Весело сверкалъ на ясномъ солнцѣ фонтанъ Темпля, когда Руѳь и спутникъ ея къ нему приблизились.
Фонтанъ былъ имъ вовсе не по дорогѣ -- почему же они очутились около него? Почему смутились, когда увидѣли себя тамъ?
-- Что здѣсь за доброе старое мѣсто!-- сказалъ Джонъ, глядя съ непритворною нѣжностью на фонтанъ.
-- Да, очень пріятно,-- отвѣчала Руѳь.-- Здѣсь столько тѣни!
О, лукавая Руѳь.
Погода была прекрасная. Какъ не прогуляться по саду Темпля и около фонтана! Они долго гуляли и долго не хотѣли уйти оттуда.
Они вышли, но пошли не по улицамъ Лондона, а по какому то волшебному городу съ воздушными улицами, гдѣ всякій грубый шумъ суетливой столицы замѣнялся нѣжною музыкой, гдѣ всѣ были счастливы, гдѣ не было ни времени, ни мѣста!
Разумѣется, они разговаривали между собою. Они толковали о Томѣ и обо всѣхъ чудныхъ происшествіяхъ того достопамятнаго дня; о расположеніи, которое почувствовалъ къ Тому старый мистеръ Чодзльвитъ и о томъ, какъ ему можетъ быть полезна такая дружба, и многое еще въ томъ же родѣ. Чѣмъ больше они разсуждали, тѣмъ больше боялась веселая, миленькая Руѳь каждой паузы; чтобъ предупредить ее, она готова была разсуждать снова о томъ, что сейчасъ только было предметомъ ихъ бесѣды; а когда у нея не доставало на это духа, она была въ десять тысячъ разъ милѣе и прелестнѣе, чѣмъ когда нибудь.
-- Я полагаю, что Мартинъ скоро женится,-- сказалъ Джонъ.
Она полагала то же самое. Никогда еще ни одна очаровательная дѣвушка не выражала своихъ предположеній такимъ слабымъ голосомъ. Но видя, что снова приближается одна изъ страшныхъ паузъ, она, чтобъ не дать водвориться молчанію, поспѣшила замѣтить, что у Мартина будетъ прекрасная жена. Такъ ли думаетъ мистеръ Вестлокъ?
-- Да, да... о, да!-- отвѣчалъ Джонъ.
Она изъявила опасеніе, что на мистера Вестлока трудно угодить, потому что онъ говорилъ такъ холодно.
-- Напротивъ, скажите лучше, что мнѣ нечѣмъ больше угодить. Но я едва ее видѣлъ. Я мало думалъ о ней. У меня сегодня утромъ глаза были не для нея!
О, благодать небесная!
Хорошо еще, что они пришли къ цѣли своего пути; иначе она бы не могла идти дальше -- она такъ дрожала!
Тома не было. Вестлокъ вошелъ вмѣстѣ съ его сестрою въ треугольную гостиную, и они остались наединѣ. Она сѣла на маленькую софу и развязала ленты своей шляпки. Онъ сѣлъ подлѣ нея и очень, очень близко къ ней.
О, какъ сильно билось ея сердечко!
-- Милая, милая Руѳь! Еслибъ я любилъ васъ меньше, то давно бы высказалъ вамъ, что я васъ люблю! Я началъ любить васъ съ самаго начала нашего знакомства. На свѣтѣ нѣтъ никого, кто бы былъ мною такъ любимъ, какъ вы, милая Руѳь!
Она закрыла лицо обѣими ручками. Она была не въ силахъ удержать слезъ радости, гордости, надежды и невинной привязанности. Слезы эти лились въ отвѣтъ Дасону прямо изъ ея свѣжаго, юнаго сердца
-- Ангелъ! Если это... я почти рѣшаюсь надѣяться, что такъ... если это не огорчаетъ васъ, вы дѣлаете меня невообразимо счастливымъ. Милая, добрая, очаровательная Руѳь! Я знаю цѣну вашего сердца, знаю цѣну вашего ангельскаго характера. Позвольте мнѣ попробовать доказать вамъ, что это правда... вы, Руѳь, сдѣлаете меня счастливѣе...
-- Не счастливѣе того, какъ я сама теперь,-- говорила она сквозь слезы, и грудь ея сильно волновалась.-- Никто не можетъ сдѣлать меня счастливѣе теперешняго, кромѣ васъ, Джонъ!
Ручка ея нѣжно упала на его плечо. Она улыбалась сквозь слезы, краснѣла, и прекрасные глаза ея смотрѣли на Джона съ такою чистою радостью!
Они снова заговорили о Томѣ.
-- Я надѣюсь, что онъ этому обрадуется!-- сказалъ Джонъ Вестлокъ, и глаза его весело сверкали.
Руѳь серьезно взглянула на своего обожателя.
-- Но, другъ мой, вѣдь мнѣ не придется разстаться съ нимъ? Я бы ни за что не могла разстаться съ Томомъ.
-- Неужели бы я могъ этого требовать?
-- Я увѣрена, что нѣтъ,-- и свѣтлая слеза сверкнула на ея рѣсницахъ.
-- Я поклянусь въ этомъ, милая, очаровательная Руѳь. Оставить Тома! Разстаться съ Томомъ! Да можемъ ли мы существовать безъ нашего добраго Тома?
-- Томъ будетъ такъ счастливъ, такъ радъ!-- воскликнула она, краснѣя и глядя съ благодарностью на Джона Вестлока.-- Но какъ онъ удивится! Я увѣрена, что онъ никогда и не думалъ объ этомъ.
Разумѣется, Джонъ сталъ ее спрашивать, съ которыхъ поръ она начала думать объ этомъ, и такимъ путемъ вовлеклись въ отступленіе, очень интересное для нихъ, но очень мало интересное для насъ -- по окончаніи котораго они снова возвратились къ Тому.
-- О, милый Томъ!-- сказала Руѳь: -- Я думаю, что теперь должна разсказать вамъ все. Теперь у меня не будетъ отъ васъ никакихъ секретовъ.
И она разсказала Джону великую тайну своего брата, и Джонъ выслушалъ ее съ сожалѣніемъ и сочувствіемъ. Потомъ, въ духѣ той же откровенности, онъ разсказалъ ей, что имѣетъ чудеснѣйшій случай получить архитекторское мѣсто въ провинціи, гдѣ онъ можетъ -- если счастіе его будетъ полное -- поселиться вмѣстѣ съ Томомъ и доставить ему занятія по той части, къ которой онъ готовился, такъ что Томъ будетъ жить вмѣстѣ съ ними, нисколько не въ зависимомъ положеніи, и что они будутъ неразлучны и счастливы. Руѳь приняла эту вѣсть съ радостью, и они продолжала мечтать о томъ, какъ они купятъ для Тома отборную библіотеку и купятъ для него органъ, на которомъ онъ будетъ фантазировать сколько душѣ его угодно и т. п. Въ самомъ разгарѣ этой усладительной бесѣды, они были прерваны стукомъ Тома у дверей.
Хотя Руѳь пламенно желала разсказать своему брату обо всемъ случившемся, но прибытіе брата встревожило ее сильно, потому что она знала, что мистеръ Чодзльвитъ пришелъ вмѣстѣ съ нимъ.
-- Что мнѣ дѣлать, Джонъ?-- сказала она съ трепетомъ. Но прежде, чѣмъ Джонъ успѣлъ отвѣчать, а она отодвинуться отъ него на софѣ, вошли Томъ Пинчъ и старикъ Чодзльвитъ.
Руѳь забыла все и бросилась на шею своему брату, скрыла лицо свое на его груди и могла только сказать, заливаясь слезами:-- О, Томъ! Милый, милый братъ!
Томъ озирался съ изумленіемъ. Джонъ Вестлокъ стоялъ подлѣ него, протягивая ему руку.
-- Джонъ!-- вскричалъ Томъ:-- Джонъ!
-- Да, дружище! Дай руку. Теперь мы братья, Томъ!
Томъ пожалъ ему руку изо всѣхъ силъ, пылко и нѣжно обнялъ сестру и передалъ ее въ объятія Джона Вестлока.
-- Не говори, Джонъ. Небо къ намъ очень милосердо. Я...
Онъ не могъ продолжать и вышелъ изъ комнаты; Руѳь послѣдовала за нимъ. Когда братъ и сестра возвратились, она казалась прелестнѣе, а Томъ добрѣе и правдивѣе, нежели когда нибудь.
-- Какъ я радъ, что вы выбрали сегодняшній день,-- сказалъ мистеръ Чодзльвитъ Джону съ тою же лукавою улыбкою, какъ и тогда, когда они выходили изъ дома.-- Я думалъ, что выйдетъ такъ. Я этого ожидалъ. Надѣюсь, мы съ Томомъ промедлили достаточно скромный промежутокъ времени. Прошло уже столько лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ я имѣлъ практическія познанія по этой части, что уже начиналъ безпокоиться.
-- Ваши познанія, однако, значительно обширны,-- возразилъ Джонъ смѣясь:-- если вы посредствомъ ихъ предвидѣли то, что сегодня случилось.
-- Полноте, мистеръ Вестлокъ, будто бы и нужно было обладать даромъ пророчества, видя васъ вмѣстѣ съ нею! Поди сюда, моя миленькая. Посмотри, что мы сегодня купили вмѣстѣ съ Томомъ, пока вы торговались съ этимъ молодымъ купцомъ.
Старикъ сѣлъ подлѣ нея и говорилъ ей съ нѣжностью, какъ ребенку.
-- Вотъ!-- сказалъ онъ, вынимая изъ кармана ящичекъ:-- что за хорошенькое ожерелье. А! Каково оно блеститъ! А вотъ и серьги, и браслеты, и поясъ для твоего стана. Это для тебя, моя душа; и Мери получитъ другой приборъ, точь въ точь такой же, какъ этотъ. Томъ не могъ понять, для чего я покупалъ два ящичка... Что за близорукій Томъ!... А вѣдь хорошенькія вещицы! Попроси мистера Вестлока, чтобъ онъ примѣрилъ ихъ на тебя.
Мистеръ Вестлокъ приложилъ все свое неловкое стараніе, она краснѣла и улыбалась. Милѣе этого невозможно было ничего придумать!
-- Брильянты и сама она такъ подъ стать другъ другу,-- сказалъ улыбаясь старикъ:-- что я не знаю, которое изъ нихъ лучше идетъ другому. Мистеръ Вестлокъ могъ бы еще это рѣшить, но на него нельзя полагаться -- онъ подкупленъ. Носи ихъ, моя милая, и помни о нихъ только какъ о знакъ дружбы любящаго тебя старика!
Онъ потрепалъ ее по щекѣ и сказалъ Тому:
-- Мнѣ и здѣсь надобно разыграть роль отца, Томъ. Немного отцовъ выдаютъ замужъ двухъ такихъ дочерей въ одинъ день; но надобно же потѣшить фантазію старика, тѣмъ болѣе, что онъ утѣшалъ себя въ жизни немногими фантазіями, которыя клонились бы къ счастію другихъ!
Послѣ этого они занялись такими пріятными разговорами, что чуть не забыли объ обѣдѣ. За четверть часа до обѣда всѣ сѣли въ наемную карету и поѣхали въ Темпль, гдѣ все было въ совершенной готовности для пріема ихъ.
Мистеръ Тэпли, уполномоченный безгранично относительно заказыванія обѣда, приложилъ такое стараніе въ пользу общества, что подъ руководствомъ его и мистриссъ Люпенъ пиръ былъ великолѣпный. Мистеръ Чодзльвитъ и Мартинъ настоятельно упрашивали его сѣсть за столъ, но онъ отказался наотрѣзъ, говоря, что при заботахъ о комфортѣ общества ему будетъ пріятно чувствовать себя какъ будто хозяиномъ "Веселаго Тэпли", подъ гостепріимный кровъ котораго стекалось столько любезныхъ людей.
Обѣдъ прошелъ чрезвычайно пріятно. Маркъ забавлялъ всѣхъ разными анекдотами и замѣчаніями. Всѣ пили за здоровье Тома Пинча, но никто не обращался къ нему ласковѣе и дружественнѣе, какъ Мартинъ и Мери, которыхъ благодарность растрогала добраго Тома до слезъ. Тутъ же присутствовалъ и Фипсъ, который оказался самымъ веселымъ и забавнымъ старикомъ, говорилъ рѣчи, пѣлъ пѣсенки, шутилъ съ Томомъ и преисправно прихлебывалъ вино.
Общество разошлось поздно вечеромъ. Джонъ пошелъ провожать свою невѣсту и Тома, потому что миленькая Руѳь, припоминая ихъ пріятную прогулку изъ Форнивельзъ-Инна, ни за что не хотѣла ѣхать, а настаивала, что будетъ вдесятеро пріятнѣе воротиться домой пѣшкомъ.
Когда вернулись домой, Томъ ушелъ изъ комнаты, оставивъ Джона съ сестрою; онъ сказалъ, что ему надо найти какую-то книгу. Выходя, онъ подмигнулъ самому себѣ, считая себя самымъ дошлымъ хитрецомъ.
-- Имъ хочется побыть наединѣ,-- соображалъ онъ,-- а я ушелъ подъ такимъ естественнымъ предлогомъ, что они будутъ теперь каждую минуту ждать моего возвращенія. Ловко это я придумалъ!
Но онъ не долго оставался одинь за книгою. Кто-то постучался къ нему.
-- Можно къ тебѣ?-- раздался за дверью голосъ Джона.
-- Конечно,-- отвѣчалъ онъ.
-- Зачѣмъ ты ушелъ, Томъ? Не сиди одинъ. Мы хотимъ разогнать твою меланхолію.
-- Дорогой мой другъ!
-- Милый мой братъ!
-- Мнѣ не угрожаетъ опасность быть въ меланхоліи, другъ мой. Чего мнѣ печалиться, коли я знаю, что ты и Руѳь любите другъ друга. Не могу тебѣ высказать, до чего меня порадовалъ сегодняшній день, хотя долженъ объ этомъ сказать тебѣ! Она дѣвушка бѣдная, безприданница; но я чувствую, что ты знаешь ей цѣну! Притомъ-же то сокровище, которое ты берешь за нею, не уменьшится, не истратится, а деньги вѣдь истратятся.
-- Да, Томъ, деньги выйдутъ! А ея цѣна?.. Развѣ можно ее знать и не любить! Кто можетъ оставаться равнодушнымъ къ сокровищамъ такого сердца! Еслибъ я не зналъ ея достоинствъ, развѣ я могъ бы чувствовать то упоеніе, въ которомъ я пребываю въ этотъ день? Сегодня день не одной только твоей радости, а скорѣе моей!
-- Нѣтъ, нѣтъ и моей!
Этотъ споръ о радости былъ прерванъ приходомъ Руѳи. Женихъ горячо обнялъ ее, а она смотрѣла на брата гордымъ взглядомъ, какъ бы говоря ему:
-- Смотри, я ему это позволяю, потому что люблю его!
А Томъ былъ въ восторгѣ. Онъ готовъ былъ цѣлыми часами смотрѣть на нихъ, какъ они обнимаются.
-- Я сказалъ Тому, моя милая, что мы его отъ себя не отпустимъ. Мы не можемъ потерпѣть въ своей семьѣ такой утраты, какъ Томъ; я такъ ему и сказалъ. Не знаю, чего въ немъ больше:-- разсудительности или самолюбія? Но если онъ съ разсудкомъ, то долженъ понять, что не можетъ стѣснять насъ. Какъ ты думаешь?
И что-же? Неужели со стороны Тома было неразумно радоваться, глядя на нихъ, на ихъ ласки, на ихъ нѣжное прощанье? Нѣтъ, онъ зналъ, что въ этомъ нѣтъ ничего неразумнаго. Когда онъ потомъ, у себя въ комнатѣ, склонилъ колѣна на молитвѣ, онъ смиренно и радостно благодарилъ то Существо, отъ Котораго исходятъ такія привязанности, которое создало такія сердца!..