Пройдя немного, Кенелмъ очутился на окраинѣ города, на берегу рѣки. Небольшіе грязные домики окаймляли берегъ вплоть до моста, гдѣ начинался скверъ, чрезъ который Кенелмъ вышелъ опять на главную улицу. На другомъ концѣ этой улицы онъ нашелъ рядъ домовъ похожихъ на дачи, съ большими садами спускавшимися къ рѣкѣ.
Это мѣсто было тихо и пустынно. Всѣ гуляющіе разошлись по домамъ. Ночь была тихая и звѣздная. Изъ садовъ доносилось благоуханіе ночныхъ цвѣтовъ. Кенелмъ остановился чтобы подышать ароматнымъ воздухомъ, и поднявъ глаза, до тѣхъ поръ въ задумчивости опущенные, увидалъ на террасѣ ближайшаго дома группу хорошо одѣтыхъ людей. Терраса была необычно обширна. Вокругъ небольшаго круглаго стола, уставленнаго виномъ и фруктами, сидѣли на плетеныхъ стульяхъ три женщины и одинъ мущина, на сторонѣ ближайшей къ Кенелму. Въ этомъ мущинѣ, который сидѣлъ слегка повернувшись къ нему профилемъ и повидимому глядѣлъ на рѣку, Кенелмъ узналъ менестреля. Онъ былъ все еще въ своемъ щегольскомъ платьѣ, и его тонкія черты, густые кудрявые волосы и борода, напоминавшая цвѣтомъ и формой Рубенса, казались красивѣе чѣмъ когда-либо, при ночномъ освѣщеніи, которому только-что взошедшая луна придала еще болѣе мягкости. Женщины были въ вечернихъ костюмахъ, но Кенелмъ не могъ видѣть ихъ лица заслоненныя фигурой менестреля. Онъ тихо перешелъ улицу и сталъ за контрфорсомъ низкой стѣны окружавшей садъ, откуда могъ видѣть все происходившее на террасѣ не рискуя быть замѣченнымъ сидѣвшими на ней. Онъ предпринялъ это наблюденіе безъ всякой опредѣленной цѣли. Группа была такъ сценично-живописна что онъ остановился предъ ней какъ предъ картиной.
Тутъ онъ увидѣлъ что одна изъ трехъ женщинъ была старуха, другая стройная дѣвочка лѣтъ двѣнадцати или тринадцати, третья женщина лѣтъ двадцати семи или двадцати восьми. Послѣдняя была одѣта наряднѣе другихъ. На. ея шеѣ, полузакрытой тонкою косынкой, блистали драгоцѣнные камни, и когда она повернулась лицомъ къ лунѣ, Кенелмъ увидалъ что она красавица, съ тѣмъ родомъ красоты который болѣе другихъ плѣняетъ поэтовъ и артистовъ, нѣсколько напоминавшая Форнарину Рафаэля, смуглая съ теплыми тонами.
Въ эту минуту въ открытомъ окнѣ показался высокій, полный мущина среднихъ лѣтъ, типъ человѣка семейнаго, богатаго и довольнаго. Онъ былъ лысъ, румянъ, съ небольшими бакенбардами.
-- Не пора ли идти въ комнаты? сказалъ онъ съ легкимъ иностраннымъ акцентомъ и громкимъ, чистымъ голосомъ ясно донесшимся до Кенелма.
-- Какъ ты несносенъ, Фрицъ, отвѣчала красивая женщина полусердито, полушутливо, тѣмъ тономъ какимъ говорятъ жены съ надоѣдающими мужьями. Твой другъ хмурился весь вечеръ, и только теперь, когда показалась луна, начинаетъ оживляться.
-- Луна дѣйствуетъ хорошо, какъ я слышалъ, на поэтовъ и другихъ безумцевъ, сказалъ лысый съ добродушнымъ смѣхомъ,-- но я не хочу чтобы моя маленькая племянница захворала опять когда только-что начала поправляться. Анни, или домой.
Дѣвочка неохотно повиновалась. Старуха тоже встала.
-- Вотъ матушка благоразумна, сказалъ лысый.-- Играть въ euchre безопаснѣе чѣмъ мечтать ночью на открытомъ воздухѣ. Говоря это онъ заботливо обнялъ талію старухи, которая повидимому была хромая и ходила съ трудомъ.-- Что же касается васъ, двухъ мечтателей и поклонниковъ луны, я даю вамъ десять минутъ и никакъ не болѣе.
-- Тиранъ, отвѣчалъ менестрель.
На балконѣ остались только двое, менестрель и красивая женщина. Окно было затворено и полузавѣшано кисейною занавѣской, но Кенелмъ могъ видѣть часть комнаты. Она была освѣщена лампой, стоявшею на столѣ посрединѣ, и свѣчами, и убрана роскошно, но не въ англійскомъ вкусѣ. Потолокъ и стѣны, напримѣръ, были расписаны, стѣны съ панелями и пилястрами въ арабескахъ.
"Они иностранцы, несмотря на то что мущина говоритъ такъ хорошо по-англійски, подумалъ Кенелмъ.-- Это видно и изъ того что они не считаютъ предосудительнымъ играть въ воскресный вечеръ въ карты. Euchre американская игра. Мущину зовутъ Фрицъ. Понимаю! Они Нѣмцы жившіе долго въ Америкѣ. Менестрель сказалъ что бываетъ въ Лоскомбѣ по денежнымъ дѣламъ. Хозяинъ дома безъ сомнѣнія купецъ. Менестрель членъ какой-нибудь коммерческой фирмы. Понятно почему онъ скрываетъ свое имя. Онъ опасается чтобы не обнаружилось что онъ проводитъ время въ занятіяхъ такъ не соотвѣтствующихъ его общественному положенію."
Пока онъ соображалъ это, женщина на террасѣ подвинулась ближе къ менестрелю и говорила съ нимъ очевидно съ жаромъ, но такъ тихо что Кенелмъ не слышалъ ни слова. По ея манерамъ и выраженію лица ея собесѣдника можно было заключить что она упрекаетъ его въ чемъ-то въ чемъ тотъ не признаетъ себя виновнымъ. Когда онъ заговорилъ въ свою очередь, она на минуту отвернулась отъ него, потомъ протянула ему руку, которую онъ поцѣловалъ. Глядя на нихъ со стороны, легко было принять ихъ за влюбленныхъ. Прекрасная ночь, благоуханіе цвѣтовъ, и уединеніе, луна и звѣзды, все окружало ихъ атмосферой любви. Менестрель всталъ, наклонился надъ рѣшеткой балкона и устремилъ взоръ на рѣку. Женщина тоже встала и наклонилась надъ рѣшеткой такъ что ея темные волосы почти прикасались къ каштановымъ кудрямъ ея собесѣдника.
Кенелмъ вздохнулъ. Было ли то отъ зависти, отъ сожалѣнія или страха,-- не знаю, но онъ вздохнулъ.
Послѣ краткаго молчанія женщина сказала все еще тихимъ голосомъ, однако такъ громко что Кенелмъ, благодаря своему тонкому слуху, разслышалъ.
-- Скажите мнѣ опять тѣ стихи. Я должна запомнить въ нихъ каждое слово пока вы не покинули насъ.
Менестрель отвѣчалъ что-то неслышно.
-- Скажите, продолжала женщина.-- Потомъ положите ихъ на музыку, и я спою ихъ въ слѣдующій разъ какъ вы пріѣдете къ намъ. Я придумала для нихъ заглавіе.
-- Какое?
-- Любовная ссора.
Менестрель повернулъ голову и глаза ихъ встрѣтились, и встрѣтясь долго не могли разстаться. Затѣмъ онъ отвернулся отъ нея, и устремивъ опять взоръ на рѣку проговорилъ своимъ мелодическимъ голосомъ слѣдующія строки:
ЛЮБОВНАЯ ССОРА.
Наклонившись надъ рѣкою
Мы стоимъ въ вечерній часъ;
Ты поникла головою
И отвесть не можешь глазъ.
Лунный свѣтъ въ водѣ трепещетъ,
Передъ нами чудеса:
Въ искрахъ волны, звѣзды блещутъ,
Подъ ногами небеса!
Вдругъ холодною струею
Дунулъ вѣтръ издалека;
Надъ взволнованной рѣкою
Слышны стоны тростника;
Облакъ звѣзды черной дымкой
Застилаетъ все темнѣй....
Обними, сказки съ улыбкой:
"Ты прощенъ". Гляди скорѣй:
Свѣтлой струйкой тихо плещетъ
Успокоенный потокъ,
Въ искрахъ волны, звѣзды блещутъ,
Небеса у нашихъ ногъ.
Когда онъ кончилъ и стоялъ все еще отвернувшись, женщина не обняла его, не вымолвила "ты прощенъ", но какъ бы покоряясь непреодолимому влеченію положила руку на его плечо.
Менестрель вздрогнулъ.
Ему послышалось, онъ самъ не зналъ откуда, отъ кого:
-- Не хорошо, не хорошо! Помните о ребенкѣ!
-- Шт! Вымолвилъ онъ.-- Слышали вы голосъ?
-- Только вашъ.
-- Это былъ голосъ нашего ангела хранителя, Амалія. Онъ прозвучалъ вовремя. Пойдемте въ комнаты.