Въ тотъ же вечеръ, послѣ обѣда (въ лѣтнее время въ Низдель-Паркѣ обѣдали рано) Кенелмъ вмѣстѣ съ Траверсомъ и Сесиліей стояли на красивой возвышенности позади сада, гдѣ находились живописныя поросшія плющемъ развалины древняго монастыря и откуда былъ лучшій видъ на величественный закатъ солнца и открывался плѣнительный ландшафтъ долинъ и лѣсовъ, ручья и отдаленныхъ горъ.
-- Не есть ли наслажденіе природою, сказалъ Кенелмъ,-- пріобрѣтенная способность какъ полагаютъ нѣкоторые философы? Малыя дѣти и грубые дикари не чувствуютъ его; глазъ долженъ воспитаться для пониманія ея красотъ, а глазъ можетъ быть воспитанъ только посредствомъ ума.
-- Я расположенъ думать что ваши философы правы, сказалъ Траверсъ.-- Когда я былъ мальчикомъ въ школѣ, я думалъ что никакой ландшафтъ не можетъ сравниться съ площадкою расчищенною для крикета; когда я охотился въ Мельтонѣ, я находилъ эту некрасивую мѣстность прекраснѣе Девоншира. Только въ послѣдніе годы я началъ цѣнить красоту природы ради ея самой, независимо отъ того какое употребленіе можно сдѣлать изъ этой мѣстности.
-- А что вы скажете, миссъ Траверсъ?
-- Я почти не знаю что сказать, отвѣчала Сесилія задумчиво.-- Я не запомню въ моемъ дѣтствѣ времени когда то что мнѣ казалось красивымъ въ природѣ не приводило бы меня въ восхищеніе, но я подозрѣваю что я очень смутно отличала одинъ родъ красоты отъ другаго. Простое поле усѣянное маргаритками и колокольчиками я находила прекраснымъ и сомнѣваюсь чтобы величественные ландшафты больше нравились мнѣ.
-- Правда, сказалъ Кенолмъ,-- въ раннемъ дѣтствѣ мы не обращаемъ вниманія на разстоянія; каковъ умъ, таковъ и глазъ; въ раннемъ дѣтствѣ умъ наслаждается настоящимъ, и глазъ чувствуетъ болѣе удовольстія при видѣ ближайшихъ предметовъ. Я не думаю чтобы въ дѣтствѣ мы
Внимающимъ окомъ взирали
На солнца прекрасный закатъ.
-- Какъ полно значенія это слово: внимающій! прошептала Сесилія, между тѣмъ какъ глаза ея устремились на западную сторону неба, куда указалъ Кенелмъ говоря эти слова, и гдѣ увеличенный солнечный дискъ одной половиной уже спустился за горизонтъ.
Она сидѣла на обломкѣ развалинъ прислонясь къ углубленію разрушенной арки. Послѣдніе лучи солнца скользили по ея молодому лицу и терялись въ темнотѣ арки позади ея. Нѣсколько минутъ длилось молчаніе, пока солнце скрылось. Розовыя облака тонкими клочками плавали въ небѣ, мгновенно угасая; показалась вечерняя звѣзда, блестящая и одинокая; нѣтъ, уже не одинокая -- этотъ вѣстникъ разбудилъ цѣлое полчище.
Вдругъ раздался голосъ:
-- Нѣтъ надежды на дождь, сквайръ. Что станется съ рѣпой?
-- Опять дѣйствительная жизнь! Кто можетъ избѣгнуть ее? прошепталъ Кенелмъ увидавъ толстую фигуру управляющаго сквайра.
-- А! Нортсъ, сказалъ Траверсъ,-- что привело васъ сюда? Надѣюсь не случилось никакой бѣды?
-- Именно такъ, сквайръ. Дургамскій быкъ....
-- Дургамскій быкъ? Что съ нимъ? Вы меня пугаете.
-- Захворалъ.
-- Простите меня, Чиллингли, вскричалъ Траверсъ,-- я долженъ уйти. Самое цѣнное животное, и я увѣренъ что никто не можетъ помочь ему кромѣ меня.
-- Это правда, сказалъ управляющій.-- Во всемъ графствѣ нѣтъ такого ветеринара какъ сквайръ.
Траверсъ уже ушелъ, и запыхавшійся управляющій съ трудомъ могъ догнать его.
Кенелмъ сѣлъ подлѣ Сесиліи на развалинѣ.
-- Какъ я завидую вашему отцу! сказалъ онъ.
-- Почему именно теперь? Потому что онъ знаетъ какъ вылѣчить быка? сказала Сесилія съ громкимъ, веселымъ смѣхомъ.
-- И здѣсь есть чему позавидовать. Пріятно спасти отъ страданій созданіе Божіе, даже дургамскаго быка.
-- Это правда. Я заслужила упрекъ.
-- Напротивъ, вы заслуживаете одобренія. Вашъ вопросъ внушилъ мнѣ доброе чувство вмѣсто эгоистическаго которое прежде было у меня въ мысляхъ. Я завидывалъ вашему отцу потому что онъ можетъ найти для себя столько предметовъ интереса; потому что онъ можетъ любоваться прекраснымъ ландшафтомъ и солнечнымъ закатомъ, и въ то же время заботиться объ урожаѣ рѣпы и о быкахъ. Счастливъ, миссъ Траверсъ, Практическій Человѣкъ.
-- Когда отецъ былъ такъ же молодъ какъ вы, мистеръ Чиллингли, я увѣрена что онъ не больше вашего интересовался рѣпой и быками. Безъ сомнѣнія когда-нибудь и вы будете такъ же практичны какъ онъ въ этомъ отношеніи.
-- Вы искренно думаете такъ?
Сесилія не отвѣчала.
Кенелмъ повторилъ вопросъ.
-- Искренно говоря, я не знаю будете ли вы интересоваться именно тѣми вещами какія занимаютъ отца; но есть много вещей кромѣ рѣпы и скота которыя также относятся къ тому что вы называете практическою жизнью, и ими вы будете интересоваться какъ интересовались судьбою Сомерса и Джесси.
-- Это не былъ практическій интересъ. Я ничего не получилъ чрезъ это. Но еслибы даже это былъ практическій интересъ -- я хочу сказать производительный, какъ домашнія животныя и урожай рѣпы -- трудно надѣяться встрѣтить еще другихъ Сомерсовъ и Джесси. Исторія никогда не повторяется.
-- Позвольте возразить вамъ съ совершеннымъ смиреніемъ.
-- Миссъ Траверсъ, мудрѣйшій человѣкъ какой когда-либо жилъ на землѣ не былъ достаточно мудръ чтобы знать женщинъ; но я думаю что большая часть людей съ обыкновеннымъ умомъ согласятся съ тѣмъ что женщина ни въ какомъ случаѣ не смиренное существо, и когда она говоритъ что отвѣчаетъ со смиреніемъ, она не думаетъ того что говоритъ. Позвольте мнѣ просить васъ отвѣтить очень высокомѣрно.
Сесилія разсмѣялась и щеки ея покрылись румянцемъ. Смѣхъ былъ музыкаленъ; румянецъ въ лицѣ былъ--каковъ? Пусть человѣкъ сидящій рядомъ съ такою дѣвушкой какъ Сесиліи въ звѣздныя сумерки найдетъ точный эпитетъ для этого румянца. Я оставляю его безъ эпитета. Но она отвѣтила рѣшительно, хотя мягко:
-- Развѣ нѣтъ вещей очень практическихъ и полезныхъ для счастія не одного или двухъ человѣкъ, а для многихъ тысячъ, которыя могутъ интересовать человѣка подобнаго мистеру Чиллингли гораздо прежде чѣмъ онъ доживетъ до лѣтъ моего отца?
-- Простите меня; вы не отвѣчаете -- вы спрашиваете. Подражая вамъ я также спрошу: что это за вещи которыя могутъ интересовать человѣка подобнаго мистеру Чиллингли?
Сесилія собралась съ мыслями, какъ бы желая выразить въ немногихъ словахъ многое, и сказала.
-- Какъ выраженіе мыслей -- литература; какъ проявленіе дѣятельности -- политика.
Кенелмъ Чиллингли изумился. Величайшій энтузіастъ правъ женщинъ не могъ съ большимъ уваженіемъ относиться къ ихъ уму, но въ числѣ предметовъ недоступныхъ для женскаго ума онъ считалъ лаконизмъ. "Ни одна женщина, говорилъ онъ обыкновенно, никогда не выдумала аксіомы или пословицы".
-- Миссъ Траверсъ, сказалъ онъ наконецъ, -- прежде чѣмъ продолжать разговоръ, благоволите сказать мнѣ былъ ли этотъ вашъ превосходный отвѣтъ внезапнымъ и оригинальнымъ или же вы заимствовали его изъ какой-нибудь книги которую мнѣ случилось, читать?
Сесилія подумала, потомъ сказала:
-- Я не думаю чтобъ это было взято изъ книги, но многими мыслями я обязана мистрисъ Кампіонъ, а она такъ долго жила въ обществѣ умныхъ людей что...
-- Теперь я вижу, и принимаю ваше опредѣленіе изъ какого бы источника ни шло оно. Вы думаете что я могъ бы сдѣлаться писателемъ или политическимъ дѣятелемъ. Не читали ли вы сочиненія живаго автора подъ названіемъ Движущая Сила?
-- Нѣтъ.
-- Это сочиненіе имѣетъ цѣлію доказать, что безъ движущей силы человѣкъ, каковы бы ни были его таланты и образованіе, не дѣлаетъ ничего практическаго. Пружины движущей силы -- Нужда и Честолюбіе. Ихъ совершенно нѣтъ въ моемъ механизмѣ. Вслѣдствіе случайностей рожденія я не терплю недостатка въ хлѣбѣ и сырѣ; вслѣдствіе случайностей характера и философическаго образованія я ни мало не забочусь о похвалахъ или порицаніяхъ. Но думаете ли вы искренно что человѣкъ можетъ сдѣлать что-нибудь практическое въ литературѣ или въ политикѣ если ему не нужно добывать себѣ хлѣба съ сыромъ и если онъ совершенно равнодушенъ къ похваламъ и порицаніямъ? Спросите объ этомъ у мистрисъ Кампіонъ.
-- Зачѣмъ мнѣ спрашивать у нея. Развѣ ничего не значитъ чувство долга?
-- Увы! долгъ понимается такъ различно. Я не думаю чтобъ я пренебрегалъ долгомъ, въ томъ смыслѣ какъ обыкновенно понимается это слово, больше чѣмъ другіе люди. Но думаете ли вы что для полнаго развитія всего добра заключеннаго въ насъ человѣкъ долженъ избрать родъ дѣятельности противъ котораго онъ возмущается всѣмъ сердцемъ? Можете ли вы сказать канцеляристу "будь поэтомъ"? Можете ли сказать поэту "будь канцеляристомъ"? Заставить человѣка избрать одну карьеру когда сердце тянетъ его къ другой, значитъ сдѣлать его такъ же несчастнымъ какъ заставляя его жениться когда сердце его отдано другой женщинѣ.
Сесилія вздрогнула и отвернулась. Кенелмъ имѣлъ болѣе такта чѣмъ многіе люди его лѣтъ; онъ тонко подмѣчалъ какихъ предметовъ слѣдуетъ избѣгать. Но онъ имѣлъ несчастную привычку забывать о тѣхъ съ кѣмъ говорилъ и говорить съ самимъ собою. Позабывъ совершенно о Георгѣ Бельвойрѣ онъ говорилъ теперь самъ съ собой. Не замѣчая дѣйствія произведеннаго на его собесѣдницу этими некстати сказанными словами, онъ продолжалъ:
-- Легко сказать слово счастіе. Оно можетъ значить и мало и много. Я разумѣю подъ словомъ счастіе не минутное удовольствіе какое ощущаетъ ребенокъ получившій игрушку, но постоянную гармонію между нашими наклонностями и поступками; безъ этой гармоніи мы становимся разладомъ съ собою, становимся недодѣлками, становимся неудачами. Между тѣмъ вы найдете множество совѣтниковъ которые скажутъ вамъ: "долгъ велитъ быть разладомъ". Я отрицаю это.
Сесилія встала и сказала тихимъ голосомъ:
-- Становится поздно. Пора домой.
Они медленно спускалисъ съ зеленаго возвышенія и шли сначала молча. Летучія мыши, вылетая изъ зеленѣющихъ развалинъ оставшихся позади, проносились и сновали предъ ними охотясь за ночными насѣкомыми. Ночная бабочка, спасаясь отъ преслѣдованія, сѣла на грудь Сесиліи ища убѣжища
-- Летучія мыши практичны, сказалъ Кенелмъ,-- онѣ голодны, и особенно дѣйствуетъ ночью движущая сила ихъ. Ихъ интересуютъ насѣкомыя за которыми онѣ охотятся. Ихъ не интересуютъ звѣзды; но звѣзды привлекаютъ ночныхъ бабочекъ.
Сесиліи прикрыла бабочку своимъ легкимъ шарфомъ такъ чтобъ она не могла улетѣть и стать добычею летучей мыши.
-- Бабочка тоже практична, сказала она.
-- Да теперь, когда она нашла убѣжище отъ опасности грозившей ей въ стремленіи къ звѣздамъ.
Сесилія почувствовала какъ забилось сердце на которомъ лежала спасенная бабочка. Думала ли она что подъ этими словами скрывается болѣе глубокій и нѣжный смыслъ? Если такъ, то она ошибалась. Они подошли къ садовой калиткѣ, и отворяя ее Кенелмъ остановился.
-- Смотрите, сказалъ онъ,-- вотъ луна поднялась надъ старыми елями, и тихая ночь стала еще тише. Не удивительно ли что мы смертные, которымъ суждено жить посреди постоянныхъ тревогъ и волненій и распрь какъ въ родной стихіи, чувствуемъ влеченіе къ образамъ противоположнымъ нашей дѣйствительной жизни -- къ образамъ покоя? Въ эту минуту я чувствую будто я самъ внезапно сдѣлался лучше когда небо и земля стали вдругъ спокойнѣе. Теперь на мысли у меня мораль лучше той которую мы вывели изъ случая съ бабочкой что вы спасли. Мнѣ придется прибѣгнуть къ поэтамъ чтобы выразить ее --
Стремленіе бабочки къ звѣздамъ высоко,
Стремленіе ночи стать завтрашнимъ днемъ --
Влеченіе наше къ чему-то далеко
Отъ дѣлъ и заботъ средь которыхъ живемъ.
-- О, это невѣдомое далеко! это невѣдомое далеко! никогда не достижимое на землѣ -- никогда, никогда!
Столько горя было въ этомъ возгласѣ вырвавшемся прямо изъ сердца что Сесилія не могла сдержать въ себѣ сострадательный порывъ. Она положила свою руку въ его, и на грустную кротость его обращеннаго вверхъ лица взглянула глазами которые небо создало для утѣшенія горестей человѣка. При легкомъ прикосновеніи руки Кенелмъ вздрогнулъ, опустилъ взоръ и встрѣтилъ эти утѣшающіе глаза.
-- Мнѣ пріятно объявить вамъ что я спасъ моего Дургама! прокричалъ сквайръ съ другой стороны калитки.