о нихъ не спрашиваете.
-- Я былъ увѣренъ что они счастливы какъ только возможно. Скажите, вѣдь это правда?
-- Надѣюсь что теперь это такъ; но у нихъ было много горя, и они оставили Гревлей.
-- Горе! оставили Гревлей! Вы огорчаете меня. Объясните пожалуста.
-- Три мѣсяца спустя послѣ того какъ они обвѣнчались и поселились въ домѣ которымъ вамъ обязаны, Уыллъ заболѣлъ горячкой. Онъ пролежалъ въ постели нѣсколько недѣль, и оправившись былъ еще такъ слабъ что не могъ работать. Во время его болѣзни Джесси была слишкомъ озабочена и не имѣла времени заниматься лавкой. Разумѣется я, лучше сказать отецъ -- доставили имъ необходимую помощь, но....
-- Понимаю; они дошли до того что стали нуждаться въ благотворительности. Я не прощу себѣ что ни разу не вспомнилъ о моей обязанности къ этой четѣ. Пожалуста продолжайте.
-- Вы знаете что какъ разъ предъ вашимъ отъѣздомъ, отецъ получилъ предложеніе обмѣнять свою землю въ Гревлеѣ на другую которая была для него удобнѣе.
-- Помню; онъ принялъ это предложеніе.
-- Да. Капитанъ Ставерсъ, новый помѣщикъ Гревлея, оказался очень дурнымъ человѣкомъ; онъ не могъ прогнать ихъ пока они исправно платили аренду -- мы заботились чтобъ они платили -- но по низкой злобѣ онъ устроилъ другую лавку тутъ же въ одномъ изъ своихъ деревенскихъ коттеджей; тогда для бѣдныхъ молодыхъ людей стало невозможно оставаться дольше въ Гревлеѣ.
-- Какой предлогъ могъ найти или выдумать капитанъ Ставерсъ для своей злобы противъ такой безобидной молодой четы?...
Сесилія закраснѣлась и опустила глаза.
-- Онъ сдѣлалъ это изъ мести къ Джесси.
-- А! понимаю.
-- Но теперь они уже оставили деревню и хорошо устроились въ другомъ мѣстѣ. Уыллъ поправился здоровьемъ, и они живутъ гораздо лучше чѣмъ могли бы жить въ Гревлеѣ.
-- Въ этой перемѣнѣ вы были ихъ благотворительницей? сказалъ Кенелмъ болѣе нѣжнымъ голосомъ и съ болѣе мягкимъ взглядомъ чѣмъ и обыковенно обратившись къ Сееиліи.
-- Нѣтъ, не меня должны они благодарить и благословлять за это.
-- Кто жь бы это могъ быть? Вашъ отецъ?
-- Нѣтъ. Не спрашивайте меня. Я обѣщала не говорить. Они сами не знаютъ. Они почти увѣрены что всѣмъ обязаны вамъ.
-- Мнѣ! Неужели вопреки себя я долженъ всегда казаться не самимъ собою. Миссъ Траверсъ, для моей чести необходимо разувѣрить эту легковѣрную пару; гдѣ я могу найти ихъ?
-- Я не могу сказать этого; но я спрошу позволенія у ихъ тайнаго благодѣтеля, и тогда пришлю вамъ ихъ адресъ.
Кенелмъ почувствовалъ прикосновеніе къ своей рукѣ и услышалъ голосъ говорившій шепотомъ:
-- Могу я просить васъ представить меня миссъ Траверсъ?
-- Миссъ Траверсъ, сказалъ Кенелмъ,-- прошу васъ включить въ число вашихъ знакомыхъ моего родственника, мистера Чиллингли Гордона.
Пока Гордонъ говорилъ вѣжливыя условныя фразы какими обыкновенно начинаются знакомства въ лондонскихъ гостиныхъ, Кенелмъ, повинуясь знаку леди Гленальвонъ, которая только-что возвратилась въ комнату, всталъ и подошелъ къ маркизѣ.
-- Молодой человѣкъ котораго вы оставили говорить съ Сесиліей вашъ умный кузенъ Гордонъ?
-- Онъ самый.
-- Она слушаетъ его съ большимъ вниманіемъ. Какъ его лицо сіяетъ когда онъ говоритъ! Онъ положительно красивъ въ своемъ оживленіи.
-- Да, я могъ бы считать его опаснымъ ухаживателемъ. У него есть умъ, ловкость и смѣлость; онъ можетъ сильно влюбиться въ большое богатство и говорить съ его обладательницей съ жаромъ какой рѣдко обнаруживали Чиллингли. Но это не мое дѣло.
-- Должно быть вашимъ.
-- Увы и увы! "Должно быть." Сколько грустнаго значенія въ этой простой фразѣ! Какъ счастлива была бы ваша жизнь, какъ велики наши дѣла, какъ чисты наши души еслибы все что должно быть -- могло быть!