Въ комнатѣ было какъ слѣдуетъ темно и на стѣнѣ развѣшана бѣлая простыня; дѣти сидятъ притихнувъ и робѣя. Кенелмъ помѣстился около Лили.
Самыя простыя вещи въ нашей смертной опытности принадлежатъ къ числу самыхъ таинственныхъ. Въ ростѣ травяной былинки больше таинственнаго чѣмъ въ волшебномъ зеркалѣ или въ штукахъ спирита медіума. Многіе изъ насъ испытывали притяженіе влекущее одно человѣческое существо къ другому и дѣлающее величайшимъ счастіемъ сидѣть спокойно и молча другъ подлѣ друга; тогда умолкаютъ на мітуту самыя безпокойныя мысли въ головѣ, самыя тревожныя желанія въ сердцѣ и остается только сознаніе настоящаго неизъяснимаго блаженства. Большинство изъ насъ знали это. Но кто оставался когда-нибудь удовлетворенъ метафизическимъ отчетомъ почему и отчего это такъ? Мы можемъ сказать только что это любовь, и любовь въ томъ раннемъ періодѣ своей исторіи когда она еще не освободилась отъ романтичности; но вслѣдствіе какого процесса одно существо отличается это всей вселенной пріобрѣтая надъ другимъ такую особую власть, это задача которая, хотя многіе пытались рѣшить ее, никогда рѣшена не была.
При тускломъ освѣщеніи комнаты, Кенелмъ могъ различить только очеркъ нѣжнаго лица Лили; но при каждой новой неожидаиности лицо это инстинктивно обращалось къ нему, и разъ когда страшный образъ окутаннаго покрываломъ духа преслѣдующаго грѣшника пронесся по стѣнѣ, она съ ребяческимъ страхомъ придвинулась ближе къ нему и невольно невиннымъ движеніемъ положила свою руку на его. Онъ нѣжно удержалъ ее, но увы! она была отнята въ слѣдующее мгновеніе; за духомъ послѣдовала пара танцующихъ собакъ. И тотчасъ же раздавшійся смѣхъ Лили -- частію на собакъ, частію по поводу своего испуга -- раздражалъ слухъ Кенелма. Онъ желалъ бы чтобы являлся цѣлый рядъ духовъ одинъ страшнѣе другаго.
Забава кончилась, и послѣ легкой закуски изъ пирожнаго и вина съ водой общество стало расходиться. Дѣти бывшія въ гостяхъ уходили по домамъ въ сопровожденіи служанокъ пришедшихъ за ними. Мистрисъ Камеронъ и Лили отправлялись домой пѣшкомъ.
-- Прекрасный вечеръ, мистрисъ Камеронъ, сказалъ мистеръ Эмлинъ,-- я провожу васъ до дому.
-- Позвольте и мнѣ тоже, оказалъ Кенелмъ.
-- Это, сказалъ викарій,-- вѣдь и ваша дорога въ Кромвель-Лоджъ.
Тропинка вела ихъ чрезъ кладбище какъ ближайшій путь къ ручью. Лучи мѣсяца просвѣчивали сквозь деревья и покоились на старой могилѣ какъ бы играя вокругъ цвѣтовъ положенныхъ въ этотъ день рукой Лили на могильную плиту. Она шла рядомъ съ Кенелмомъ; старшіе шли на нѣсколько шаговъ впереди.
-- Какъ я была глупа, сказала она,-- что испугалась фальшиваго духа! Не думаю чтобы настоящій испугалъ меня, по крайней мѣрѣ явись онъ здѣсь, въ этомъ миломъ лунномъ свѣтѣ, на Божіей нивѣ!
-- Духи, имѣй они возможность являться иначе какъ въ волшебномъ фонарѣ, не вредили бы невиннымъ. И я удивляюсь почему мысль о ихъ появленіи всегда сопровождается представленіемъ объ ужасномъ, особенно у безгрѣшныхъ дѣтей, которымъ меньше всего причинъ бояться ихъ.
-- О, это правда, воскликнула Лили; -- но даже и въ зрѣломъ возрастѣ мы должны по временамъ испытывать сильнѣйшее желаніе видѣть духа и чувствовать какое бы это было утѣшеніе и радость.
-- Я понимаю васъ. Если кто-нибудь очень намъ дорогой покинетъ эту жизнь, если мы такъ сильно чувствуемъ тяжесть разлуки что постигаемъ что жизнь, какъ вы прекрасно выразили, никогда не умираетъ; тогда я понимаю что тоскующій по покойномъ можетъ желать увидать отшедшаго, хотя бы для того только чтобы спросить: "счастливъ ли ты? могу ли я надѣяться что мы опять встрѣтимся чтобы никогда, никогда не разлучаться?"
Голосъ Кенелма дрожалъ когда онъ говорилъ это: слезы наполнили его глаза. Смутная, безотчетная, непреодолимая грусть пронеслась по его сердцу какъ тѣнь птицы съ темными крылами проносится надъ спокойнымъ ручьемъ.
-- Вы еще никогда не чувствовали этого? спросила Лили съ сомнѣніемъ, кроткимъ голосомъ полнымъ нѣжной жалости, остановясь и смотря ему въ лицо.
-- Я? Нѣтъ. Я еще не терялъ никого кого бы любилъ такъ чтобы желать увидѣть опять. Я только думалъ что подобную потерю можетъ испытать каждый изъ насъ прежде чѣмъ мы сами исчезнемъ изъ вида.
-- Лили! позвала мистрисъ Камеронъ остановясь у воротъ кладбища.
-- Что, тетя?
-- Мистеръ Эмлинъ желаетъ знать какъ далеко ты ушла въ Нум ѣ Помпиліи. Подойди и скажи сама.
-- О, эти скучные взрослые люди! шепнула Лили капризно Кенелму:-- Я люблю мистера Эмлина; "онъ одинъ изъ самыхъ лучшихъ людей. Но все-таки онъ взрослый, и его Нума Пояпилій такъ глупъ.
-- Мой первый французскій учебникъ. Нѣтъ, онъ не глупъ. Прочтите. Въ немъ отблески самой лучшей волшебной сказки, въ особенности о феѣ которая очаровывала мои мысли когда я былъ мальчикомъ.
Въ это время они достигли воротъ кладбища.
-- Какая волшебная сказка? какая фея? спросила Лиди говоря поспѣшно.
-- Она была фея, хотя на языческомъ языкѣ называется нимфой -- Эгерія. Она была звеномъ между людьми и богами для того кото любила; она изъ рода боговъ. Правда, она также можетъ исчезнуть изъ вида, но умереть не можетъ.
-- Ну, миссъ Лили, сказалъ викарій,-- много ли вы прочли изъ книги что я далъ вамъ -- Нума Помпил ій?
-- Спросите меня черезъ недѣлю.
-- Хорошо; но помните что вы должны переводить что читаете. Я посмотрю переводъ.
-- Хорошо. Я буду стараться, отвѣчала Лили кротко.
Лили теперь шла съ викаріемъ, а Кенелмъ съ мистрисъ Камеронъ пока они достигли Грасмира.
-- Я пройду съ вами до моста, мистеръ Чиллингли, сказалъ викарій когда дамы скрылись въ своемъ саду.
-- У насъ мало было времени осмотрѣть мои книги; надѣюсь что вы по крайней мѣрѣ взяли съ собой Ювенала.
-- Нѣтъ, мистеръ Эмлинъ; кто можетъ выйти изъ вашего дома съ наклонностью къ сатирѣ? Я долженъ зайти къ вамъ какъ-нибудь поутру и выбрать томикъ изъ тѣхъ сочиненій что даютъ пріятные взгляды на жизнь и оставляютъ благопріятное впечатлѣніе о человѣчествѣ. Жена ваша, съ которой я имѣлъ интересный разговоръ о принципахъ эстетической философіи....
-- Моя жена -- Шарлотта! Она не имѣетъ понятія объ эстетической философіи.
-- Она зоветъ ее другимъ именемъ, но понимаетъ ее хорошо, такъ что поясняетъ правила примѣромъ. Она говорила мнѣ что трудъ и долгъ совершаются для васъ
In den heitern Regionen
Wo die reinen Formen wohnen,
такъ что они становятся радостью и красотой; такъ это?
-- Я увѣренъ что Шарлотта никогда не говорила ничего въ половину столь поэтическаго. Но, говоря просто, дни мои проходятъ очень счастливо. Небо даровало мнѣ столько источниковъ любви: жену, дѣтей, книги, и призваніе которое, когда оставляешь свой домъ, несетъ съ собою любовь во внѣшній міръ. Міръ мой самъ по себѣ маленькій, всего только одинъ приходъ -- но мое призваніе связуетъ его съ вѣчностью.
-- Теперь понимаю; изъ источниковъ любви вы извлекаете запасъ счастія.
-- Конечно; безъ любви можно пожалуй быть добрымъ, но едва ли можно быть счастливымъ. Никто не можетъ представить себѣ неба иначе какъ обителью любви. Кто это изъ писателей сказалъ: "Какъ хорошо разумѣлъ человѣческое сердце Тотъ Кто первый назвалъ Бога именемъ отца"?
-- Не припомню, но это прекрасно сказано. Вы какъ видно не подпишетесь подъ аргументами Децима Роча въ его Приближеніи къ Ангеламъ.
-- Ахъ, мистеръ Чиллингли! ваши слова учатъ меня что счастіе человѣка можетъ быть растерзано если онъ не будетъ плотно обрѣзывать когтей тщеславія. Я чувствую глубокую боль когда вы говорите мнѣ объ этомъ краснорѣчивомъ панегирикѣ безбрачія не зная что единственная вещь изъ напечатанныхъ мною которая, я думаю, понравилась мыслящимъ читателямъ была Возраженіе на Приближеніе къ Ангеламъ, юношеская книга, написанная въ первый годъ моей женитьбы. Но она имѣла успѣхъ: я только-что просмотрѣлъ десятое изданіе ея.
-- Вотъ книга которую я выберу въ вашей библіотекѣ. Вамъ вѣрно пріятно будетъ услышать что мистеръ Рочъ, котораго я видѣлъ въ Оксфордѣ нѣсколько дней тому назадъ, отказался отъ своихъ мнѣній, и въ пятьдесятъ лѣтъ собирается жениться; онъ просилъ меня прибавить: не для своего личнаго удовлетворенія.
-- Собирается жениться! Децимъ Рочъ! Я думалъ что мое Возраженіе убѣдитъ его наконецъ.
-- Я прочту ваше Возраженіе чтобы разсѣять нѣкоторыя сомнѣнія моего собственнаго ума.
-- Сомнѣнія въ пользу безбрачія?
-- Да, если не для мірянъ, то можетъ-быть для духовенства.
-- Самая сильная часть моего возраженія направлена на этотъ пунктъ; прочтите его внимательно. Я думаю что изо всѣхъ людей именно духовенству, и не только ради его самого, но ради общества, браки должны въ особенности рекомендоваться. Какъ, сэръ,-- продолжалъ викарій воодушевляясь ораторскимъ энтузіазмомъ,-- развѣ вы не знаете что нѣтъ семействъ въ Англіи откуда выходили бы въ такомъ множествѣ люди служившіе своей странѣ и бывшіе ея украшеніемъ, какъ изъ семействъ духовенства нашей церкви? Какой другой классъ можетъ представить такой списокъ полный знаменитыхъ именъ какимъ можемъ мы похвалиться съ именами сыновей которыхъ мы воспитали и пустили въ свѣтъ? Сколько государственныхъ людей, воиновъ, моряковъ, юристовъ, медиковъ, авторовъ, людей науки были сыновья нашихъ сельскихъ пасторовъ? Это и понятно, потому что они получаютъ у васъ тщательное воспитаніе; они по необходимости пріобрѣтаютъ наклонность къ простотѣ и дисциплинированныя привычки, что ведетъ къ трудолюбію и настойчивости; и по большей части они сохраняютъ въ теченіи своей жизни болѣе чистыя нравственныя правила, болѣе систематическое почтеніе къ предметамъ и мыслямъ религіозно соединеннымъ съ самыми ранними образцами привязанности и уваженія, чѣмъ можно ожидать отъ сыновей мірянъ, чьи родители вполнѣ преданы міру и суетѣ. Я утверждаю, сэръ, что это могущественный аргументъ который должна признавать нація не только въ пользу женатаго духовенства -- въ этомъ вопросѣ милліонъ Рочей не будетъ въ состояніи поколебать общественное мнѣніе страны -- но въ пользу церкви, учрежденной церкви, которая была столь плодовитою воспитательницею знаменитыхъ мірянъ; и мнѣ часто думалось что главнѣйшая и неоспоримая причина болѣе низкаго уровня Нравственности, общественной и частной, большаго поврежденія нравовъ, болѣе распространеннаго пренебреженія къ религіи, какія мы видимъ напримѣръ въ такой цивилизованной странѣ какъ Франція, состоитъ въ томъ что ея духовенство не можетъ воспитывать сыновей которые бы хранили посреди земныхъ испытаній неколебимую вѣру въ возмездіе на небесахъ.
-- Отъ всей души благодарю васъ, сказалъ Кенелмъ.-- Я обдумаю хорошенько все что вы такъ убѣдительно высказали. Я уже готовъ отказаться отъ прежнихъ нелѣпыхъ мыслей о неженатомъ духовенствѣ; въ качествѣ же мірянина я боюсь что самъ никогда не достигну возвышенной филантропіи мистера Децима Роча, и если женюсь когда-нибудь, то главнѣйшимъ образомъ для моего личнаго удовлетворенія.
Мистеръ Эмлинъ добродушно разсмѣялся, и такъ какъ они дошли теперь до моста, пожалъ руку Кенелму и пошелъ домой по берегу ручья и чрезъ кладбище, легкою походкой и съ поднятою головой, какъ человѣкъ который находитъ радость въ жизни и не допускаетъ страха смерти.