Прошло немного болѣе года. Въ Лондонѣ ранняя весна. Деревья въ паркахъ и скверахъ начинаютъ покрываться листьями и цвѣтами. Леопольдъ Траверсъ, послѣ краткой, но серіозной бесѣды съ дочерью, поѣхалъ кататься верхомъ. Еще красивый и изящный, Леопольдъ Траверсъ очень доволенъ что можетъ, когда бываетъ въ Лондонѣ, быть едва ли меньше въ модѣ между молодежью чѣмъ въ то время когда самъ онъ былъ молодъ. Онъ теперь ѣдетъ по берегу Серпентины: нѣтъ человѣка лучше его одѣтаго, красивѣе его, ѣдущаго на лучшей лошади или говорящаго съ большею живостью о предметахъ интересныхъ для его спутниковъ.
Сесилія сидитъ въ маленькой гостиной принадлежащей исключительно ей, одна съ леди Гленальвонъ.
Леди Гленальвонъ.-- Признаюсь, милая Сесилія, что я наконецъ перехожу на сторону вашего отца. Нечего говорить какъ пламенно я одно время надѣялась что Кенелмъ Чиллингли будетъ искать и добьется руки той которая, какъ мнѣ казалось, создана для того чтобъ украшать и радовать его жизнь. Но когда въ Эксмондгамѣ онъ, выбравъ другую, просилъ меня помочь ему въ этомъ дѣлѣ, уговорить мать его смотрѣть снисходительно на этотъ выборъ -- очевидно неблагоразумный -- съ этого дня я махнула на него рукой. И несмотря на то что это теперь разстроилось, онъ повидимому никогда не остепенится для практическихъ обязанностей и семейной жизни, и вѣчно будетъ скитаться по свѣту въ отдаленныхъ мѣстностяхъ, въ сообществѣ со странными товарищами. Можетъ-быть даже онъ никогда не вернется въ Англію.
Сесилія.-- Онъ теперь въ Англіи, и даже въ Лондонѣ.
Леди Гленальвонъ.-- Вы изумляете меня! Кто вамъ сказалъ это?
Сесилія.-- Отецъ его, который теперь съ нимъ. Сэръ-Питеръ былъ у насъ вчера, и такъ ласково говорилъ со мной.
Сесилія отвернулась чтобы скрыть слезы выступившій у нея на глазахъ.
Леди Гленальвонъ.-- Видѣлся ли мистеръ Траверсь съ серъ-Питеромъ?
Сесилія.-- Да; и я думаю что между ними произошло что-нибудь вслѣдствіе чего отецъ первый разъ въ жизни говорюсь со мной почти сурово.
Леди Глевальвонъ.-- Въ пользу сватовства Гордона Чиллингли?
Сесилія.-- Онъ приказалъ мнѣ обдумать еще разъ все что заставило меня отказать ему. Онъ сумѣлъ очаровать отца.
Леди Гленальвонъ.-- И меня тоже. Конечно между другими искателями вашей руки вы могли бы выбрать кого-нибудь съ болѣе блестящимъ положеніемъ въ обществѣ, съ большимъ состояніемъ, но какъ вы уже отвергли ихъ, то по своимъ достоинствамъ Гордонъ имѣетъ тѣмъ болѣе права за ваше вниманіе. Онъ уже теперь занимаетъ положеніе какого не можетъ доставить ни титулъ, ни богатство. Люди различныхъ партій очень лестно отзываются о его способностяхъ къ парламентской дѣятельности. Онъ начинаетъ пріобрѣтать извѣстность и слыветъ будущимъ дѣятелемъ высшаго разряда. Онъ молодъ и красивъ; нравственная сторона его характера ничѣмъ не запятнана, обращеніе его такъ свободно отъ всякой напускной суровости, такъ откровенно и любезно. Всякой женщинѣ должно быть пріятно въ его обществѣ: а вы, съ вашимъ умомъ, съ вашимъ образованіемъ, вы рождены чтобы занимать высокое положеніе въ свѣтѣ; вы именно та женщина которая съ гордостію дѣлила бы съ нимъ всѣ треволненія проходимаго имъ поприща и все что удовлетворяло бы его честолюбіе.
Сесилія (крѣпко сжимая руки).-- Я не могу, не могу. Онъ можетъ быть всѣмъ что вы говорите, я ничего не знаю что говорило бы не въ пользу Гордона Чиллингли, но вся моя природа враждебна его природѣ, и даже не будь этого....
Она вдругъ замолчала, густой румянецъ вспыхнулъ на ея прекрасномъ лицѣ, и сбѣжавъ оставилъ на немъ холодную блѣдность.
Леди Гленальвонъ (нѣжно цѣлуя ее).-- Вы стало-быть еще не побороли эту первую дѣвическую привязанность: неблагодарный еще не забытъ?
Сесилія прильнула головой къ груди своего друга, и чуть слышно проговорила умоляющимъ голосомъ:
-- Не осуждайте его, онъ былъ такъ несчастливъ. Какъ сильно онъ долженъ былъ любить!
-- Но вѣдь онъ любилъ не васъ.
-- Что-то здѣсь въ моемъ сердцѣ говоритъ мнѣ что онъ еще полюбитъ меня; а если нѣтъ, я буду довольна ставъ его другомъ.